В ритме 103

Корректор Ольга Владимировна Кармадонова

© Кибер Док, 2025

ISBN 978-5-0067-8255-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Все персонажи, события и организации в этом тексте являются вымышленными. Любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, а также с реальными событиями – случайны и непреднамеренны.

Пролог

Я не мечтал стать врачом с детства. Не играл в доктора, не носился по двору с игрушечным фонендоскопом, не смотрел сериалы про скорую с блестящими глазами.

Я просто искал своё место. И однажды попал на скорую.

Не как герой, а как человек, которому было интересно – что там, за дверями, где стучат, когда страшно. Где дышат в лицо, когда перестаёт биться сердце. Где рука дрожит не от страха, а от адреналина. Где каждое «ещё чуть-чуть» – не про километры, а про жизнь.

Меня не тянуло в ординатуру, не манила частная клиника с бахилами и кофе на ресепшене. Я остался тут, в подъездах, в грязных квартирах, в лифтах, в снегу, в крике, в тишине после крика.

Почему?

Потому что здесь – по-настоящему. Потому что в этой работе нет фальши. Либо ты рядом, либо тебя нет. Либо ты помогаешь, либо уходишь с пустыми руками.

Скорая – это не просто про медицину. Это про выносливость. Про людей. Про юмор, который спасает не меньше физраствора. Про руки, которые держат, когда трясёт. Про молчание, в котором больше смысла, чем в тысячах слов.

Я не стал лучше всех. Но я остался. И если ты читаешь это – значит, ты тоже остался. Или готов остаться.

И тогда, может быть, эта книга – для тебя.

Меня зовут Кибер Док. Но я не сразу им стал.

Глава 1. Первый вызов: Начало пути

Впервые в форме, сердце бьётся в такт,

В мир скорой помощи – первый мой контракт.

В руках дрожит укладка, лист в глазах плывёт,

Но рядом напарник – поддержит и поймёт.

Сирена режет воздух, миг – и вот он – старт,

В пути к тому, кто ждёт, кто верит в нас.

И каждый вызов – новый шаг вперёд,

В ритме 103 мой первый полёт.

Я приехал на подстанцию раньше времени. Минут за двадцать до смены. Как учили – «Все приходят за полчаса, так принято».

На мне была новенькая форма. Синяя, как небо над городом, и такая же холодная. Куртка чуть большевата, штаны жесткие, ботинки скрипят. На груди бейджик с фамилией. На лице – табличка: «новенький».

Коллеги в комнате отдыха с интересом смотрят. Я вошёл и почувствовал, как взгляд каждого вонзается в спину.

– А этот кто?

– Новый?

– А чего такой молодой?

– Медбрат, что ли?

Пошел в аптеку, встал за столиком и нашел наш ящик, раскрыл список: что должно быть в укладке. Прям по протоколу. Растворы, системы, шприцы, препараты, инструменты. Всё строго.

Начал разбирать с чувством обречённости. Что-то найду, что-то забуду, потом огребу.

Рядом появился парень.

– Ты чё, сам укладку решил проверить? Я думал, врачи этим не занимаются.

Поднял глаза. Стоит фельдшер, лет 25—30, небритый, в форме с налётом «я тут не первый год».

– Я – Вова. Будем вместе, – сказал и начал пополнять укладку. – Отдыхай, Док, первый день – не геройствуй. Я покажу всё.

И он показал. Спокойно, без высокомерия. Разложил, проверил, объяснил. Что, зачем, куда, почему и почему нельзя иначе.

– Вот тут адреналин, морфин и другие наркотики у тебя в кармане. А вот тут – то, что тебе реально пригодится чаще всего – салфетка с аммиаком, бинт и перекись, – усмехнулся.

Когда закончили с укладкой, пошли к машине.

– У нас «Машка». Форд. Симпатичная, шустрая. Мотор у неё не хуже, чем у некоторых реаниматологов. Сейчас покажу.

Открыл дверь. Машина – чистая. Полы вымыты. Сторонних запахов нет. Предыдущая бригада постаралась. Красавчики.

Пошли по кругу.

Смотрю, травматологический набор на месте. Шины, воротники, жгуты. Детский и взрослый реанимационные полный комплект.

– Вот этот, детский, главное не потеряй. Его потом искать – это как педиатра ночью вызвать.

Заряд дефибриллятора полный.

– Потренируешься потом, как работать с ним. Если будет возможность – сказал Вова.

ЭКГ – работает, бумага есть.

Открываю отсек с кислородным баллоном, КРИ—1 полный. Манометр чётко держит.

– Машина готова, – бормочу себе под нос.

Вова кивает:

– Ну вот и всё, Док. Ждём вызов. Надеюсь, ты есть не хочешь – потому что как только поешь, сразу поедем.

Сел в кабину. Сердце в груди как в турбине. Всё новое. Всё впервые. И это не учебка, не симуляция, не манекен. Это – жизнь. Настоящая. И я в ней – врач.

Впереди будет вызов. Первый. Настоящий. С пациентом. С болью. С последствиями. А пока – тишина.

Диспетчер по громкоговорителю щёлкает, как предвестник будущего.

– 212-й. Выезд.

Настал наш черёд. Проверяю данные и повод к вызову.

Мужчина, 64 года. Боль за грудиной. Подозрение на острый коронарный синдром. Встретят.

Олег, наш водитель, запускает Машку, как будто это боевой шаттл.

– Ну что, Док, пристёгивайся. В бой.

И мы поехали.

Двор стандартный. Девятиэтажка с облупленным подъездом. Нас встречает женщина в халате. Растрёпанная, бледная.

– Это мой муж… Он сказал, что в груди печёт, лёг на диван… И молчит… Пожалуйста…

Проходим внутрь. Квартира маленькая, с запахом лекарств, еды и чего-то тревожного. Мужчина на диване. Пот катится по лицу. Он не кричит – он будто выдохся.

– Здравствуйте. Я врач. Как вас зовут?

– Игорь… – с трудом.

– Сейчас мы всё сделаем. Дышите ровно. Всё под контролем.

Давление низкое. Электроды – на грудь. Кабели – в ЭКГ.

На экране медленно прорисовывается спинка кошки – будто сердце оставляет автограф. Виден подъём в нужных отведениях: II, III, aVF. Картина ясна, как день – это инфаркт, и удар пришёлся снизу.

– Вов, давай морфин и нитроглицерин – говорю тихо.

Передаю ему ампулу.

– Уже. Кубик морфина. Давление держится, боль ушла.

Я весь в цифрах. Мы решаем везти.

– Срочно, ближайшая кардиология. Времени очень мало, не потянет дальнюю дорогу.

Мужик был тяжёлый – не фигурально, а буквально. Килограмм под сто двадцать, не меньше. Поднять его вдвоём – как тумбу из бетона двигать. Вова только глянул на него, выругался сквозь зубы и пошёл искать помощников.

Нашлись четверо – двое из соседей, один охранник и парень из соседнего подъезда. Подошли, переглянулись, подсунули руки под спину и ноги. Поднимать пришлось медленно, с чувством, чтобы не выронить – на носилки укладывали, будто сейф без ручек.

Спустили аккуратно, шаг за шагом, держась за поручни. Каталка встретила его с металлическим лязгом, будто сама почувствовала вес задачи.

Монитор – рядом. Я – у головы.

– Док… Не дайте мне умереть…

– Не дам.

А сам вжимаюсь в кресло. Монитор пищит. Пульс высокий, сердце бьётся слишком быстро. Плохой признак, думаю я. Я слежу за дыханием, давлением, ЭКГ. Готов на всё.

Олег лавирует между машинами, рёв сирены режет пространство.

Мы влетаем в приёмное отделение кардиореанимации – каталка грохочет по кафельному полу, двери распахиваются и на нас уже идёт она.

Молодая, лет тридцати, в форме чуть мятой, но чистой. Белый халат распахнут, под ним – зелёные хирургические штаны и футболка, волосы собраны в высокий хвост, из-за чего кажется строже, чем есть. В руке планшет, на лице – абсолютная собранность, будто каждая секунда её жизни расписана и подчинена ритму чужих сердец. Глаза внимательные, серо-зелёные, смотрят прямо, без паники, но с чётким: «Что у вас?»

Шла быстро, но не суетно – как человек, который уже не первый раз встречает смерть у дверей и знает, как её обогнать.

– Инфаркт, нижняя стенка, морфин, нитраты, – говорю я. – Давление низкое.

– В реанимацию. Срочно, – сказал кардиолог. И нас отпустили.

Пациента увозят. Я стою как вкопанный. Вова хлопает по плечу:

– Вот и всё, Док. Первый вызов. Первый инфаркт.

– Как думаешь, он выживет?

– Хрен его знает. Но мы сделали всё, что могли.

И мы уходим, Машка ждёт.

Через пару часов мы снова оказались в той же больнице. Привезли бабушку с давлением – ничего серьёзного. Просто пожилая женщина, испугалась, вызвала. Бывает. Обычное отделение, обычный приём. Всё спокойно.

Пациента передали, расписались. Можно было уходить. Но я задержался. Посмотрел на коридор, что вёл в сторону кардиологии. На табличку «Кардиологическое отделение». И что-то внутри щёлкнуло.

– Вова, я на минутку, – сказал, указывая глазами.

Он кивнул, ничего не спросив.

Я пошёл.

В приёмном на посту сидела медсестра, смотрела в экран. Я подошёл ближе.

– Простите… я врач скорой. Мы сегодня привозили мужчину. Инфаркт, 64 года. Игорь… Можно узнать, как он?

Она подняла глаза. Немного удивилась, потом посмотрела в список.

– Игорь Николаевич? Его привозили днём.

– Да. Мы. С инфарктом.

Пауза. Она не хотела говорить. Потом всё-таки сказала.

– Он скончался. Через час после поступления.

Просто. Спокойно. Как констатация факта. Без пафоса, без эмоций.

А я будто провалился.

Всё, что мы делали, все уколы, таблетки, сирена, ЭКГ. Все мои «не дам умереть». Всё – не спасло. Всё – не помогло.

Я кивнул.

– Спасибо.

Повернулся и пошёл обратно. Шаги глухо отдавались в коридоре, ставшем вдруг длиннее и темнее. В груди нарастала тяжесть – будто внутри завели бетонный миксер, перемалывающий мысли и надежды. И вот оно пришло: осознание, горькое и простое – не каждое усилие приводит к победе.

Вова уже курил у Машки.

– Ну, чё?

– Не дожил. Через час умер.

Он долго молчал. Потом только сказал:

– Бывает. Привыкай, это жизнь.

Сел в кабину.

Закрыл дверь.

И вдруг я понял: это не просто работа. Это не просто вызовы. Это смерть, которая дышит рядом.

Я ещё не понял, кто из нас с ней в союзе. Но уже знал точно: у этой жизни – свой ритм. И он называется «103».

Что вообще мог сделать человек до приезда скорой помощи?

Наверное, базовые вещи.

Ишемия – это когда органу не хватает крови. А значит – кислорода.

Сердце работает без перерывов, день за днём, и каждая его клетка зависит от непрерывного кровотока. Коронарные артерии – как шланги, подающие жизнь. Стоит одному из них сузиться или закупориться – и всё, кровь не поступает. Это и есть ишемия.

Сначала клетки страдают. Молчат, терпят. Но долго без кислорода не проживёшь – максимум несколько десятков минут. Без вмешательства ишемия быстро переходит в некроз – то есть в смерть части сердечной мышцы. Это уже инфаркт.

Боль – это крик этих клеток, их последняя попытка позвать на помощь.

Если успеешь – можно спасти.

Если нет – часть сердца умрёт. Навсегда.

Обычно всё начинается с фразы: «Мне что-то тяжело дышать». Или: «Болит грудь, как будто плиту положили». Эта боль не резкая. Она тупая. Тяжёлая. Иногда отдаёт в левую руку, в шею, в спину. Может быть рвота, головокружение, пот, слабость. И – страх. Очень характерный, особенный. Такой страх, который нельзя сыграть. Когда человек понимает: сейчас может быть всё.

В этот момент рядом может не быть врача. Но может быть кто-то, кто не растеряется. Кто будет знать, что делать. И иногда этого достаточно, чтобы дождаться нас. До спасения.

Прежде всего, нужно усадить человека. Не класть. Именно усадить в полусидячее положение, чтобы облегчить дыхание и снизить нагрузку на сердце. Затем – обеспечить доступ воздуха. Расстегнуть одежду, открыть окно, выключить всё лишнее. Тишина и спокойствие – важнее, чем любое лекарство.

Кормить и поить нельзя. Даже обычной водой. При ухудшении состояния это может только навредить. Лучше просто быть рядом. Держать за руку. Говорить. Следить за дыханием.

Если человек не дышит. Что делать?

Ты подходишь – а человек лежит. Молчит. Не шевелится. И ты не знаешь, жив он или нет.

Не паникуй. Проверь три главных признака жизни:

– Сознание

– Дыхание

– Кровообращение (пульс)

Если он в сознании – он жив. Если не реагирует – проверяй дальше. Спокойно и по порядку.

Сначала – безопасность

Оцени, не рискуешь ли ты сам. Электричество, газ, обрушение, вода, пламя, машины – всё, что может убить тебя тоже. Ты никому не поможешь, если сам ляжешь рядом.

Проверка сознания

Потряси человека за плечи. Громко скажи:

– Эй! Вы меня слышите? Что с вами?

Если не отвечает, не шевелится – считай, сознания нет. Следующий шаг – дыхание.

Проверка дыхания

Открой дыхательные пути:

– Одну руку на лоб, двумя пальцами второй – за подбородок.

– Аккуратно запрокинь голову (если нет подозрения на травму шеи).

– Подними подбородок вверх.

Теперь наклонись щекой и ухом ко рту и носу:

– Слушай: есть ли звук дыхания?

– Чувствуй: идёт ли тёплый воздух на твою щёку?

– Смотри: поднимается ли грудная клетка?

10 секунд на всё. Не больше.

Если человек не дышит – вызывай скорую и начинай реанимацию.

Как вызвать помощь

Если рядом кто-то есть – обратись лично:

– Вы, в чёрной куртке! Человек не дышит, вызывайте скорую по 112! Потом подойдите и скажите мне, что вызвали!

Если никого – звони сам. На громкой связи. Говори чётко:

– Где ты?

– Что произошло?

– Сколько пострадавших?

– Что ты делаешь сейчас?

Как делать сердечно-лёгочную реанимацию

Если человек не дышит – начинай. Без ожиданий, без сомнений. Каждая секунда решает.

– Положи его на твёрдую поверхность, на спину.

– Найди середину грудной клетки.

– Одну ладонь на грудину, вторую – сверху. Замок. Руки прямые.

– Дави весом тела строго вниз, перпендикулярно.

– Глубина – 5—6 см

– Частота – 100—120 раз в минуту

30 надавливаний → 2 вдоха.

Как делать вдохи

После 30 нажатий – 2 вдоха «рот-в-рот»:

– Запрокинь голову. Подними подбородок.

– Зажми нос.

– Обхвати рот пострадавшего губами.

– Сделай обычный вдох и медленно выдыхай в него 1 секунду.

– Грудная клетка должна подняться – значит, воздух зашёл.

– Дай ему пассивно выдохнуть и повтори второй вдох.

Всё вместе – не более 10 секунд.

Если «рот-в-рот» невозможен – делай «рот-в-нос»: зажми рот, дуй в нос.

Если нет желания или навыков делать вдохи – делай только нажатия. Это всё равно даёт шанс.

Главное – не останавливаться

Чередуй 30 нажатий и 2 вдоха. Без пауз. Перерывы между нажатиями – максимум 10 секунд.

Если устал – зови на помощь и меняйтесь каждые 2 минуты. Это нормально. Даже профи не тянут в одиночку.

Когда можно остановиться?

Реанимацию продолжают до:

– Приезда скорой и передачи её врачам.

– Появления признаков жизни: дыхание, кашель, движения.

– Полного физического истощения (если ты один).

Остановить СЛР можно только если:

– Есть явные признаки смерти (трупное окоченение, разложение, травмы, несовместимые с жизнью).

– Ты знаешь, что человек долго и неизлечимо болен, и остановка – это финал, а не случайность.

Что может пойти не так?

Ошибки – часть жизни. Но лучше знать заранее:

– Руки не на том месте – не будет эффекта.

– Давишь слишком слабо – не поможет.

– Давишь слишком сильно – можно сломать рёбра (это не смертельно, хуже – бездействие).

– Перерывы длиннее 10 секунд – эффективность падает.

– Вдохи без подъёма грудной клетки – воздух не туда.

Это сложно?

Да. Это страшно. Это тяжело. Это ответственность.

Но это спасает жизни.

И ты способен это сделать.