Глава 4

Уже на улице Кирилл, погружённый в мысли, услышал своё имя. Обернувшись, он увидел, как быстрым шагом приближается та странная девушка с лекции Решетникова – студентка исторического факультета.

– Привет, Кирилл! Как доклад?

– Эм-м, нормально, работаю, – замялся он. – Алиса, да?

– Алиса Сенкевич. Куда идёшь? Мы с ребятами хотим пойти попить пива, так сказать, отметить начало очной учёбы. Пойдёшь с нами?

– Нет, прости, мне надо готовиться к докладу.

– Понимаю. Хочешь уделать этого напыщенного препода, да? Признайся, уже читал его книжонку? – Она говорила так быстро, что Кирилл с трудом понимал речь своей собеседницы. – Это же надо, зарабатывать деньги на рерайте великого писателя! Ты как к этому относишься?

– Что? – Мысли Кирилла были где-то далеко. – Я не знаю. Я не читал его книгу, он же запретил. Читал письма Гоголя, нашёл кое-что интересное. Сейчас еду в музей – Решетников сказал, что там можно многое узнать.

– В музей Гоголя? На Никитском? Здорово! – Она засияла. – Никогда там не была. А можно с тобой?

– А как же пиво?

– Пиво никуда не денется. А тут можно понаблюдать, как работают филологи, – как упустить такую возможность? Кстати, а филология и лингвистика – это одно и то же?

– Нет. Лингвистика – это раздел филологии наряду с литературоведением, палеографией и некоторыми другими науками.

– Как интересно! В истории тоже много разных разделов. Я вот хочу археологом стать. Ну что, возьмёшь меня с собой? Ну пожалуйста! – жалобно протянула она.

– Я… – Кирилл вздохнул. – Ладно, поехали.

В метро он наконец смог внимательно рассмотреть свою случайную спутницу. Милое личико, не испорченное косметикой, сияло улыбкой и безудержной энергией. Круглые щёчки с ямочками ни капли не полнили его, а лишь добавляли какого-то детского обаяния. Она была на голову ниже Кирилла, но не казалась миниатюрной из-за мешковатой спортивной куртки и толстой цветастой вязаной шапки с помпоном. На ногах обнаружились жутко неподходящие к погоде тряпичные кеды и джинсы с дырой на коленке – в ней было что-то от пацанки, но образ сглаживали две толстые длинные косы светло-русых волос. «Что за причёска? – подумал Кирилл. – Разве такие косы ещё кто-то носит?» Но Алиса носила.

– То есть ты считаешь, что можешь найти второй том «Мёртвых душ», который официально признан утерянным? – недоверчиво спросила Алиса, когда Кирилл ввёл её в курс дела. Он совершенно не планировал этого делать, но девушка бесконечными расспросами в конечном итоге выудила у него всю информацию.

– Я ничего не считаю, – устало ответил Кирилл. – Если честно, я не верю, что рукопись сохранилась. Мне просто интересно, к чему это может привести.

– Ну, дружочек, – фыркнула Алиса, – с таким настроем ты точно ничего не найдёшь! Разве можно совершать великие открытия с кислым лицом? Ну-ка давай бодрее!

Кирилл как-то упустил момент, когда он успел стать её «дружочком», но решил не возмущаться и постарался улыбнуться в надежде на то, что хоть на минуту останется в покое.

– Ну а ты, это… – решил он сменить тему. – Как тебе на историческом?

– Скука! От книжек уже тошнит. Я думала, учёба на археолога будет как-то поинтереснее. Но пока приходится копаться не в земле, а в справочниках. Это совсем не моё. Жду не дождусь лета, когда будет полевая практика!

– Думаешь, найдёшь что-то ценное?

– Ещё бы! Слышал про студента, который нашёл захоронение на Кавказе?

– Слышал. Артём Соколов, мой приятель.

– Правда? – обрадовалась Алиса. – Здорово! Слушай, а познакомишь нас?

– Обязательно, – ответил Кирилл, лишь бы закончить этот разговор. – Мы приехали.

Выйдя на «Библиотеке имени Ленина», они немного прошлись по пасмурной Москве под шум машин и пересекли Бульварное кольцо. Всё это время Алиса тараторила не переставая. Она рассказывала об учёбе, о себе, об истории, о Москве и о многом другом, перескакивая с темы на тему и задавая вопросы, на которые тут же сама и отвечала. Кирилл в основном молчал. Он пытался отрешиться от болтовни и сосредоточиться на своих мыслях, но у него плохо получалось – звонкая речь Алисы заглушала его собственный внутренний голос.

Ещё издалека Кирилл увидел пару ярко-жёлтых зданий, выходящих торцами на Никитский бульвар и эффектно выделяющихся на фоне серого города. От одного особняка до другого протянулась решётчатая ограда с металлическими воротами, установленными между двумя арками. Левая арка была декоративной, а в правой виднелась открытая калитка – к ней Кирилл с Алисой и направились.

– Добро пожаловать в усадьбу Толстого! – изображая гида, пропела Алиса и обвела территорию рукой.

– Гоголя, ты хотела сказать? – уточнил Кирилл.

– Это музей называется «Дом Гоголя», но на самом деле это усадьба графа Александра Толстого, у которого последние несколько лет жизни гостил Гоголь. Ты вообще ничего не знаешь, что ли?

– Всё я знаю, – буркнул Кирилл. – Про это я читал. А ты-то откуда знаешь? Откуда вообще вы все всё знаете про Гоголя?

– Успокойся. – Алиса примирительно улыбнулась. – Я люблю Москву, люблю гулять по ней, изучать. Особенно старинные особняки – в моём родном городе их почти не осталось. Рекомендую и тебе как-нибудь попробовать – вылезай хоть иногда из своих книжек.

Кирилл обиделся, но решил промолчать, поэтому просто насупился. Все его попытки «вылезти из книжек», и особенно попытки изучить Москву и её историю, заканчивались ничем – он просто терялся в этом огромном городе среди толп людей и шума машин. Попытки с кем-то подружиться тоже обычно ни к чему не приводили: кроме просмотров фильмов с соседом по комнате, пустой болтовни на кухне с Артёмом и обсуждения книг с Покровским, время с другими людьми Воронин обычно не проводил – Кириллу было скучно с ними, а им – с Кириллом.

В родной деревне, в которой прошло его детство, было всё то же самое. Конечно, у него была пара друзей, с которыми он бегал купаться на реку летом и строил снежные крепости зимой, но каждый такой день проходил в предвкушении возвращения домой, где его ждали книги, а с ними – и приключения, пусть и пережитые не им лично, а юными героями любимых произведений: Томеком Вильмовским, Жаном Грандье или Гербертом Брауном. Сам Кирилл всевозможных авантюр старательно избегал: пусть другие рискуют жизнью ради несметных сокровищ и любви прекрасной дамы, а он лучше просто почитает об этом, лёжа на мягкой кровати в уютной маленькой комнате под чердаком. Да, в его возрасте Дик Сэнд командовал бригом, а Джим Хокинс сражался с пиратами в погоне за кладом, зато он, Кирилл Воронин, как будто бы и сам пережил все эти приключения, просто-напросто прочитав о них и при этом ни разу не поставив жизнь, и даже здоровье под угрозу.

Так что никаких приключений и даже намёков на них в жизни Кирилла не было… до того самого момента, когда его дедушка перед самой смертью не поделился с ним фамильной легендой и не передал важнейший документ, который мог пролить тайну на прошлое семьи.

– Кирилл! – Звонкий голос Алисы вырвал молодого человека из воспоминаний. Улыбаясь, он несколько раз щёлкнула пальцами перед самым его носом. – Ты здесь? Витаешь в облаках?

– Я… Извини, я задумался, – оправдываясь, замямлил Кирилл. – Идём?

Студенты прошли через калитку и оказались во внутреннем дворе усадьбы.

Здесь не было ни души. Деревянные лавочки пустовали – погода явно не подходила для времяпрепровождения на свежем воздухе, хотя в другое время, надо полагать, здесь хватало любителей посидеть с книгой и стаканом кофе.

Небольшое пространство двора было обильно засажено деревьями и кустарниками, которые сейчас, правда, стояли совсем без листвы. «Летом здесь, наверное, очень даже приятно», – подумал Кирилл, разглядывая лысые деревья, пожухлые газоны и пустые клумбы.

Внезапно он ахнул:

– Господи, это ещё что такое?

Тусклый свет фонарей освещал высокий гранитный пьедестал, на котором в странном изгибе восседала закутанная в плащ сгорбленная фигура. Раскосые глаза, смотрящие исподлобья, прожигали насквозь и заглядывали, казалось, в самую душу. Всем своим видом памятник напоминал то ли ворона, то ли ведьму из страшной сказки. Отчего-то Кириллу вдруг стало не по себе. Нет, разумом он понимал, что нет никакой причины бояться куска бронзы, но этот зловещий взгляд пустых глазниц… вызывал внутри неведомый иррациональный ужас и предчувствие чего-то нехорошего. Хотя обычно Кирилл в предчувствия не верил.

– Познакомься: Гоголь Николай Васильевич, – представила Алиса.

– Зачем это здесь? – недоумённо спросил Кирилл. – Зачем это вообще создали? Он же страшный! Это что, какая-то современная поделка? Есть же нормальный памятник на Гоголевском бульваре!

– Ты будешь удивлён, дружочек, но именно это – изначальный памятник Гоголю. И именно он стоял когда-то на Гоголевском бульваре. Убрали, говорят, по распоряжению самого Сталина! Очень он ему не нравился.

– Я Сталина не очень люблю, но тут я с ним согласен.

– Так вот, памятник убрали и заменили новым, – продолжила Алиса, – тем, что стоит там сейчас. А этот со временем переехал сюда. Хорошо хоть не переплавили!

– Да уж точно, – подвёл итог Кирилл. – Пойдём в музей. Где он, кстати?

Алиса кивнула на дом, находившийся справа.

– А там что? – спросил Кирилл, указывая на противоположное здание.

– Сейчас выставочные залы. А во времена Гоголя это был служебный корпус, там жили слуги Толстых.

Кирилл окинул взглядом здание: оно было, пожалуй, даже наряднее основного дома. Вокруг окон первого этажа красовались две декоративные арки, а длинный балкон второго этажа украшали белоснежные круглые колонны, поддерживающие фронтон, и такая же белоснежная балюстрада.

– Целый огромный дом для слуг? – спросил Воронин с сомнением.

– Ну а что? Ты хоть представляешь, сколько слуг могло быть у графа? Хотя откуда тебе это знать…

– А я вот тем не менее знаю, и очень неплохо, – пробурчал Кирилл. – Ладно, пойдём уже.

Они подошли к двухэтажному дому, который выходил главным фасадом во внутренний двор. Вход в музей скрывался где-то под аркадой массивных квадратных колонн, поддерживающих длинный балкон второго этажа.

Протиснувшись в узкую дверь, Кирилл и Алиса оказались в небольшом вестибюле. Интерьер был бы совсем обычным – серая плитка «под мрамор» на полу и стены неброского фисташкового цвета, – если бы не пара толстых колонн и роскошная деревянная лестница, ведущая на второй этаж. Вряд ли лестница была современницей Гоголя – всё же выглядела она довольно свежо, – но Кирилл не сомневался, что именно такая запросто могла бы находиться в этом доме в середине XIX века. Из вестибюля влево и вправо расходились анфилады комнат. Ещё два прохода виднелись в задней части помещения, за лестницей.

– Билетики, молодые люди, – обратилась к ним сотрудница музея. – Нет? Тогда касса вон там.

Студенты направились в указанный коридор. В тесном проходе, в котором располагался гардероб, представлявший собой один сплошной деревянный шкаф, Кирилл подумал, что это здание сильно напоминает ему не бывшую дворянскую усадьбу, а какую-нибудь провинциальную поликлинику – здесь было некрасиво, небогато и не слишком уютно. Сходство дополняли потёртые кресла и плакаты на стенах, правда, вместо информации на тему здоровья на них были изображены карты с обозначением «гоголевских» мест Москвы.

Кассирша их одновременно обрадовала и огорчила: входные билеты для студентов стоили сущие копейки, но никакой возможности попасть на экскурсию в этот день уже не было.

– Неужели совсем ничего нельзя сделать? – улыбнулась Алиса женщине своей самой обаятельной улыбкой. – Ну пожалуйста! Мы так хотели посетить музей, послушать экскурсию… Мы на филологическом учимся, нам завтра доклад сдавать! Может быть, можно что-то придумать?

Внезапно сзади них раздался хриплый голос:

– Что такое, Галина Сергеевна? Молодые люди хотят послушать о великом Гоголе – неужели мы им не поможем? Нужно поощрять тягу к знаниям! Тем более что до закрытия музея ещё есть немного времени.

Кирилл и Алиса обернулись. Позади них стоял невзрачный пухловатый мужичок лет пятидесяти пяти, с красным лицом и прорехами в шевелюре. Тяжёлое дыхание и периодическое покашливание выдавали заядлого курильщика, а мешковатые серые брюки со стрелками, помятая розовая рубашка и старомодная зелёная жилетка в ромбик не просто говорили, а кричали о том, что их обладателю совершенно безразлично, как он выглядит.

– Резников Василий Петрович, доктор исторических наук. Сегодня я проведу для вас экскурсию. Начнём?

– Вот видите, – обратилась Алиса к кассирше, – а вы говорили, нет никаких вариантов. Пойдёмте, Василий Петрович, мы будем вам очень благодарны!

И Василий Петрович, залившись густым румянцем, начал экскурсию прямо в вестибюле.

– Николай Васильевич Гоголь жил в доме у своих друзей – графа Толстого с супругой – последние четыре года жизни. Жил совершенно бесплатно – Толстые обеспечивали его всем необходимым, создавая максимально комфортные условия для творчества. Сами они Гоголю тоже нравились своей скромностью и набожностью. Пройдёмте в первую комнату – переднюю.

Первое же помещение произвело на Кирилла впечатление едва ли лучшее, чем вестибюль и коридоры. Там, среди тесных светло-голубых стен, их встретил шкаф с цилиндром и знаменитым гоголевским плащом-крылаткой, в котором часто изображали писателя художники. Напротив шкафа разместилась странная стеклянная композиция в виде задней части брички, на которой примостился старинный дорожный сундук. По словам Резникова, эти предметы и эта комната символизировали любовь Гоголя к путешествиям – как известно, Николай Васильевич объехал многие страны Европы, в некоторых успел пожить, а также совершил паломническую поездку в Иерусалим. В открытом сундуке виднелась кипа каких-то книг, писем, карт и других документов. Кирилл тут же бросился к ним, надеясь найти среди писем очередную подсказку к местоположению второго тома «Мёртвых душ».

– Это документы Гоголя? – нетерпеливо спросил он экскурсовода, практически засунув голову под приоткрытую крышку сундука.

– Увы, нет, – покачал головой Василий Петрович. – И сундук, если что, тоже не его. А плащ и цилиндр – это вообще бутафория, они сшиты специально для музея лет десять назад… У нас тут вообще очень мало подлинных вещей, принадлежавших Николаю Васильевичу. Чернильница, медальон, серебряная чарка и игольница – вот, пожалуй, и всё.

– Игольница? – недоумевая, медленно проговорил Кирилл и тут же стал распаляться: – Это что вообще такое?! А где письма, документы? Какой же вы тогда дом-музей?

– К сожалению, вы правы, – Резников тяжело вздохнул, и его вздох перешёл в хрип, а затем в кашель. – Давайте не будем терять времени в этой комнате – что вам за интерес до передней? В ней всего-то жил мальчишка Семён, слуга Гоголя.

– Мальчишка? – удивился Кирилл. – Я думал, Семён был взрослым мужиком. Такой, знаете ли, опытный лакей – солидный и усатый.

– Какой там! – Экскурсовод махнул рукой. – Подростком он был, крепостным. Но этот подросток стал одним из самых важных спутников последних дней жизни писателя. И он единственный, кто присутствовал при сожжении второго тома «Мёртвых душ».

– А вот с этого места поподробнее, пожалуйста, – серьёзно произнесла Алиса. – Нас это очень интересует. – Она выделила интонацией слово «очень».

Резников смерил её взглядом, затем перевёл глаза на Кирилла, прищурился, но ничего не сказал, а лишь указал рукой на следующую комнату.

Второе помещение понравилось Кириллу гораздо больше. Как только он вошёл в него, то тут же позабыл о том отталкивающем впечатлении, которое производил на него дом до этого. Здесь уже чувствовался дворянский дух, хоть и без чрезмерной роскоши: красивая старинная мебель, гравюры в позолоченных рамах, ломберный стол, покрытый зелёным сукном, на котором под стеклянным куполом расположились книги и другие экспонаты. В дальнем конце комнаты располагался камин со стоящими на нём часами. Их строгий лакированный корпус из тёмного дерева украшали бронзовые детали и растительные орнаменты, сияющим блеском и цветом больше напоминающие золото. Короткая стрелка замерла на цифре три.

Конец ознакомительного фрагмента

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

СкороКнижный режим