День 2
Следующим утром Дэн проснулся от того же звонка:
– Слушаю.
– Ты когда думаешь причалить? -донёсся по-прежнему оживленный голос.
– Повторяешься, бро, – усмехнулся парень.
– О чём ты?
– О том, что данный сценарий ты отыгрывал только вчера. Ещё скажи, что у нас зачёт.
– У нас и правда зачёт. Уже полчаса как.
– Сейчас первая группа зашла, верно?
– Откуда ты…
– Крутой пранк, Тёмыч. Я оценил. Ладно, не занимай линию. Сегодня мне нельзя опаздывать.
Дэн скинул вызов и огляделся. Вчерашней бутылки Джина нигде не было.
"Странно", – подумал парень и, преодолев неизменную полосу препятствий, вышел из дома.
В университете его встретил Артём:
– Ну что, спящая красавица, хорошо вчера повеселился?
– Я гляжу, ты находишь это забавным.
Друг непонимающе уставился на него.
– Нравится надо мной глумиться? – продолжил тираду Дэн, – думаешь, мне и невдомёк, что бухать – плохо?
– Я ведь…
– Завязывай, Тём. Шутка затянулась. Мне ещё пересдавать этот дурацкий зачёт. Не всем же дано получать автоматы.
Студент направился к аудитории, слегка задев друга плечом. Каково же было его удивление, когда он застал одногруппников почти в полном составе.
– Какого хрена? – не сдержался Дэн и в следующее мгновение подошёл к старосте, – хай, Ксю. Что за столпотворение? Неужто мы коллективно завалили историю?
Девушка окинула его презрительным взглядом.
– Не каркай мне тут, – сплюнула Ксюша, – пока ни одного провала.
– Чего тогда все явились на пересдачу?
– Какая ещё пересдача?
– Та, что сегодня. Профессор сам назначил мне на тридцать первое.
Староста высокомерно цокнула языком:
– Ты последние мозги пропил, Дэн? Сегодня тридцатое.
– Тридцатое было вчера, – сконфуженно промямлил парень.
– Может, ты в своём алкомарофоне и живёшь в будущем, вот только для всех остальных тридцатое сегодня!
Дэн окончательно растерялся. Как такое возможно? Что если он и впрямь допился до "белочки"?
Студент уныло побрёл по коридору, тщетно пытаясь найти логическое объяснение происходящему.
Приблизившись к лестнице, он поймал взгляд вечно пытливых глаз.
– Ты был прав, Тём. Походу, надо завязывать с бухлом, – и вдруг его пронзила идея, – учебник с собой?
Артём кивнул.
– Ты меня очень выручишь, – просяще улыбнулся парень.
Без лишних слов одногруппник протянул помятую книгу, побывавшую не в одной паре рук:
– Надеешься за полчаса выучить то, что мы проходили полгода.
– При всей своей безмозглости даже я понимаю, что это нереально, – ища нужную страницу, откликнулся Дэн, – но вот один вопрос я точно успею выучить.
Открыв ту самую тему, парень увидел поблекшее свадебное фото.
– А у тебя папины глаза, – усмехнулся Дэн.
Его друг торопливо спрятал фотографию:
– Не представляю, как она здесь оказалась.
Артём в одночасье переменился. Стал каким-то отстранённым и далёким. Ещё более тихим, чем прежде.
– Значит, ты даже не рассматриваешь неудачный исход? – растерянно произнёс он.
– Ну нет, Тёмыч. Теперь всё будет иначе. И вероятность того, что я сдам – 90 %. Кстати, как зовут препода?
– Константин Георгиевич.
Зайдя в аудиторию, Дэн вытянул тот же злополучный билет и, дождавшись, пока все уйдут, уверенно подошёл к профессору:
– Эпоха дворцовых переворотов – это период с 1725 по 1762 гг., когда после смерти Петра 1 сменилось несколько правителей в результате государственных заговоров, – на сей раз он не сомневался и бил непрерывной дробью зазубренных слов, – таким образом, с 1762 года с приходом к власти Екатерины 2 началась новая эпоха русской истории, – подытожил парень, медленно выдыхая.
– Замечательно, – кивнул преподаватель, – можете приступать к следующему вопросу.
"К следующему?" – пронеслось в голове у студента, – "Ну конечно, ещё же второй".
Он внимательно стал разглядывать билет.
"Холодная война" значилось во втором вопросе.
– "Холодная война", – произнёс мужчина, – причины и предпосылки противостояния. Что вы об этом знаете?
"Ни черта я не знаю", – подумал парень и прогундел:
– Затрудняюсь ответить.
Профессор криво усмехнулся:
– Полагали, запомните одну тему, и этого будет достаточно? Нет, приятель, так не работает. К тому же, я вижу вас второй раз в жизни. Первый был…
– В сентябре, – закончил за него Дэн.
– Именно так. Поэтому жду вас завтра на пересдаче. В это же время.
– Не могу сказать, что сильно удивлён, Константин Георгиевич.
В коридоре его поджидал Артём:
– Ну что?
– То же, что и вчера. Может, отметим мой провал?
– Я не любитель, – отмахнулся друг.
– Но ты же хотел…
– Что?
– Тёмыч, не делай из меня большего идиота, чем я есть. Ты же хотел о чём-то поговорить. Ещё вчера.
– Вчера?
– В смысле сегодня, – Дэн напряжённо потёр переносицу, – Иначе бы не пришёл.
Какое-то время его друг глядел абсолютно бессмысленно, а потом выдал:
– Я просто хотел… Правда, такая безделица. Может, смотаемся на каток? А то динамишь меня три года.
– Ты серьёзно, старик? Нашёл время, – парень схватился за перила, начиная медленно спускаться, – и главное, бухать со мной запладло, а морозить задницу в беспорядочной толчее людей – это пожалуйста. Давай без меня, ок? Счастливо!
Дэн стремительно выскочил из универа и отправился в место, где желал подтвердить свою догадку. Или, возможно, её опровергнуть.
Кофейня ему не приснилась. Она была всё той же: с рождественским венком на двери, официантами в эльфийской форме и подозрительно приветливой бариста.
– Добрый день, могу вам что-нибудь предложить? – дежурно улыбнулась девушка.
– Полагаюсь на ваш вкус.
Через пару минут всё было готово, и перед парнем стояла кружка ароматного напитка с растительным узором из пенки.
– Почему не сова? – усмехнулся Дэн.
– Что?
– Вчера была сова.
– Вчера? Простите, мы знакомы?
– Ну разумеется. Думаешь, я забыл, как ты убегала утром, – вкрадчиво прошептал парень, делая глоток.
Бариста застыла в непонимании.
– Согласен, не самая удачная шутка. Давай включим обратную перемотку и начнём заново. Меня зовут Дэн.
– Лера.
– Я знаю, – усмехнулся студент, но заметив недоверчивый взгляд девушки, добавил, – бейджик выдаёт.
Он обернулся, неловко улыбаясь. В этот раз ему представилась возможность рассмотреть кофейню более подробно.
Светлое помещение, гирлянды над окнами, и неповторимый уют. Тот самый, что чувствуешь по возвращении домой.
Стены украшали декорации из кофейных зёрен: кружки и чайник, ветвистые деревья, сова, которая теперь стала часами. Студент вспомнил, что в его любимом баре, завсегдатаем которого он являлся, максимум, на что хватило человеческой смекалки, – это наполнить решётчатые ящики винными пробками. И кстати, подобное дизайнерское решение считалось весьма успешным.
За столиками с медовым отливом сидели разношёрстные посетители. Были семьи и одиночки, те, что заразительно смеялись в компании, и те, что молчаливо уткнулись в окна.
На фоне играла инструментальная музыка, а запах свежесмолотого кофе сливался с ароматом корицы и ванили.
"Давай наперегонки!" – услышал он звонкий голосок, а, обернувшись, увидел девочку с рыжими косами. Она предлагала мальчику помладше побыстрее умять вафли.
"Может, об этом и говорила, Лера? – размышлял парень, – тут и вправду чувствуешь себя в безопасности."
Здесь будто сосредоточилась аура домашнего тепла. Она мягко и ненавязчиво обволакивала каждого, кто заходил. Аура, которая так не вязалась с клубной жизнью Дэна.
Тут не звучали тяжёлые басы, не бил в глаза ослепляющий свет стробоскопа, люди не тряслись, как эпилептики в агонии, прижимаясь друг к другу ближе.
Техно заменял лёгкий джаз, вместо рваных и хаотичных движений – спокойные и обдуманные. И всё в целом казалось каким-то правильным.
– У вас очень мило, – заметил студент, – так по-домашнему.
– Спасибо, – отозвалась бариста.
– Наверное, работать здесь – несравненное удовольствие.
Глаза девушки моментально загорелись:
– Вы правы. Несмотря на все трудности и подводные камни, я действительно люблю свою работу. Это та тихая гавань, где не страшны никакие штормы.
– Кто бы мог подумать? – усмехнулся Дэн.
Внезапно его взгляд зацепила картина справа. Это была репродукция Дали "Постоянство памяти".
– Как я не заметил её вчера? – выдал парень, но тут же спохватился, – в смысле сразу. Как я сразу её не увидел?
– Так часто бывает. Смотришь и не видишь.
Молодой человек стал пристально изучать произведение искусства. Однако спустя полминуты оставил попытки осознать его суть.
– Никогда не понимал этих сдутых часов, – заключил Дэн, и Лера рассмеялась.
– Это символизм.
– Ну и? Ясности не добавляет. Что он хотел этим сказать?
– Очевидно, что-то хотел, – протянула девушка, глядя на картину, – правда, бытует мнение, словно на эту работу его вдохновил вид расплавленного сыра.
– Серьёзно? – прыснул парень, – а я уж подумал, в ней скрыт глубокий смысл.
– Это не значит, что его нет. Каждый находит своё, хотя…
Я читала про эти часы. Они олицетворяют прошлое, настоящее и будущее.
Существуют одновременно, что намекает на нелинейность времени. А их форма говорит о его скоротечности.
– Да ты тонкий знаток искусства, – присвистнул студент.
– Всего лишь цитирую статьи из интернета, – усмехнулась бариста, – но, по-моему, не всё требует анализа.
Иногда не стоит искать тайный смысл и какой-то подтекст. Иногда достаточно просто чувствовать.
– Чувствовать? – задумчиво повторил Дэн, возвращаясь взором к "Мягким часам", – а у тебя бывало чувство, будто всё происходящее с тобой уже случалось?
– Звучит, как дежавю.
– Может, и дежавю. Но в таком случае весь этот день для меня – сплошное дежавю.
– У всех бывают плохие дни. Но знаешь, за что я их люблю?
– За то, что они заканчиваются, – договорил парень, прекрасно зная, что последует дальше.
– Верно, – нахмурившись, продолжила девушка, – В этом очарование пасмурных дней. Они не длятся вечно. Этот день тоже закончится. А завтра наверняка станет лучше.
– Я лишь надеюсь, что завтра всё встанет на свои места, – проронил студент, хотя сам в это не верил.
Как и вчера, телефон парня разразился той же мелодией. Но сейчас совершенно безобидная музыка показалась Дэну зловещей.
– Не сегодня, приятель, – выдохнул он, сбрасывая вызов.
Расплатившись, парень вышел из кофейни, и также, не изменяя привычке, взял Джин в ближайшем магазине. На сей раз бутылка ощущалась тяжелее.
"Завтра всё встанет на свои места", – настойчиво повторял Дэн.
Растворяясь в снежном потоке, он глотал обжигающую жидкость прямо из горла. Её температура резко диссонировала с прохладным воздухом.
Империя снега, мамино печенье, зачёт и давний развод родителей. Всё путалось, сплавляясь в единый ком разрозненных мыслей.
"Плавленый сыр Сальвадора Дали, – пьяно улыбнулся студент и икнул, – завтра будет завтра, а не сегодня".
Последняя мысль, и темнота, сквозь которую едва пробивается звонок мобильного.
