Глава 3. Основатель Орладара
Сигер куда-то ушел на целый день. Мы с Энтером уселись в зале, где был большой стол, куда мы положили эту энциклопедию, Магдалия любезно добавила туда еще несколько полезных книг. Они с Шейн обслуживали посетителей, кто приходил возвращать книги или одалживать новые.
Теперь материала было в изобилии, и мы всё думали, как сжать эту информацию до форматов курсовой. Энтер, как всегда, читал эти скучные записи, словно это что-то нечто захватывающее. Целый день я провел, смеясь, Энтер был способен поднять даже самое омраченное настроение. Пожалуй, это его лучшая черта. Поэтому, нудные учебные будни превращались с ним в незабываемые приключения. Все были от него в восторге. Вдруг он выскакивает на длинный дубовый стол, который, на вид, старше его на сто лет, и стоя на одном краю в позе завоевателя, ведущего за собой сотни головорезов, говорит: «Я, Карим Абрамс! И как основатель этого города, говорю вам! Нам нужен блюститель закона!» Проскользив на коленях на другой край стола, снова на возвышенных тонах говорит: «О да, конечно, сэр! Вы правы, нам нужен шериф». В итоге у него сложился импровизированный моноспектакль об основателях города. Шейн с детским восторгом наблюдала за ним, и даже не заметила, что их гость бегает по дорогому раритетному столу. «Увы, любовь моя! – прыгнул к ней Энтер, и схватил за руки, – Мое время пришло, и я умираю, но творение мое, достанется лишь наследию моему!» – падая на колени и хватаясь за сердце, сделал вид, что умирает. Вот так закончился рабочий день.
Вечер, Энтер помогает Шейн мыть посуду после ужина, я же обратно раскладывал книги с Магдалией.
– Вот и все, один день и курсовая готова, – с облегчением сказал я.
– Да, вы молодцы. Никогда не видела ничего подобного, он всегда такой? – спросила она.
– Да, насколько его помню.
– Что ж, если он хотел добиться внимания Шейн, у него получилось. Надеюсь, завтра с таким же позитивом поработаете, а то из-за дождя больше всего моя комната страдает.
– Твоя? №2, а у Шейн №1. А что ты не переселишься в комнату №3?
– Ну, раньше там останавливался дядя Сигер, а потом она стала комнатой для гостей. Да и потом я всю жизнь жила в №2, привязалась к нему.
– А комната №4? Для кого она?
– Никто не знает! Когда дядя Филипп приютил меня, он сказал, чтобы я туда никогда не заходила. Но когда мы были маленькими, мы с Шейн решили войти туда, я стояла на стреме, а она пыталась открыть дверь. Не получилось, ручка двери не поворачивалась.
– Она что заперта?
– Нет вроде, так как отверстий для ключа нету. После того как Филиппа не стало, дядя Сигер пытался открыть её. После долгих и упорных попыток, Сигер под конец взял топор в руки. Не знаю, из какого дерева она была сделана, но от ударов топором и царапины не осталось.
– Поздравляю! У вас мистическая дверь! – улыбаясь, сказал я ей. Она засмеялась и продолжала разлаживать книги, – Скажи, а ты считала Филиппа сумасшедшим?
– С чего ты взял?
– Ну утром Сигер перечислил достаточно аргументов о всех его странностях.
– Нет, всю нашу с Шейн жизнь, пока мы росли, он всё время работал только с книгами, хирургом мы его не застали, и детьми мы не видели в этом ничего странного, но, когда он впервые привел меня сюда, было дело, как он знакомил меня с невидимым другом. Я тогда верила в домового, думала, что с ним и знакомлюсь.
Ночью, когда мы легли спать, я спрашиваю у Энтера:
– Слушай, завтра, наверное, после работы сходим…
– На кладбище? – перебил меня он, – я тоже об этом думал.
Наутро позавтракав, мы поднялись на крышу. Пока Сигер с Энтером вынимали гвозди со старых листов, я их аккуратно спускал вниз. Сняв все листы, мы начали заклепывать новые.
– Слушай, Сигер, – заговорил Энтер, – ты нам собирался что-то рассказать? Еще тогда, когда мы поздно вернулись.
– Ах это. Да, еще один тяжелый случай Орладара. Тут жил один мальчишка звали его Кристиан Родрож. Он был обычным мальчиком, не высокого роста, худощавый, и неуклюжий. Он жил с родителями…
