Выбор

Об авторе и его романе «Выбор»

Автор книги, которую ты, читатель, держишь в своих руках – наш современник. Время становления научной, профессиональной и политической зрелости Валерия Фатеева пришлось на один из самых тяжёлых периодов в жизни Родины: распад СССР, разрушение экономики, кризис системы управления и формирование в стране федеральной ОПГ под названием: «Государственная власть России».

Физик и экономист, кандидат наук и член Международного союза экономистов он прошёл в СССР путь от рядового инженера до директора предприятия. Это были годы не только его профессионального роста, но и временем всестороннего анализа и осмысления сложных социально-экономических процессов, происходящих тогда в российском обществе.

Учёный-экономист, человек с научным мышлением и большим опытом работы в промышленности Валерий Фатеев на практике неоднократно убеждался в том, что коррупция способна задушить любое экономически эффективное решение и любую творческую инициативу. Невозможно профессионально выполнять свои служебные обязанности в любой системе управления, если она поражена коррупцией.

Плохо работать Фатеев не мог и не хотел. Вписываться в те или иные коррупционные схемы противоречило его представлениям о чести и собственном достоинстве. Он не остался пассивным наблюдателем и не ушёл из власти. Фатеев остался в ней, не принял её «правила игры» и посвятил многие годы борьбе за чистоту государственной власти. Он был губернатором, заместителем министра экономики России, сенатором, заместителем председателя Госкомимущества России, первым вице-премьером правительства Ингушетии.

На всех уровнях власти он защищал интересы России. У него были сторонники и противники. Среди и тех и других были и его руководители и его подчинённые. За свою жизненную и профессиональную позицию он платил и платит очень высокую цену: уголовные преследования, шантаж, угрозы, плен и предательство, гибель соратников и драматические эпизоды жизни близких ему людей.

По возвращению с Северного Кавказа Фатеев работал на ряде оборонных предприятий страны: директор по стратегическому развитию, заместитель генерального директора по финансам и экономике, директор Центра инновационного развития. Кончались «тучные нулевые». Пирамида коррупции государственной власти России за период с «лихих девяностых» трансформировалась в «вертикаль президентской власти», а метастазы коррупции глубоко проникли в российское общество.

В этих условиях возникла настоятельная необходимость рассказать российскому обществу как формировалась федеральная ОПГ «Государственная власть России». Какими методами и средствами пользовались её создатели для достижения своих целей. Как далеко готовы пойти участники этой ОПГ сейчас при защите своих личных интересов. Так возник замысел этой книги. Для Валерия Фатеева написание этого романа – продолжение его борьбы за чистоту Российской власти и дань уважения своим сторонникам и соратникам в этой борьбе за честную Россию.

Автор романа живёт и работает в Москве. Валерий Петрович Фатеев искренен в своих суждениях и достоин уважения. Он любит Родину и убеждён, что её будущее зависит от нас. Жизнь продолжается, а это значит, что всё ещё можно исправить. В какой стране нам жить зависит от выбора каждого. Свой выбор Фатеев уже сделал.

Мажар Лариса Юрьевна,

доктор географических наук,

член Учёного совета Русского

географического общества.

От автора

Мы живём в стране символической демократии. Формально в ней существуют все демократические институты власти, управления и гражданского общества:

– необходимые в любом демократическом государстве законодательные, исполнительные и судебные власти;

– региональные органы управления;

– многопартийная, политическая система;

– законодательная и нормативная база, определяющая порядок избрания, назначения и освобождения должностных лиц всех уровней;

– оформленные в виде соответствующих правовых норм свободы слова, печати, информации, собраний, митингов и демонстраций;

– многочисленные надзорные и контролирующие общественные и государственные структуры, призванные обеспечить соблюдение справедливости, законности и интересов различных групп граждан;

– законодательно закреплённые права граждан создавать различные союзы, общества, организации и объединения для обеспечения своего творческого, профессионального и духовного развития.

Фактически же все эти обязательные атрибуты демократического государства и общества являются у нас всего лишь символами, не имеющими ничего общего с реальной действительностью. Все эти символы в России, как на шампур, нанизаны на вертикаль президентской власти.

Наша Государственная дума одобрит и примет любой нормативный акт, используя очень демократическую процедуру голосования, благодаря абсолютному большинству депутатов от правящей (президентской) партии.

Наш Совет федерации проголосует за любую инициативу исполнительной власти, потому что каждый из сенаторов – сам исполнительная власть, назначаемая и зависимая.

В нашей многопартийной системе оппозиционные партии надёжно вмонтированы в вертикаль власти и никакой реальной оппозиции правящей партии составить не могут по определению.

Наша избирательная система сформирована таким образом, что необходимый результат любой выборной кампании на любом уровне гарантирован при любых обстоятельствах.

Все наши свободы – это свободы "по согласованию" и "разрешению".

Создание подобной символической демократии невозможно без формирования соответствующей системы общественных морально-нравственных ценностей.

И такая система ценностей была создана. В ней такие понятия как честь, чувство собственного достоинства, благородство, честность, порядочность, профессиональная гордость были искажены и изуродованы.

В созданной системе общественных морально-нравственных ценностей все они стали товаром, предметом купли-продажи. Потребность на этом "рынке услуг" определяется потребностями представителей властной вертикали в сохранении своего социального и политического статуса, в укреплении и преумножении своего финансового и материального благосостояния, в защите своих личных и корпоративных интересов.

Цена этого "товара" колеблется в очень широких пределах. Это – должности (назначение или освобождение), учёные степени и звания (присвоение или лишение), социальное положение (карьерный рост или тюрьма) и т.д.

"Надо" – и суд выносит нужное решение в нужный момент времени. "Надо" – и парламент принимает любой законодательный акт, признанный целесообразным независимо от его содержания. "Надо" – и огромные бюджетные средства тратятся на помпезные мероприятия в условиях жесточайшего дефицита финансов на социальные нужды населения.

Подобная система, в которой люди у власти продают свою духовность и нравственность, способна воспроизводить только такие продажные ценности. Всё остальное отторгается и исключается из процессов реального влияния на жизнь и развитие общества и государства.

В этих условиях практически единственным источником непродажных морально – этических норм становится система семейных духовно-нравственных ценностей.

Испытывая сильнейшее воздействие внешней среды, система семейных ценностей, тем не менее существует и развивается. Она опирается при этом на генетическую память поколений, на такие понятия как совесть, честь семьи, фамилии, рода, профессиональную преемственность и гордость. Верность этим ценностям проявляется в искренности и благородстве помыслов участников "Бессмертного полка", в добровольных отставках офицеров, не желающих поганить честь своего мундира принадлежностью к коррумпированным структурам власти и управления, в поступках тех, кто с риском для жизни говорит и защищает правду.

Это противоречие между семейными и общественными ценностями является в настоящее время основным в развитии страны. От итогов разрешения этого противоречия зависит судьба каждого и всех нас. И каждый вынужден делать свой выбор. И каждый будет проживать ту жизнь, какую он выбрал сам. И только он будет в ответе за этот выбор и его последствия.

Такую жизнь проживают и герои моего романа.

Валерий Фатеев

Москва. 2015—2018 гг.

1

Дорога от дома до Госкомимущества обычно занимала около часа. Это если не было пробок. Но сегодня дорога была забита. Глядя на длинную вереницу машин впереди, Курганов снова и снова возвращался мыслями к событиям последних недель. Около двух месяцев тому назад он был назначен заместителем председателя Госкомитета. Всё это время, анализируя состояние дел с управлением столичной недвижимостью, военным имуществом, зарубежной собственностью России, Курганов испытывал ощущение нереальности происходящего. Ежедневно он сталкивался с откровенным и циничным нарушением российского законодательства, с фактами примитивного, банального хищения государственных средств. Причём происходило это открыто, а государственные чиновники на всех уровнях управления, видимо, не испытывали при этом ни мук совести, ни боязни наказания. Отношение к федеральному бюджету было как к собственному кошельку: сколько мне надо, столько и возьму. Это могло означать только одно: система коррупционных схем отлажена, необходимые "крыши" существуют и личные интересы участников обеспечиваются.

Своё отношение к коррупции Курганов определил давно и окончательно. Никакая экономически эффективная работа в коррумпированной системе государственного управления невозможна. На любом уровне и при любом масштабе деятельности. В этом он неоднократно убеждался, пройдя путь от рядового инженера до директора предприятия и губернатора. В коррумпированных системах государственные интересы приносятся в жертву личным или групповым интересам тех, кто по долгу службы обязан эти государственные интересы обеспечивать. В таких системах гасятся и тонут любые начинания, любые инициативы и любые реформы.

Далеко не сразу Курганов пришёл к этим выводам. Однако со временем они позволили ему сформулировать для себя основные принципы организации и управления, которые он проводил в жизнь там, где судьба, обстоятельства и карьера предоставляли ему необходимые властные полномочия и права. Безусловно, речь при этом не шла о ловле взяточников с поличным. В борьбе с коррупцией это не самое главное и уж тем более не самое эффективное. Вместо одних придут другие. Вместо старых коррупционных схем появятся новые. Гораздо более важным для Курганова являлось создание в системах управления таких условий, в которых коррупция была бы невозможна в принципе.

Эта работу в подавляющем большинстве случаев ему приходилось начинать далеко не с "чистого листа бумаги". Практически каждое новое назначение сопровождалось для Курганова длительным погружением в атмосферу, в которой были начисто стёрты какие-либо грани между правдой и ложью, честностью и подлостью. Он хорошо помнит свои первые попытки изменить ситуацию, опираясь на такие понятия, как совесть, честь, чувство собственного достоинства. В абсолютном большинстве случаев они прерывались грубо и прямолинейно: "ты не поп, а я не на исповеди", "не лезь в душу", "посмотрим, что будет с тобой через два-три месяца"…

– Валерий Петрович! – голос водителя прервал его размышления. – Впереди авария. Мы можем опоздать в Комитет.

– Не "мы", а "я". Давай, Виктор, нарушай! Но без ДТП. Замаливать грехи буду я. Нельзя мне опаздывать.

…Он понимал этих людей. Они приняли предложенные им "правила игры" и, в зависимости от своего вклада в «общее дело» получили доступ к льготам и привилегиям пропорционально этому вкладу: от специального медицинского обслуживания членов семьи и заграничных поездок за счёт организации до солидных премиальных выплат и головокружительного карьерного роста. В этих условиях приходит ощущение жизненного комфорта, материального благополучия, уверенности в себе и в своем будущем. От всего этого очень трудно отказаться. Поэтому подписываются акты приёма-сдачи работ, которые никто не выполнял, и проводятся тендеры с заранее назначенными «победителями», которые потом щедро отблагодарят организаторов этих тендеров. Поэтому должности продаются, а планы поставок обеспечиваются конвертами представителям заказчика.

Нередко, после подобных разговоров Валерий возвращался к мыслям об отце. Второй секретарь обкома КПСС Петр Курганов в 1962 году был освобожден от занимаемой должности и исключен из партии. Причина – категорическое несогласие с решением ЦК КПСС о разделении обкомов на промышленные и сельскохозяйственные. Валерий на всю жизнь запомнил этот период своего детства: безрезультатные попытки отца найти работу, выселение из обкомовской квартиры, безденежье, семейные скандалы и постоянные материнские упреки отцу, из которых "правдолюб хренов" был самым безобидным.

"Волга" резко сбросила скорость и остановилась. "Зацепили! – недовольно проворчал водитель, – Ваш выход, шеф!" Курганов вышел из машины и подошел к лейтенанту. "Мы нарушили правила движения, признаём это и просим извинить нас. Я очень спешу на работу, а здесь такие пробки!" Лейтенант молча стоял, не реагируя на услышанное. "Ждёт, когда "позолочу ручку", – понял Курганов и ощутил знакомое в подобных случаях чувство лёгкой брезгливости. "Лучше бы этот страж порядка отобрал права", – с досадой подумал он и протянул ему удостоверение сенатора. Убедившись, что перед ним член Совета федерации, лейтенант с явно выраженным сожалением вернул документ и молча зашагал к своей машине, утратив всякий интерес к нарушителям.

"Все, Виктор! Поехали, – сказал Курганов, садясь в машину. – Да, – в очередной раз сказал он сам себе, – у каждого из нас свои границы компромисса с собственной совестью. В зависимости от его масштабов, целей и последствий".

Мысли его вновь вернулись к отцу. Разговор состоялся в больнице, куда отец попал с инфарктом после года безуспешных попыток найти работу и наладить семейную жизнь в новых условиях. – Зачем тебе всё это было надо, отец? – спросил Валерий, глядя в его осунувшееся и постаревшее лицо. – Для своих тринадцати лет ты задал очень взрослый вопрос, – начал он. – Но ты его задал, и я на него отвечу. Вся моя сознательная жизнь была связана с промышленностью. Здесь мои успехи и неудачи, победы и поражения. Здесь я ощущал доверие людей и испытывал уважение к самому себе. Я любил свою работу, стремился выполнять её хорошо, понимал её необходимость для моей страны и умел во имя интересов Родины повести за собой людей. Так было тогда, когда мы после войны восстанавливали завод, и тогда, когда осваивали производство самолёта, которого до нас никто, никогда и нигде не делал. Люди верили мне и готовы были идти на многие лишения. Я же был убеждён в необходимости этих усилий и в правильности выбранных целей. С этой убеждённостью, этими методами работы и этим отношением к людям я и пришёл в обком КПСС.

Многое здесь было мне, сын, не по душе. Особенно отсутствие у работников аппарата и подавляющего большинства членов обкома какого-либо желания публично высказывать своё мнение и, одновременно, готовность безропотно голосовать за любое решение сверху. Эта "лояльность" вознаграждалась всевозможными льготами и привилегиями. Просторная, красивая и удобная квартира в престижном районе города, спецраспределитель дефицита, отпуск в элитном пансионате на берету моря, "особое" отношение к тебе и твоим родственникам в сфере услуг и к твоему ребёнку в школе. Старался не замечать вопиющих различий между уровнем жизни обычных жителей области и партийной верхушки. Молчал, когда надо было говорить. Голосовал "за", когда надо было голосовать "против". Стремился при реализации подобных решений свести к минимуму их негативное влияние на жизнь людей, экономику области и страны, компенсируя тем самым (как мне казалось) сделку с собственной совестью.

Не компенсировалось, сын! Росло недовольство самим собой, результатами своей работы. Я калечил свою душу и терял уважение к самому себе. Необходимость поддержки и одобрения известного решения о разделении обкомов стала той чертой, которую я не смог и не захотел перейти. Я был убеждён, что это бессмысленное, нелепое решение ничего, кроме вреда, не принесёт ни области, ни стране. С этой убеждённостью я выступил на пленуме обкома, обосновал свою позицию и проголосовал против. Остальное, Валерий, тебе известно. Нашей семье и мне сейчас тяжело. Но в моральном плане мне легче. Я пришёл к согласию с самим собой и восстановил уважение к себе. Я горжусь своим поступком и могу честно смотреть сейчас в твои глаза. Честь, сын, дороже жизни и тем более "красивой" жизни. Жизнь проходит – честь остаётся. Честь фамилии, семьи, честь мужчины. Сейчас, может быть, понять тебе всё это ещё слишком рано, но пройдут годы, и ты, я надеюсь, поймёшь и меня, и сказанное мною…

"Волга" свернула на Варварку и вскоре остановилась у здания Комитета. – До 13 часов, Виктор, ты свободен, – сказал Курганов. выходя из машины, – в 14 часов я должен быть в Совете федерации.