Глава 3. Случилось
Преодолеть сомнения
Позади остался полный неизвестности месяц. Это было странное и волнительное время. Хоть Саня уже и сдавал не раз экзамены в школе и был хорошо подготовлен по всем основным предметам, всё же волнение и стресс от страха «завалить» и не пройти в итоговый список был огромный. И страшно во всём этом было не столько возможность остаться за бортом, не попасть в учебное заведение, а страшно было возвращаться домой неудачником, который не смог пройти и не смог поступить. Никому не объяснишь потом про сложность вступительных испытаний и конкурс 10 человек на одно место уже после сдачи всех экзаменов. Никому уже не докажешь, что там собирают только лучших и потом выбирают ещё самых-самых из них, а ты не смог стать таким. Но самым страшным для Сани Морозова было не это. Страшно оказалось потерять мечту, ни добиться, ни пройти, оказаться не тем, кем сам себя хочешь видеть и главное-не стать тем, кем сам себя уже считаешь. И он очень старался. Он старался потому, что не столько понимал, сколько чувствовал – это очень важный момент в его жизни. Поэтому надо его вытащить, выгрызть, выцарапать и победить, даже если потребуется превзойти самого себя.
Это не то, что сдавать физику в школе, здесь, что не преподаватель, почти все или кандидаты, или доктора наук, заслуженные асы авиации, некоторые из которых просто живые легенды. И Саня знал ему нужно сюда, именно сюда, в одно из самых элитных военных училищ, заведение, которое готовит военных летчиков – штурманов.
И вот он уже стоит на плацу в строю абитуриентов и внимательно слушает называемые полковником, председателем приемной комиссии, фамилии всех зачисленных на первый курс. Наконец, сквозь почти обморочное состояние, он слышит собственное имя – Морозов Александр Иванович.
Внутри всё как будто обрушилось, было очень странное ощущение, на миг показалось, что он никого больше не слышит и даже не видит. Он сделал это и это означает уже наступившую новую жизнь. И если первая его реакция была – Вау! То она очень быстро трансформировалась во что-то другое, новое. С одной стороны он добился своего, и надо радоваться и прыгать от счастья, но с другой ему было как-то совсем не радостно в отличие от многих, чьи имена тоже назвали.
Странно, но он подумал, что не очень хочет расстаться со своей родной одеждой и надеть казенную форму. Почему-то ему вдруг показалось, что это будет означать полную потерю себя, и он станет просто одним из сотен курсантов первокурсников, зеленых человечков с желтой «кашкой» (буква «К» на курсантских погонах), точно посередине между двумя продольными такими же желтыми, кантами на голубом погоне. Нахлынувшие эмоции были как смесь, которая никак не хотела смешиваться.
Он поступил сюда, и это была главная цель, но с другой – теперь впереди четыре с лишним года казармы и отпуск два раза в год и то, в случае если заслужишь. А ещё Саня совсем не понимал в этот момент главного, зачем ему всё это? Не ошибся ли он, выбрав именно это учебное заведение, не ошибся ли он, выбрав для себя эту профессию и эту жизнь офицера. Были ведь в его голове и другие варианты, и были определенно реальные возможности другого выбора. Он мог пойти на юрфак, или стать историком, или журналистом, а ещё он бы был не против прожить жизнь педагога или выучиться на психолога, в принципе, с его аттестатом и способностями он мог поступить почти в любой университет. Но по каким-то не понятным даже для себя самого причинам, он поехал и поступил именно сюда в училище военных летчиков-штурманов.
Позже, через десятилетия, анализируя этот поступок, он поймёт, что по-другому в тот момент быть и не могло. Но когда это ещё будет… Ведь для этого надо пройти многие дороги, перекрестки и развилки сложных маршрутов собственной судьбы, накопить огромный личный опыт и лишь потом понять предрешенность каждого шага в этой истории, в которой, как он поймёт со временем – нет места случаю.
Саня ещё даже не предполагал, что курсантские годы для него станут очень большим испытанием, не только периодом овладения сложной летной специальностью, но и временем выращивания себя, когда придется научиться преодолевать приступы страха в критических ситуациях, научиться владеть собой в самых сложных и напряженных моментах, а ещё временем, когда он научится чувствовать плечо товарища, уступать и убеждать, делиться последним, быть верным данному слову и ценить свою честь, уважать приказы командиров и при этом оставаться собой.
Здесь он научится быть не солдафоном, тупо выполняющим работу по производству смерти, а быть воином и это будет означать, что он внутренне не перестанет быть собой, не станет машиной для убийства и будет всегда думать и действовать осознанно, по крайней мере зная цену и необходимость этой степени свободы для себя.
В этот день этого ещё он и не знал, и не предполагал, и потому лишь какая-то грусть возможно от потери многих других возможностей и сомнений в правильности происходящего не отпускала его. На плацу училища, где Саня стоял вместе с сотнями абитуриентов тем временем закончили зачитывать списки поступивших на первый курс, попросили всех остальных покинуть строй и остаться только счастливчиков чьи мена прозвучали. Саня осмотрелся вокруг и понял, что среди этой разношерстной толпы он почти никого не знает за исключением пяти – шести ребят, чьи кровати были рядом с его, и с кем успел как-то столкнуться на абитуре. Теперь их должны были распределить по подразделениям. И это была вторая важная часть, никто ведь не знал в какой род авиации его зачислят. Саня смотрел на своих соседей в строю, на довольные часто расплывшиеся в дурацкой улыбке лица и почему-то именно сейчас вспомнил слова, которые он однажды услышал от своего наставника, старого мастера на весовой станции, Семёна Игнатьевича.
