4
Возвращение в комнату ночлега после занятий в тот день оказалось недолгим. Это был редкий случай переезда на новый этаж. Рут говорила, на каждом уровне мы жили год. Тогда я не знал, много это или мало, но казалось, что со временем интервалы между переездами становились всё короче. Поначалу на каждом этаже будто проходила целая жизнь, но чем ниже мы оказывались, тем стремительнее пролетали дни.
Сейчас я уже и не могу быть уверен, что из моего рассказа происходило на каком этаже – события слились в одну короткую пунктирную линию. Многое совсем выморалось из памяти многочисленными скачками в прошлое, а Наби не мог помочь вспомнить то, что происходило до его появления.
Реальная память оказалась обманчивой и настолько неточной, что доверять ей после опыта Эфемеры стало трудно, и всё же эти блеклые всполохи былого оставались самым надёжным источником информации в мире.
– Переоденьтесь в новую форму, – потребовало воспоминание, едва мы вошли в помещение.
В капсулах для сна, запакованные в вакуумные пакеты, лежали комбинезоны.
– Они светлее, – сказал Ли, разрывая упаковку.
Он приложил комбинезон к себе, показывая разницу между старым и новым. Близнецы примерили свои комбинезоны друг к другу.
– Уже больше белые, чем серые.
Ли начал перекладывать свои запасы сладостей из карманов старой одежды в новую.
– Поставь красный куб на место синей пирамиды, белый шар и зелёный тетраэдр размести между ними, а остальные фигуры не трогай, – поступила команда.
Я подошёл к нише возле стены в одних трусах и начал выполнять задание. В тот раз красным кубом был чёрный шар. Синей пирамидой стал фиолетовый прямоугольник. Цвет тетраэдра и впрямь оказался зелёным, но по форме он являлся бубликом. И лишь белый шар оставался белым шаром.
– Это сюда… Поставил… Сюда… Поменял… – шептал я.
– Хватит бубнить уже, – ткнул меня в бок Сэм.
Едва я закончил, он вернул фигуры на прежние места.
Сознание потребовало поторопиться, и когда все переоделись, повлекло нас в коридор к дверям лифтов. Девочки уже заходили в один из них.
Прежде, чем створки сомкнулись, мы с Рут встретились взглядами. Уголки её губ едва заметно приподнялись, и она опустила глаза.
– Не лыбься им, Конни, – Сэм щёлкнул меня по уху. – А то к себе заберут.
Ребята хохотнули. Я обернулся, и лифт остановился. Двери разъехались в стороны, открывая ту же картину, что была и на предыдущем этаже. С той разницей, что стены в помещениях оказались чуть светлее – как раз в тон новой одежде.
Напротив уже стоял второй лифт. И снова я встретил убегающие от контакта глаза Рут.
– Добро пожаловать на четвёртый этаж. Здесь действуют новые правила, – говорил в воспоминаниях незнакомый наставник. – Отныне вам запрещено обсуждать слова и действия воспитателей. За проступком последует наказание. О всех вольнодумствах вы обязаны сообщать мне. Мой кабинет находится напротив комнаты отдыха.
На входе в комнату для сна образовалась заминка. Ребята столпились в проходе, не решаясь проходить внутрь. Причина их настороженности для меня открылась не сразу – пришлось растолкать толпу локтями.
Наконец удалось протиснуться вперёд. Зрелище ввело в ступор и меня: в центре помещения рядом с фигурами в стенной нише стоял незнакомец в таком же как у нас комбинезоне.
Нервно моргая и поправляя едва заметные очки без оправы, он молча глядел на нас с аналогичным нашему выражением замешательства.
– Ты кто? – разорвал тишину Сэм.
– Ань, – просто ответил парень.
Имя показалось мне знакомым. Я где-то его уже слышал, но не мог вспомнить.
Шагнув к нам, Ань вытянул вперёд руку. Обступив его полукольцом, мы уставились на неё. По неуверенно тронул Аня за запястье, а затем немного повернул его.
– Обычная рука… – буркнул он.
Смутившись, Ань отдёрнул руку.
– Вы что, тут не здороваетесь? – удивился он. – У вас имена-то вообще есть?
– Конечно, я – Сэм, это Кони, Ли, Фридрих, Барт, Митч, Болван…
– Меня зовут По!
– А называть всё равно будут Болваном, – хохотнул Сэм. – Потому что ты придурок.
– Рад познакомиться, По, – поддержал Болвана новенький.
Он вновь протянул тому руку. Потупившись, По оглянулся на других, ища подсказки, что делать с ладонью Аня. Не знал никто.
– Дай свою руку, – попросил Ань.
Болван протянул её тыльной стороной ладони вверх. Ань вложил внутрь свою ладонь, развернул руку По и потряс.
– Вот так, это называется рукопожатие, – пояснил Ань. – Так показывают дружелюбие…
– Забей, он всё равно не запомнит! – хохотнул Сэм.
– У тебя пальцы потные, – отдёрнулся По.
Вперёд вышел Фридрих и поздоровался с новеньким за руку так уверенно, будто всегда это делал.
– Фридрих Ардан, – представился он. – Как ты сюда попал?
– Из Вьетнама, – ответил тот. – Меня забрали у родителей.
– Что за Вьетнама? – переспросил По.
– Устаревшее название одной из провинций в тихоокеанском регионе Республики, – за Аня ответил Фридрих. – Не используй здесь подобные слова.
– Ты снизу? – догадался я.
Все зашептались ещё раньше, чем новенький успел кивнуть. Начать расспросы нам помешало внезапно вспыхнувшее воспоминание о запрете выяснять у Аня его происхождение.
– Я понял, не буду, – проговорил Ань в ответ на какое-то своё индивидуальное воспоминание.
Только в этот момент я вспомнил, где слышал его имя – на предыдущем этаже после того, как ранил себя вилкой. Тогда незнакомец в кабинете сказал, что Ань – тот, кто начнёт заменять меня. Но как именно?
