Иллюстратор фон Бабенберг Зигфрид

Дизайнер обложки фон Бабенберг Зигфрид

ISBN 978-5-0067-4799-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПРЕДИСЛОВИЕ

(со слезой, с хохотом да с бархатным лоском)

Эх, судари мои да сударыни! Перед вами – живая Москва, что из-под золотых куполов да сквозь щели бревенчатых слобод выглядывает. Здесь бараши царские шатры кроили, кадаши золотом ткани расшивали, а хитровские голыши под гармошку всю подноготную столицы выворачивали. Этот сундук с похабными да святыми байками, где: Кожа от барашей ещё пахнет дегтем

Нитки кадашёвских ткачих до сих пор вплетены в городскую суть

Гиляровский из угла подмигивает, а купцы-самодуры в гробах переворачиваются.

Про автора (то бишь меня): Я – гуляка московских переулков, что: Слухом – под всеми заборами стоял

Пером – все городские тайны на бумагу переложил

Совестью – слегка подрастерял, зато хохотом – припас на три кабака

Писал не чернилами, а:

Квасом – для крепости

Слезой – для искренности

Хреном – для остроты (спросите у Федьки-косого, как он царский шатёр прозевал!)

Так что застёгивайтесь покрепче – сейчас понесёмся по московским ухабам! А коли где споткнётесь – не пеняйте: под ногами у нас не брусчатка, а кости да байки трёхсотлетние… Все совпадения с историей – случайны, все анекдоты – правдивы, а все покойники – хоть и молчат, да посмеиваются. (Автор, меж тем, уже сидит в углу трактира «Каторга» и заказывает новую кружку – для «вдохновения». )

Список исторических районов Москвы

Вот список исторических районов Москвы с краткой характеристикой каждого:

1. Китай-город

Древнейший район после Кремля

Центр торговли с XVI века

Сохранил фрагменты стены Китай-города

Здесь находился Гостиный двор и первые банки

2. Белый город

Историческая территория внутри стен Белого города (ныне Бульварное кольцо)

Аристократические особняки XVIII – XIX вв.

Место расположения храма Христа Спасителя

3. Земляной город

Территория между Белым городом и Садовым кольцом

В XIX веке – район мещан и разночинцев

Сохранил старую планировку улиц

4. Замоскворечье

Купеческий район за Москвой-рекой

Классические купеческие особняки

Центр старообрядчества

Описан Островским в пьесах

5. Хамовники

Бывшая слобода ткачей (хамовников)

Сохранил храм Николая Чудотворца в Хамовниках

Район Льва Толстого (дом в Долгом переулке)

6. Пресня

Рабочая слобода с XIX века

Центр революционных событий 1905 и 1917 гг.

Сохранил промышленную архитектуру

7. Лефортово

Немецкая слобода Петровских времен

Дворцово-парковый ансамбль Лефортово

Исторический военный госпиталь

Немецкое кладбище

8. Симоново

Древнее село с Симоновым монастырем

Описано в «Бедной Лизе» Карамзина

Сохранило фрагменты крепостных стен

9. Крутицы

Бывшее подворье Крутицких митрополитов

Уникальный Крутицкий теремок XVII века

Сохранил атмосферу старой Москвы

10. Сущёво

Бывшая стрелецкая слобода

Сохранил храм Троицы в Листах

Район народных промыслов

11. Ордынка

Часть древней дороги в Орду

Купеческие особняки и храмы

Описана в русской литературе

12. Таганка

Район ремесленников у Таганских ворот

храм Мартина Исповедника

Центр диссидентства в советское время

13. Басманная слобода

Бывшая слобода пекарей (басманников)

Архитектура от барокко до модерна

Родина Василия Баженова

14. Мещанская слобода

Поселение выходцев из Речи Посполитой

Сохранила регулярную планировку

Классические доходные дома XIX века

15. Якиманка

Район за Москвой-рекой

Сохранил храм Иоакима и Анны

Месторасположения Третьяковки

Каждый из этих районов сохранил уникальную историческую атмосферу и архитектурные памятники разных эпох.

Но повесть наша пойдет не по этому регламенту, а наперекосяк, как вольный ветер мотал меня залетного из Одессы по матушке Москве

– Полиция боялась заходить сюда ночью – слишком много «темных дел» творилось в переулках. Хотите ещё страшилок? Тогда – вперёд, в подворотни! Только смотрите, чтобы вас не увели в «Вязники»…

Записки синьора Альвизе ди Весельони

Альвизе ди Весельони, венецианский негоциант, случайно занесённый в Московию зимой 1465-ого года от Рождества Христова:

Жена: Бьянка Мария ди Весельони (урожденная Мочениго). Практичная, немного ироничная венецианка, отлично управляющая его делами (и тратящая его деньги) в его отсутствие. Обожает шелка, сплетни на Риальто и терпеть не может, когда Альвизе впадает в панику. Пишет четко, с долей сарказма. Место действия: Венеция, солнечно, пахнет морем, рыбой и деньгами. Московия, пахнет дымом, снегом и отчаянием Альвизе.

Переписка (Отрывки):

Письмо Первое: От Альвизе (Московия, Декабрь, чернила чуть подмерзли)

Моя сияющая жемчужина, Бьянка Мария!

Если ты получишь это письмо, значит, сани с почтой не съели волки, а я еще не превратился в ледяную статую святого Марка (местные святые тут все какие-то суровые, с топорами!). Mamma mia, Бьянка! Ты не поверишь! Я добрался до этого «царства»! Государь Иван Васильевич – высоченный, молчаливый, смотрит, будто подсчитывает, сколько венецианских шкур пойдет на подклад его шубе. Я говорил о шелках, о союзе против турок… Он молчал. Только кивнул. ОДИН РАЗ. Я чуть не расплакался, но слезы бы замерзли на щеках. Здесь ВСЕ из меха, Бьянка! Люди, дома, вероятно, еда! Я купил тебе шкурку горностая (милую, жалкую, но теплую зверушку, сейчас она спит у меня на животе, пытаясь найти печь). Но слушай, amore! Главное богатство тут – не шелк, а… ЩИ! Да-да! Горячее болото из капусты! Его едят с хлебом, которым можно мостовую мостить! И еще есть БАНЯ! Это, Бьянка, не купание! Это испытание! Тебя запирают в деревянной печи, обливают кипятком (откуда?!), а потом БЬЮТ ВЕТКАМИ! Добровольно! Я кричал так, что, думаю, перепугал местных медведей (которые, вероятно, тоже ходят в баню). Погода? Представь себе, что каналы Венеции замерзли так, что по льду можно дойти до Константинополя. А потом стало ХУДШЕ. Воздух режет лицо! Солнца нет! Только снег, колокола (БИМ-БОМ целый день!) и этот вечный запах дыма и кислого кваса. Деньги? Тут платят топорами, рожью и, кажется, собственной выносливостью. Я чувствую себя редкой диковиной в зверинце. За мной следят! Каждый чих записывают в «Книгу Подозрительных Действий Венецианца N.1». Дорогая, продай мои акции в шелковой гильдии. Купи угля. МНОГО угля. И горячего вина. И пришли с оказией. Если я не вернусь к весне, знай: меня либо съели щи, либо я стал святым-ледышкой. Целую твои теплые венецианские ручки (ах, как я скучаю по теплу!). Твой вечно мерзнущий и слегка помешавшийся от холода, Альвизе

P.S. Горностай съел мой носовой платок. Назвал его Чекко.

Ответное Письмо: От Бьянки (Венеция, Февраль, пахнет апельсинами и свежей рыбой)

Мой дорогой, но явно тронутый морозом Альвизе!

Твое письмо доставил полузамерзший человек, пахнущий дымом и чем-то кислым. Он так трясся, что я дала ему стакан горячего вина prima che morisse (прежде чем он умер) прямо на пороге. Деньги за доставку он просил не дукатами, а… топором и мешком ржи! Dio mio! Я дала ему дукаты, но он смотрел на них, как на ракушки. Странный народ. Спасибо за горностая. Чекко? Оригинально. Он сейчас сидит в клетке и смотрит на моего кота Леонардо с таким ужасом, будто видит банного мучителя. Шкурка хороша, но маленькая. Для воротника моего nuovo mantello (нового плаща) нужно еще штук пять таких. Постарайся. И Соболя. Самого темного. У донны Элеоноры новый воротник – загляденье, но я сделаю лучше!

Щи? Баня с битьем? Ma sei matto?! (Ты с ума сошел?!) Альвизе, голубчик, тебе надо меньше пить ихнего меда! Хотя… если это помогает пережить такой холод… Ладно, верю. Насчет слежки – не удивлена. Ты же там единственный человек, который моется чаще раза в месяц (даже если это пытка веником). Будь осторожен в выражениях. Не вздумай сравнивать их «щи» с болотом при всех, даже если это правда!

Акции в шелковой гильдии? Assolutamente no! (Ни в коем случае!) Они растут как на дрожжах! Уголь и вино пришлю с Fortunata, она идет в Ригу в апреле. Доберись туда живым. И торгуй, caro mio! Ты же негоциант! Выясни, чего они хотят, кроме топоров? Может, стекло муранское? Или хорошее оливковое масло? (Хотя, боюсь, его тут заменяет сало, che schifo! (какая гадость!)). Дети (Антонио и Мариетта) здоровы. Антонио разбил китайскую вазу, пока гонял кота. Мариетта требует куклу в «московском стиле» – в мехах до пят и с деревянной ложкой. Я сказала, что ты привезешь. Non deludermi! (Не разочаруй меня!). Леонардо (кот) подрал новые шторы. Венеция цветет, несмотря ни на что. На Риальто говорят, что папа снова кого-то отлучил, а старый дож чихнул во время приема – скандал!

Держись, мой северный герой! Греись у своей печки, корми Чекко (пусть не ест больше платков!), изучай варварские обычаи (но не слишком увлекайся битьем вениками!) и помни: твоя жена ждет тебя… и соболей. Preferibilmente vivi. (Предпочтительно живым.)

Твоя любящая, практичная и ждущая мехов, Бьянка Мария

P.S. Если встретишь жену князя, – узнай, какие ткани ей нравятся! Это может быть выгодно. И расскажи, правда ли она спит на печи?

Письмо Второе: От Альвизе (Московия, Март. Снег тает, превращая все в грязное месиво. Чекко линяет.)

Моя несравненная Бьянка!

Жив! Чуть не утонул не в каналах, а в грязи! Твоя посылка с вином и углем – спасение! Вино выпито (чтобы согреть душу), уголь жжет печь (чтобы согреть кости). Чекко линяет на мою лучшую шубу. Я ему говорю: «Прекрати, зверюга!», а он смотрит виновато и лезет на печь. Хитрец. Княгиня ВСЕГДА ПОД ШУБОЙ! Тут это мода: «Роскошь, но практично!». Я пытался робко предложить муранское стекло (через Никитку-переводчика, который назвал его «разноцветными льдинками»). Она кивнула. ОДИН РАЗ. Совсем как князь! Это семейное? Никитка потом сказал, что «подумают». Надеюсь, «подумают» в пользу наших кошельков!

Щи… accetto il mio destino (принимаю свою судьбу). Съел. Даже с сальцем. Чекко выпросил кусочек. Теперь он пахнет как русский боярин. Баня… стал привычнее. Даже сам себя веником стегнул пару раз. Sembrava una follia, ma… funziona! (Казалось безумием, но… работает!). Теперь понимаю этих медведей. Торговля? Мед и воск – да! Берут охотно. Меха – да! Но цены… ой. Топорами и зерном мерить неудобно. Шелк? Пока побаиваются. Слишком «непрактично». Говорят: «В шубе не порвется, в мороз не замерзнешь». Твоя идея про стекло – золотая! Если княгиня закажет… sarebbe magnifico! (это было бы великолепно!). Детям: Антонио – молодец, что разбил вазу! Китайский фарфор – это слишком вычурно для венецианского духа! Пусть лучше топором рубит что-нибудь (шучу! Non farlo!). Мариетте – куклу в шубе и с ложкой ищу. Нашел резчика, он делает. Будет похожа на маленькую Агафью-мамушку (это ихняя банная жрица). Коту Леонардо – пусть дерет персидские ковры! Наши предки грабили Константинополь не для того, чтобы коты на них спали!

Скоро грязь высохнет, дороги станут проходимыми. Попробую двинуться в сторону Новгорода. Может, там люди цивилизованнее? (Хотя, боюсь, там тоже щи и бани). Целую тебя, моя солнышко! Целую теплые венецианские камни мостов! Целую Леонардо (если он не дерется)! Держи кошелек наготове – если княгиня закажет «разноцветные льдинки», тебе придется выложить кругленькую сумму мастерам Мурано!

Твой почти оттаявший, научившийся ценить баню и щи (но все еще мечтающий о пасте и солнце), Альвизе

P.S. Чекко передает уважение. И просит еще сала.

Святая вода каналов! Я, Альвизе, сын славного острова Мурано, нахожусь в месте, где солнце – это слух, а настоящая валюта – мороз! Добрался я сюда, поверив идиотской байке Барбаро про «богатства севера». Богатства? Да, если считать богатством снег по колено, а потом по пояс, а потом… в общем, я перестал мерить.

Встреча с Владыкой Мороза (Князем Иваном): Представь себе, дневник: высокий, как кипарис, но без листьев и, кажется, без улыбки. Князь Иван. Он восседает на троне, похожем на гигантский морозильный ларец, вырезанный из сосны. Одет в шубу, от которой пахнет… ну, примерно сотней соболей, которые предпочли смерть позору быть на нём одновременно. Глаза – два куска льда, оценивающие тебя на предмет «полезен/не полезен/можно ли пустить на шапку». Я пробормотал что-то про торговлю шелком и союз против турок. Он молчал. Так долго, что я начал подумывать, не замерзли ли его слова прямо в горле. Потом кивнул. Один раз. Как будто гора Этна решила снизойти до муравья. Впечатляюще! И страшновато. Его бояре стоят вокруг, согнувшись в три погибели, будто их специально заморозили в позе вечного поклона. Венецианский дож на их фоне – просто крикливый попугай в клетке.

Страна «Ой, мама, где мои нос и пальцы?»:

Климат: Здесь зима длится дольше, чем срок правления дожа. Выйти на улицу – это как получить пощёчину ледяной рукой гиганта. Воздух хрустит на зубах! Я пытался написать письмо домой, чернила замерзли в чернильнице. Прямо в ней! Как суп! Говорят, лето есть. Я не верю. Это, наверное, просто менее интенсивная зима.

Богатства: Ах да, Барбаро не врал! Меха! Повсюду! Все ходят, похожие на оживших ковров-самолетов. Соболя, горностаи, лисы… Я видел боярина, у которого воротник был такой пушистый, что, кажется, в нём жила отдельная семья зверьков. Торгуют тут мехом, как у нас оливками. «Сколько за эту шкурку?» – спрашиваю. «Два ведра ржи да топор», – отвечают. Валюта? Топоры, зерно, и, кажется, собственная выносливость.

Еда: О! Мария! Твои страницы содрогнутся! Главное блюдо – нечто под названием «щи». Похоже на болото, выкопанное из-под снега и подогретое. Едят с чёрным хлебом, который можно использовать вместо кирпича при постройке бани. Ах, да! БАНЯ! Это… это отдельный вид безумия! Тебя загоняют в деревянную печь, обливают кипятком (откуда тут кипяток?!), а потом бьют берёзовыми ветками! Добровольно! Я думал, меня жарят заживо за ересь! Но выйдя оттуда (красный, как вареный рак), я понял: это единственный способ отогреть кости в этом ледяном аду. И да, они пьют квас – кислую водицу, и мед – который невероятно крепок. После трёх чарок местного меда я пытался обнять медведя. К счастью, это была просто очень большая шуба на вешалке.

Народ и Нравы:

Религиозность: Святости здесь больше, чем льдинок в моей бороде! Церквей – как грибов после дождя (если бы дождь здесь был теплым). И все звонят! Постоянно! Бим-бом! Бим-бом! Как будто колокола пытаются разогнать тучи звуком. Крестятся так часто, что я подозреваю, это просто способ размять замерзшие пальцы. Князь Иван тоже благочестив. Говорят, он может одним взглядом заставить икону мироточить. От страха, наверное.

Гостеприимство: Хе-хе. «Добро пожаловать» здесь означает: «Мы тебя накормим щами, напоим квасом, спать положим на печку… и приставим стражника к двери, чтобы ты случайно не увидел что-то важное, например, как растет снег». Свободно передвигаться? Забудь! Каждый мой чих фиксируется в специальной «книге подозрительных действий венецианца». Я чувствую себя редкой зверушкой в клетке, которую кормят и изучают.

Военная мощь: Видел их воинов. Высоченные, бородатые, в кольчугах поверх десяти слоев меха. Выглядят как разъярённые медведи, вооруженные секирами. Говорят, князь Иван может собрать их тьму-тьмущую. И они не боятся холода! Они в нем РОДИЛИСЬ! Представляешь армию таких ледяных гигантов? Туркам точно не поздоровится. Если они, конечно, доберутся сюда, не замерзнув по дороге.

Итог моего пребывания (пока что): Московия – это не страна. Это экзамен на выживание под аккомпанемент колоколов и хруст собственных усов на морозе. Князь Иван – не человек, а ледяной титан, собирающий земли так же, как я в детстве собирал ракушки, только страшнее и с большим количеством меха. Богата ли она? О да! Мехами, хлебом, воском и дикой, неукротимой силой. Приятна ли? Как купание в канале зимой. Понятна ли? Менее, чем язык дельфинов.

Я пишу это, закутавшись в три шубы, сидя на печке и прижимая к груди маленького горностая (для тепла, и, возможно, на подарок дожу, если зверёк не сбежит или я его случайно не съем). Мечтаю о венецианском солнце, вине и о том, чтобы мои ноги снова почувствовали пальцы. Но знаешь что? Это чертовски интересно! Такого не увидишь ни в одной таверне от Риальто до Генуи! Если выживу – рассказы про ледяного князя и баню-пыточную сделают меня королём всех рассказчиков на Пьяццетте!

Остаюсь ваш вечно мёрзнущий, но полный впечатлений, Альвизе ди Весельони.

P.S. Снова пошли колокола. Бим-бом. Боже, дай мне тепла… или ещё меду.»

Конец отрывка (пока Альвизе не оттаял достаточно для продолжения).

Читать фрагменты других книг