Глава 3
Я много повидала за свою практику. Видела всякие: и красивые, и не очень. Но сущие единицы могли бы побороться с Русланом за звание визуально лучшего пениса в жизни Евгении Стрельцовой. В меру длинный и в меру толстый, но такой, который точно заполнит до краёв, а при более быстрых и глубоких движениях сделает приятно больно. Он в состоянии спокойствия, но я уже могу определить, каким он станет в боевой готовности. Перед глазами даже проносится картинка: идеально ровный, где головка напоминает грибную шапочку, розовая, бархатная, плотная, упругий ствол увит голубыми венами.
Кое-как сдерживаю простое женское «вау», стыжусь своего интереса, потому что Руслан, по-моему, замечает мой любопытный, далеко не профессиональный взгляд, и, принимая как можно более серьёзное лицо, протискиваюсь между мужчиной и своим рабочим креслом. Чуть задеваю его грудь плечом и вздрагиваю, мысленно чертыхнувшись. В этот момент я уже сильно жалею, что приняла Руслана. Как хирургу нежелательно оперировать родственников, так и урологу – осматривать мужа сестры. Но назвался профи – полезай в кузов.
Только когда оказываюсь напротив мужчины, поднимаю на него взгляд. Руслан кажется хладнокровной скалой. Даже восхищаюсь, как он быстро взял себя в руки. Это и меня встряхивает хорошо. Кто здесь врач? Соберись, Евгения Романовна!
– Так, а сейчас небольшой шаг назад, пожалуйста, – мягко прошу, рукой указывая за спину Руслана, дабы не оказаться в ещё более смущающей близости с его органом, когда сяду.
Он делает так, как я говорю, после чего я сажусь в своё кресло и оказываюсь лицом к… объекту. В живот ухается что-то острое. Он ухаживает за собой. Пах выбрит несколько дней назад, а от кожи исходит тонкий ненавязчивый аромат свежести. Кондиционера для белья и хвойного мыла. Он не готовился судорожно к приёму, не выливал полфлакона парфюма в трусы и не подтирался на скорую руку салфеткой в туалете, как делают большинство мужчин перед приёмом у меня. Приходит уверенность, что этот мужчина каждый день такой.
– Кофту можешь немного приподнять.
Когда Руслан послушно подцепляет пальцами край кофты и задирает её немного кверху, я аккуратно протягиваю к нему руку, стараясь не рассматривать открывшиеся косые мышцы живота и взбухшие вены, текущие к паху. Это Руслан. Это же мой зять. Замираю на секунду в нерешительности, но снова быстро беру себя в руки. Сначала решаю пальпировать область вокруг, а уж потом перейти к основному.
Пальцами в голубых перчатках касаюсь верхней области паха, живот мужчины сильно напрягается, выделяя нижние кубики пресса особенно сильно, но это абсолютно нормальная реакция во время осмотра.
Чтобы не потерять последние капли рабочего настроя, начинаю говорить, одновременно пальцами с лёгкими и более сильными нажатиями продвигаясь вкруговую.
– Если почувствуешь боль – говори. Кожа без высыпаний и покраснений, пока визуально я не вижу никаких воспалений. Сейчас я тебя осмотрю, а потом возьму мазок. Сдать ещё успею, так что завтра результаты будут уже готовы. Придёшь ко мне после трёх, я приму тебя без записи…
– Вот так нагло дашь воспользоваться своим положением? Кажется, я буду обязан тебе как минимум вкусный кофе.
Низкий тихий голос мужчины, почти непринуждённый тон и его вибрирующий смех, как ни странно, меня немного расслабляют.
– Да, это полезно и приятно – иметь свояченицу-врача, – хихикаю, Руслан хмыкает, но мой смех быстро затухает, когда я понимаю, как снова двусмысленно прозвучали мои слова. Да что со мной такое сегодня?!
Так, переходим к главному. Чем быстрее закончу, тем быстрее перестану вариться в своих же мыслях.
Аккуратно, почти нежно дотрагиваюсь до смотрящего вниз спящего пениса и пальчиками левой руки приподнимаю. Мужчина еле заметно вздрагивает, но я всеми силами сдерживаю себя от того, чтобы посмотреть наверх. Моя наставница в университете говорила, что при подобном осмотре сосредоточиться нужно целиком на осматриваемом органе, взгляд поднимать в столь интимный момент мне не стоит, так как невинный взмах ресницами у некоторых мужчин может запустить ненужный процесс.
Я это хорошо запомнила, но как же тянет посмотреть в этот момент на лицо Руслана. Остался ли он таким же невозмутимым или испытывает по этому поводу что-то?
Задержав дыхание, начинаю осмотр самого ствола и головки. Перебираю пальчиками мягковатый пенис, продвигаюсь от корня к кончику. Если обычно у пациентов от волнения пенис сжимается и норовит запрятаться поглубже в своём панцире, то у Руслана он только набухает с каждой секундой всё больше в моих руках. Но я очень стараюсь… стараюсь.
– Не больно? – я не могу ничего с собой поделать, мой голос севший, очень тихий и томный, я не могу его контролировать.
Голос Руслана же звенит от напряжения, мне кажется, он почти не дышит.
– Нет.
Быстро моргая от жара, который идёт от дыхания из-под маски, натягиваю кожу на стебле, открывая розовую головку. И я слышу, как Руслан втягивает воздух носом над моей головой.
Моё собственное дыхание учащается. И мне приходится прилагать немаленькие усилия, чтобы говорить ровно.
– Налёта не вижу, цвет головки не изменён, пока мне всё нравится, не похоже, что это что-то инфекционное… умгу, так…
Поднимаю пенис вверх и пальчиками правой руки дотрагиваюсь до плотных бархатный яичек, они у него достаточно крупные. Руслан дёргается, и я слышу, как он еле слышно матерится сквозь зубы, а его член в моей руке за мгновение становится предельно твёрдым и большим, что пальцы разъединяются, потому что моя ладонь оказалась маленькой для него.
– Прости… Я ничего не могу с этим сделать, – его голос звучит настолько низко и виновато, что во мне вспыхивает неправильная жгучая тяжесть внизу живота и вместе с ней желание успокоить Руслана.
Я поднимаю взгляд, забывшись, и сразу понимаю, какую ошибку совершила…