Глава 2
– В итоге он так сильно напился, и я уверен, что на следующий день не вспомнил о том, что я ему сказал. Думаю, он не вспомнил ни про оплату, ни даже про то, что я одной ногой в могиле. Дмитрий лишь извинился за чрезмерную эмоциональность. В любом случае, работа у меня в кармане. Завтра уезжаю на остров. Так что для меня все складывается… вполне неплохо.
Сергей закончил свой рассказ на глубоком выдохе. Подняв голову вверх, он еще какое-то время разглядывал узоры, оставленные потрескавшейся штукатуркой на потолке школьного спортивного зала. Трижды в неделю это школьное помещение использовалось в вечернее время для проведения собрания онкологических больных.
Ничего примечательного в этом помещении не было. Красными и зелеными красками по всему полу была очерчена баскетбольная площадка. С одной стороны зала закреплена широкая стенка с перекладинами, которая заканчивалась креплением для волейбольной сетки, а с противоположной – несколько спортивных скамеек и гимнастический козел в углу. Также к помещению прилагалась небольшая подсобка. Сергей никогда не бывал там, но, исходя исключительно из своих школьных воспоминаний, допускал, что там складировали маты, мячи и прочие спортивные принадлежности.
За окном уже смеркалось, и широкие окна спортивного зала наблюдали за собравшимися бездонными мрачными очами. Искусственное освещение в помещении в такое время суток всегда кажется особенно ярким. Сегодня свет ламп освещал четверых участников собрания. Четверых трупов, как привык их называть про себя Сергей. У Агапова была плохая память на имена, а потому он запоминал присутствующих исходя из их диагноза. Так, в этот вечер его окружали Рак кишечника, Рак поджелудочной железы, Рак молочной железы, а также Рак кожи – староста этого небольшого коллектива.
– Сергей, это был весьма интересный опыт, – с приятной улыбкой отозвалась Ольга, она же Рак кожи. Ее имя все же закрепилось в сознании Агапова. – Пусть и при таких интересных обстоятельствах. Полагаю, это тоже своего рода движение вперед. Изоляция всегда воспринимается как нечто негативное, депрессивное и имеющее под собой определенные проблемы. Но одиночество бывает полезным. Эта такая же терапия. Еще не думали, что будете делать, когда вернетесь?
«Застрелюсь», – подумал Сергей.
– Посмотрим, – ответил Сергей вслух.
Ольга была высокой худощавой женщиной. Ей было около пятидесяти лет, но Сергей едва ли мог себе позволить дать этой особе больше сорока. Из всех присутствующих она была единственной, кто после долгой и упорной борьбы смог победить свою онкологию и уйти в ремиссию. Имея свой собственный и тяжелый опыт за плечами, Ольга в какой-то момент решила поделиться своей историей с другими онкологическими больными. В итоге ей удалось договориться о двухчасовых собраниях дважды в неделю в одном из местных школьных учреждений. Здесь каждый человек мог рассказать о своих страхах и переживаниях, получить поддержку и, может быть, найти ответы на вопросы касательно жизни после смертельного диагноза.
А еще Ольга была соучастницей фонда, где собирали средства на лечение онкологических больных.
– Я рада, что ты испытываешь счастье от предстоящей поездки, – поддержала Ольгу Рак молочных желез, смущенно улыбнувшись Агапову.
Это была молодая девушка, которая совсем недавно прошла операцию по удалению груди. Поначалу ее обуревал стыд и неловкость, но со временем она смогла побороть свой комплекс неполноценности. Члены этого сообщества как никто другой дали ей понять, что для молодой девушки наличие шрамов вместо груди куда перспективнее, нежели смертельно опасная опухоль, убивающая девушку изнутри.
– Да все это брехня! – отозвался Рак поджелудочной железы. – Счастье? Чушь! Просто попытка спрятаться глубоко в нору и трястись от собственной жалости к себе! Мы уже достаточно наслушались этого бреда на прошлом собрании…
– Игорь, пожалуйста, соблюдайте правила…
– Игорь Андреевич, не ругайтесь!
Девушки тут же отреагировали на провокацию. Сергей посмотрел на Рак поджелудочной железы совершенно отрешенно. Усатый каланча смотрел на Агапова с неприкрытой ненавистью в глазах, и на его лице играла злобная ухмылка. К тому же о прошлом инциденте напоминала разбитая губа каланчи.
Сергей инстинктивно потянулся к синяку под левым глазом.
Мужчине чертовски сильно захотелось закурить.
– А что я такого сказал? Ведь наше собрание для того и проводится, чтобы разобраться в своих чувствах! И сейчас я чувствую к этому ублюдку то же самое, что и на прошлой неделе – отвращение. И скрывать я этого не буду. Нас всех объединяет гребаный рак! И он убивает нас. Каждую минуту! И вместо того, чтобы ехать черт знает куда, надо бы уже начать бороться с этой заразой! Тем более есть шанс, а он выпадает не каждому!
– Но Сергей Алексеевич борется! – Ольга буквально подпрыгнула на стуле. – Он только недавно прошел лучевую терапию! Ему сейчас плохо!
– Да тут всем плохо! – взревел Игорь. – И тем не менее я каждый день прикладываю столько усилий, чтобы изменить что-то в течении своей болезни. И в отличие от Агапова у меня это как-то хреново выходит. А у него есть такой шанс изменить… продлить свою жизнь! Хоть на какое-то время! Да каждый из здесь присутствующих отдал бы за эту возможность все, что имеет! Но, конечно, к черту операцию! Буду доить козу, пока не сдохну на одиноком проклятом острове! – тут мужчина пригрозил Сергею пальцем и сквозь зубы произнес:
– Это ты должен быть на месте Ксюши, понял? Ты.
– Ольга Викторовна, пожалуйста, остановите их! – глаза девушки с раком молочных желез начали наполняться слезами, – я не хочу, чтобы это повторилось снова. Ксюша… она…
При упоминании этого имени Агапов на мгновение вздрогнул. Никто, кроме Ольги этого даже не заметил. Сама же женщина лишь ненадолго задержала на Сергее свой внимательный взгляд, после чего, наконец, переключилась на девушку.
Ольга, встав со своего стула, подошла к своей собеседнице и крепко обняла ее. На мужчин же она взглянула холодно. Губы женщины превратились в тонкую, почти невидимую для глаз нить.
– Молодые люди, – ледяным тоном обратилась она ко всем собравшимся. – Каждый из вас вправе выражать свои эмоции и чувства. Однако будьте мужчинами и контролируйте свой гнев. Прошлое собрание отлично показало, как ваше поведение может отразиться на ваших товарищах.
Единственный, кто оставался беспристрастен к происходящему, так это молодой парнишка – Рак кишечника. Он вообще почти не разговаривал. Несмотря на то, что шансы на выздоровление у него были высокие, этот парень почти не говорил в ходе совместных встреч. Не мог принять свой диагноз.
– Извините, Ольга Викторовна, – пробубнил себе под нос усатый каланча. – Просто это нечестно. Мать твою, это просто нечестно…
Да, это было нечестно, и Агапову на это нечего было ответить. Жизнь – вообще штука крайне несправедливая. Имел ли Игорь право на свои эмоции? Конечно. Наверное, это, действительно, обидно, видеть, как кто-то бросает на полпути то, за что ты готов убить. А честно ли то, что мы вообще все здесь оказались? Честно ли то, что мы тихо умираем на этих стульях, глядя друг на друга затухающим взглядом? Честно ли то, что Ксюша, единственный лучик света на этих собраниях… она…
– Я прошу прощения, – наконец, голос Агапова прервал гнетущую тишину. – Простите, что стал причиной конфликта на прошлой встрече. Мое поведение было непозволительным. И, возможно, ты прав, Игорь. Но это моя жизнь. Мой рак. Я желаю каждому из вас победить свой собственный, но со своим я сам решу, что делать. Каждый из нас находится здесь по своим причинам. Кто-то ищет утешение, кто-то принятие диагноза, а кто-то силы для борьбы с болезнью. Но есть те, кто принял решение остановиться. И это тоже выбор. Я бороться не хочу. Это трусость? Возможно. Но лучше я доживу свои дни в относительном здравии, чем дальнейшая химиотерапия окончательно превратит меня в ходячий труп. Хочу жить, а не существовать. Сколько получится…
Несмотря на то, что тон Агапова был совершенно ровный и спокойный, Рак молочной железы окончательно разревелась. Она вообще была чересчур эмоциональна. Усатый лишь отмахнулся от Сергея, пробурчав что-то неразборчивое и явно оскорбительное. Рак кишечника так и продолжил молча сверлить взглядом пол. А Ольга? Что ж, в ее глазах Агапов увидел печаль, но в то же время решительность мужчины успокоила ее. В конце концов, это действительно выбор каждого: как жить… и как умереть.
Когда Сергей Агапов узнал о том, что в его мозгу поселилась злокачественная опухоль, он испытал странное ощущение. Сергей грешил на проблему с сосудами, как причину частых головных болей, а в итоге увидел на снимке опухоль размером с мяч для игры в настольный теннис. Диагноз, с одной стороны, обрушился на Агапова, как снег на голову. Но, с другой стороны, Сергей еще до результатов обследования как будто знал, что у него рак. Мужчина всегда ожидал наихудшего результата. Во всем.
И вот ожидания Агапова, наконец, оправдались.
Сергей был холост, а его родители давно покинули эту грешную землю. Единственный брат уехал за границу и не поддерживал связь с Сергеем вот уже несколько лет. Друзей мужчина не имел. Вокруг не было ни единой души, кому можно было бы рассказать о своем страшном диагнозе, кто бы искренне интересовался состоянием его дел.
Для Агапова страшнее всего была неопределенность. Забавно, но Сергей еще несколько раз донимал своего лечащего врача: все хотел убедиться, что это не ошибка, хоть и сам понимал очевидность происходящего. Просто иногда мы не готовы окончательно принять некоторые судьбоносные вещи. Особенно, если мы одиноки. Возможно, именно поэтому Агапов и начал ходить на встречи онкологических больных. Думал, что от этого ему станет легче. И поначалу так и было. Да вот только стоило ему выйти за пределы спортивного зала, как суровая реальность била по нему снова, да еще с большей силой. Лишь появление Ксении Говоровой вновь возродило в Сергее желание жить. И верить в успех лечения.
А теперь у Агапова не было и этого.
После постановки диагноза начались всевозможные обследования. Было принято решение начать лучевую и химиотерапию. Медлить было нельзя. В водовороте событий Сергей тут же поменял свой вектор настроя: он был убежден – все будет хорошо. А потом началась терапия. Агапов был к этому не готов. Мужчина потерял в весе. Стал уставшим и слабым. Ему казалось, что у него шатаются зубы. Большая часть его суточного рациона приходилась на таблетки. От более тяжелой пищи Агапова просто рвало. Головные боли не просто не прекратились, а напротив – начали наступать с новой силой. Сергей уже не думал, что его лечат. Мужчина был уверен – терапия убьет его куда быстрее, чем это сделает рак.
Состояние мужчины едва ли можно было назвать удовлетворительным. Рак и не думал отступать. Врачи говорили, что эффект от лечения будет протекать медленно, но без этого никак. Опухоль задевала какие-то участки мозга. Порой Сергей замечал, что у него слуховые галлюцинации. Он слышал звуки, которых не может быть в его квартире. Иногда его настроение резко сменялось на приступы агрессии. Дальше – хуже. Сергей стал замечать за собой провалы в памяти. Но кульминацией стал приступ во время очередного приема врача. Что-то вроде эпилепсии. Агапову говорили о том, что следующий этап лечения – совокупность химиотерапии с обязательной операцией.
А потом ему объяснили то, что Сергей никак не хотел принимать.
Операция его не спасет, но она сможет подарить Сергею два года жизни. В лучшем случае – три. И, конечно же, придется пожизненно принимать лекарства.
И в этот момент у Агапова просто опустились руки. Ради чего все это было? Несколько недель полноценной жизни или месяцы восстановления после операции с непрекращающейся химиотерапией? Что бы теперь выбрал Агапов, поверни время вспять? Начал бы он вообще лечение? На этот вопрос у мужчины ответа не было. И все же кое-что он решил для себя наверняка: операции не будет. Тем более сейчас, когда Ксюша не рядом. Зачем ему дальше бороться? Пусть лучше он доживет свой остаток дней так, пока еще хоть как-то похож на человека. А после предложения Рогова он и вовсе решил провести отведенный ему остаток времени там, где нет всей этой бесконечной суеты. Где нет ничего, кроме холодного ветра, шума моря и одинокой козы, которой до существования Сергея Агапова нет никакого дела.
А после можно и умереть.
Когда собрание подошло к концу, Сергей подошел к Ольге Викторовне. В руках мужчины староста заметила конверт.
– Как Ксюша? – выдавил из себя мужчина.
Агапов нервно сглотнул. Казалось, что слова в какой-то момент застряли в горле и камнем рухнули на дно желудка.
– Она в критическом состоянии.
За последние несколько лет Ольге не раз доводилось слышать страшные и тяжелые вести. Страшно было и видеть. Видеть на очередном собрании пустующий стул. Сиденье, которое еще недавно имело свою личную историю. Сиденье, на котором кричали, плакали и даже смеялись.
«Боже, как же невероятно ценно слышать звон смеха тех, над шеей кого уже туго затянута петля», – иной раз думала староста.
В такие дни Ольга оставалась в спортивном зале после собрания. Она несколько минут сидела в полном одиночестве, среди пустоты и тишины. Смотрела на пустой стул напротив и мысленно прощалась с тем, кто проделал тяжелейший путь, так и не поборов чертов рак. Но также староста прощалась с тем, кто приложил все силы для того, чтобы как можно дольше сохранить в себе величайшее желание из всех: желание жить.
И потому сейчас, глядя на Агапова, Ольге было очень грустно.
– Я звонила в больницу. Мы хотим проведать Ксению, пока… пока есть такая возможность. Наше собрание это не про место – это про людей. Ей будет приятно. Никто не хочет быть одиноким в такой момент. И ей особенно приятно будет увидеть тебя. Я не прошу тебя отменить поездку, но, если бы ты мог ее хотя бы отложить, это будет весьма кстати для… всех.
Какое-то время Сергей молчал. Закрыв свои глаза, он почти на физическом уровне ощущал эту сжимающую грудь боль. Ему было стыдно поднимать голову, и меньше всего Агапов хотел поймать на себе взгляд Ольги.
– Я… я написал ей письмо, – мужчина впился взглядом в конверт, словно сейчас все остальное вдруг перестало для него существовать. – В нем я написал все, что хотел сказать. Так будет лучше. Если… когда она выйдет из… своего состояния, мы обязательно поговорим. Но пока я не могу.
Ольге многое хотелось сказать на этот счет. Но годы, проведенные в онкологическом обществе, научили старосту одной очень важной вещи: принимать чужие решения с уважением. И какими бы неправильными и абсурдными они не казались женщине, она понимала их природу. И сейчас Ольга видела то же самое, что наблюдала у каждого из членов своей группы: страх.
Сергею Агапову было очень страшно.
Взяв конверт из рук мужчины, Ольга нежно коснулась плеча Сергея.
– Я обязательно передам ей твое послание. Желаю тебе найти то, что ты ищешь. И я очень надеюсь увидеть тебя на наших собраниях после поездки на остров.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
