Смена курса
Молодые специалисты, окончившие
один – МАИ, а другой МВТУ,
поступили работать в один отдел.
Но вот незадача, у маишника оклад 140 рублей,
а у бауманца – 120.
Парень идёт разбираться в кадры.
– Ну, что же Вы хотите! Ваш коллега
институт закончил, а Вы всего-навсего Училище!
Анекдот Советского времени
Ведь есть же среди ваших знакомых особого качества люди. Их жизненное кредо – только вперёд. Не стоит оглядываться по сторонам, а, тем более, стенать по прошедшим неудачам. Последняя страница перевёрнута. Книга прошлого закрыта. Впереди – новые вызовы, и встречный ветер ворошит волосы, ведь в будущем – только хорошее. Может показаться, что я к таким людям отношусь с неудовольствием. Не знаю наверняка. Кого-то, с другой стороны, может раздражать моё постоянное копание в прошлом опыте и давно отживших отношениях. Тут уж ничего не поделаешь, терпите. Без прошлого не бывает настоящего, а без настоящего – будущего, пусть это и банально звучит. Я действительно люблю возвращаться не то, чтобы к событиям или обстоятельствам, но к людям, которых я любил или люблю до сих пор. Уверен, что в каждом из нас есть особое место в душе, где стоят маленькие домики, тепло озарённые светом изнутри. И в них живут наши любови и привязанности из того самого времени, когда эта любовь или привязанность давала нам силы жить и быть счастливыми. Главное, чтобы этот свет никогда не погас, независимо от того, можно ли туда вернуться или путь уже заказан. Иначе, откуда же черпать эти силы? Только из любви. А «только вперёд» тоже работает. Просто, я не знаю, как.
На следующий день после своего эпического провала я подал документы в МВТУ. На факультет Приборостроения, сокращённо «П». И тут же вернулся в Тамбов, чтобы подготовиться, как следует. А готовиться было к чему. Золотая медаль никуда не делась, и нужно было просто успешно сдать первый экзамен. Базовым первым экзаменом, конечно, было не сочинение, а физика. С физикой же в нашей прекрасной спецшколе были определённые проблемы. Не исключено, что эти проблемы были вызваны моей личной тупостью, ведь по результатам 1 четверти 9 класса в дневнике красовался трояк. Потом ситуация выровнялась, благодаря победоносной Вере Фёдоровне, но при оценке знаний по этой дисциплине мы испытывали определённое напряжение. В нашем классе физику вела Валентина Арсентьевна Барсукова. Не смог я с ней найти общего языка, ну никак. Сейчас уже бессмысленно оценивать уровень преподавания, а заодно и усвоения материала, но физику я практически не знал. Особенно тяжело давались задачи. Лично мне Валентина Арсентьевна запомнилась по объяснениям закона Бойля – Мариотта. Ей по какой-то неведомой причине очень нравилось словосочетание «гофрированный цилиндр», и она в разных вариациях повторила его раз десять, так что даже я запомнил этот несчастный цилиндр на всю жизнь. Дети потихоньку хихикали, но, к сожалению, знаний им это не прибавляло.
Оказывается, для оценки моих знаний по физике Вера Фёдоровна организовала целую комиссию городского отдела образования, которая меня экзаменовала. Так мне рассказывает мама. У меня этот факт абсолютно вылетел из головы. Будто некто нажал на волшебную кнопку в памяти и вычеркнул начисто этот критический момент. Или растущий детский организм таким склерозом защищался от стресса? Якобы я был признан годным по физике, и с тех пор не имел проблем с оценками. Подчёркиваю: якобы. Но кем бы мы стали без помощи хороших людей?
В отделе учебников книжного магазина приобрёл «Пособие по физике» Мясникова, и недурно проводил время на пляже Красненьского карьера. С утра до обеда занимался заданиями, прерываясь на короткие заплывы. Практически каждый день в обед на город наползала недовольная чем-то туча, и приходилось возвращаться домой под горячими струями летней грозы. Прорешал весь задачник три раза подряд и выучил пособие практически наизусть, загорел как чёрт, а жизнь словно застыла в нежелании расставаться с летом. С последним летом моего детства.
Тем временем, папа и мама убеждали меня отдохнуть, хотя уставшим я себя совершенно не чувствовал, как следует подготовиться и поступать на следующий год. Скажу больше, по возвращению из Москвы дома меня ждал виниловый проигрыватель, точнее, дека высшего класса Рижского радиозавода Радиотехника – 001, усилитель и небольшие колонки также рижского производства S-30. Интересно то, что проигрыватель сломался буквально в первый же день, но после быстрой починки служил мне верой и правдой больше десяти лет, периодически перемещаясь между Тамбовом и Москвой. А усилитель собрал мой старший брат Андрюха. Он то у меня рукастый и головастый, а на мне природа решила отдохнуть, да разморилась и уснула на солнцепёке.
Год оказался в определённом смысле переломным не только для меня, но и для брата. Он как раз закончил Тамбовский институт Химического Машиностроения, и был призван в ряды Советской армии. Так что ему до отъезда также остались считанные недели. Поступи Андрюха в своё время в Череповецкое высшее военное инженерное училище радиоэлектроники – судьба сложилась бы совсем иначе. Но братан хитроумно слился из Череповца, не без оснований полагая, что отслужить пару лет ещё туда-сюда, а служить всю жизнь, отдавая честь направо и налево в неизвестных удалённых и, вероятно, весьма горячих точках – ему не с руки.
В общем, несмотря на солидную музыкальную поддержку, лукавый родительский план не сработал. Вновь закуплены билеты на 31 московский поезд, опять мы с мамой поздним вечером в него погрузились, и на следующий день проехались уже известным маршрутом на 16-ю Парковую улицу к границе заросшего всякой растительной всячиной Измайловского парка.
В детстве мама научила меня играть в шахматы. По крайней мере, двигать фигуры. И как-то хозяин квартиры, горя энтузиазмом, предложил мне сыграть партию. Я долго отнекивался, справедливо полагая себя слабым игроком и совершенно не желая проигрывать. Но он был крайне настойчив. К моему удивлению, мужик не имел ни малейшего представления о «детском» мате в три хода, который я ему и продемонстрировал. Так что всегда найдётся кто-нибудь слабее даже в тех вопросах, где вы читаете себя абсолютным слабаком, вот вам мой финальный вывод.
В большой аудитории в старом корпусе Училища проходила профессиональная ориентация. Разглагольствовал качающийся на стуле то ли аспирант, то ли студент старших курсов, то ли электрик хозяйственного подразделения. Жизнерадостный парень, вправляющий мозги абитуриентам. Планировал я было поступать на специальность П-6 «ЭВМ и системы», но консультант со смехом меня разубедил. Оказывается, туда берут только москвичей, и существует большая разница в баллах. Для иногородних вступительный балл – 20, то есть все пятёрки, а для москвичей – 17. Можно подумать, да какая мне разница, если собирался сдавать только один экзамен? Но сомнения и отсутствие жизненного опыта одолевали.
– Что же тогда выбрать? – робко поинтересовался у молодого знатока.
– Да вот же, Автоматизированные Системы Управления! Туда идут одни иногородние. И общагу дают. Будете все вместе жить и учиться. Красота, одним словом!
В общем, я перестал сомневаться и определился с будущей, как свято надеялся, специальностью. П-5, «АСУ». Подписал какую-то бумажку и был свободен до экзамена. Пособие Мясникова у меня было с собой, посему быстро нашлось увлекательное занятие: очередное штудирование задачника, пока глаза не полезли на лоб от удовольствия и умственного избытка.
Не знаю, сдаёт ли нынешняя молодёжь какие-нибудь экзамены, вроде тех, через горнило которых прошло моё поколение. Ну, как горнило. Слово нравится, есть в нём что-то птичье, а смысл не очень. То ли дело: ЕГЭ. Слово какое-то потешное, но жизнеутверждающее во всех смыслах. Всех завели в огромную аудиторию, пофамильно обилетили и персонально приголубили, обеспечили бумагой и рассадили по местам. За каждым столом размещался индивидуально взволнованный абитуриент и трясущимися руками разглаживал экзаменационный билет, пытаясь уразуметь, о чём там, собственно, идёт речь. Момент был настолько напряжённый, что я до сих пор помню вопросы, которые мне предстояло, так сказать, осветить при сдаче. И всё это враки, что в Бауманке сложные вопросы в билетах. Здесь они были элементарны, и при желании я бы и сейчас смог вытащить из себя парочку уместных фраз про гофрированный цилиндр.
Первый вопрос про относительное движение. Это, когда поезда выходят навстречу друг другу, один из Бологого, а второй … да пусть из Твери, и нужно определить кто относительно кого, да с какой скоростью, и когда, наконец, произойдёт счастливая встреча двух одиноких сердец. Главное для машинистов, чтобы они не по одним и тем же рельсам катились. Ещё неплохо, когда они, наоборот, разъезжаются. И тут вдруг один из поездов проскакивает Бологое и поворачивает на Москву за своим нехитрым железнодорожным счастьем.
Это я настрочил быстро и вдохновенно. Второй вопрос был тоже про движение. Броуновское движение в газах. Это только кажется, что вокруг нас ничего нет. Оказывается, повсюду молекулы, которые двигаются хаотично и постоянно сталкиваются, грозя нарушить общественное равновесие и гомеостазис Вселенной. А, если их ещё, как следует, разогреть, то они так и норовят преодолеть земную гравитацию и раствориться в космических далях. Ответ на эти два больных вопроса мироздания занял у меня от силы минут двадцать. Венцом же билета была задача, рисунок которой и условия занимали отдельную страницу. Какие-то фантастические свинцовые шары разной массы и один железный подвешены, кто на чём. Кто на верёвке, кто на леске, кто … в общем, главное, не на соплях. А ещё какие-то катаются по желобам. То стукаются друг о друга, то притягиваются, а то вдруг отталкиваются и оттягиваются. В общем, всё как у людей. Требовалось вообразить их взаимное расположение спустя некоторое время непрерывного взаимодействия.
Я бы никогда не смог даже подступиться к такой задаче, если бы не одно «но». Какой-то ленивый преподаватель с кафедры физики тупо позаимствовал её из небезызвестного вам пособия Мясникова один в один. Даже условие не изменил. Понятно, что мне не составило особого труда после четырёх решений решить её в пятый раз. Скачал сейчас из Интернета пособие и попытался найти в нём эту задачу. Не нашёл. Видимо, всё-таки несколько переврал какие-то конкретные моменты, но смысл остался тем же в плане сложности.
Итак, спустя примерно час после начала экзамена, я поставил жирную точку и начал, легка подпрыгивая от возбуждения, тянуть руку, чтобы меня вызвали и примерным образом допросили. Однако неслышно перемещающийся консультант попросил опустить руку и дождаться, пока меня вызовут. Таким образом, я провёл в аудитории ещё пару часов. Прыгал. Ёрзал. Пытался помочь соседу сзади. Сидел неподвижно как истукан. Однако всё когда-нибудь да и кончается. Услышав свою фамилию, вспорхнул в проход и уселся на жёсткий стул перед женщиной -преподавателем с безумно утомлённым лицом и усталыми глазами. Которыми сразу впилась в задачу и, спустя минуту, отложила её в сторону. Задала какой-то незначительный уточняющий вопрос про Броуновское движение и подвинула к себе экзаменационную ведомость.
– Ну, что же пять, молодой человек.
У меня даже в голове зазвенело от счастья и глубины самореализации. И я так с детским восторгом:
– А Вы знаете, я медалист!
Женщина на мгновение подняла на меня ничего не выражающее общее выражение лица и тихо произнесла:
– В коридоре рядом с дверью висит объявление, где завтра состоится собрание для вас. Всего хорошего!
Тут я полетел по лестницам Училища и никак не мог приземлиться. Через некоторое время полёта безнадёжно заблудился. Вошёл в альма-матер со стороны 2-й Бауманской улицы, а вышел, в конце концов, со стороны речки Яузы. И долго кружил по окрестностям, постоянно переспрашивая встречных прохожих о станции метро и шарахаясь от звонко трезвонящих трамваев. Ещё какая-то подвода медленно прокатилась по переулку, и я почувствовал себя практически Ломоносовым. Промелькнул Бауманский рынок, тогда ещё существующий и вполне жизнеспособный. И вот я в метро.
Мама в это время не находила себе места от волнения. Уже дело к вечеру, а этого недоучившегося олуха всё нет. На щёках и лбу на нервах вздулись разноцветные шишки, но мама их не замечала. Трель входного звонка. В дверях, упершись одной рукой в притолоку, другой, лихо подбоченясь, стоит сыночка и, как всегда, неумно острит:
– Ну, мать, заказывай панихиду!
Мама хватается за сердце.
– Поступил!
Мама заливается слезами.
– Ну вот! Не поступишь – плачут, поступишь – плачут. Не поймёшь вас!
И, страшно довольный собой, сыночек обнимает маму и устремляется на кухню.
