Ванильное небо

Плейлист к истории

Paul McCartney – Vanilla Sky

Paul McCartney – My Valentine

Martha Reeves & The Vandellas – (Love Is Like A) Heat Wave

Lily Allen – Somewhere Only We Know

The Beatles – Lady Madonna

Oren Lavie – Her Morning Elegance

The Corrs – Breathless

The Foundations – Build Me Up Butter Cup

Ingrid Michaelson – Keep Breathing

Uma2rman – Прасковья

Иванушки International – Где-то

КИНО – Место для шага вперед

Глава 1

Весенний дождь барабанил по плечам, стекал холодными струями по рукавам моего плаща. Вода пробиралась под ткань, добиралась до кожи, но я стояла перед массивной дубовой дверью особняка, не двигаясь.

Я медлила.

Этот дом, с его темным деревом, львиной головой на дверном молотке, казался частью другого мира. Мира, в котором еда подается на серебряных блюдах, а люди никогда не повышают голос ни по какому поводу.

Я не была уверена, что хочу войти.

Слабый запах цветущих яблонь, видимо из сада позади особняка, напомнил о другой двери – деревянной, с облупленной зеленой краской, ведущей в бабушкину кухню. Там всегда пахло тестом, корицей и теплым молоком. Когда я была маленькой, бабушка говорила, что дом узнаешь по его запаху.

«Хороший дом пахнет хлебом.»

Я вдохнула глубже. Этот дом не пах хлебом.

Я протянула руку к дверному молотку, но прежде чем постучать, я вспомнила голос сестры.

– Ты уверена, что тебе это нужно?

Накануне Лиз сидела на кухне, лениво потягивая чай.

Я медленно помешивала ложкой мед в своей чашке, не поднимая глаз.

– Это хорошая работа.

– Работа? – сестрица фыркнула. – Прислугой у чванливых снобов? Серьезно, Эйр?

Я закатила глаза.

– Я не прислуга. Я шеф.

– Ага, у избалованной богачки и ее несносного женишка.

– Это нормально оплачивается.

Лиз прищурилась.

– Дело не только в деньгах.

Конечно, дело не только в деньгах.

Я знаю, какой вкус у одиночества.

Это вкус холодного кофе на дне чашки, к которому возвращаешься слишком поздно. Это вкус супа, который варишь на скорую руку, потому что не для кого накрывать на стол.

Но в голове вспыхнуло другое воспоминание.

Запах дешевого мыла и виски. Мокрые волосы, обвивающие точеное лицо. Вода с пузырями. Свет бликует от поверхности лезвия опасной бритвы, лежащей на плитке пола.

Я сжала кулаки. Нет. Я не собиралась думать об этом сейчас.

Собравшись с духом, я все-таки постучала.

Почти сразу дверь открылась, и передо мной предстал пожилой мужчина в безупречном черном костюме.

– Мисс Форсайт?

– Да.

– Прошу, следуйте за мной.

Я шагнула внутрь, и тепло тут же окутало меня, проникая под кожу. Здесь пахло полированным деревом и дорогим парфюмом, но не пахло едой.

Дворецкий, высокий и худощавый, вел меня по длинному коридору, и с каждым шагом внутри что-то натягивалось, как леска под напряжением. Когда он остановился перед дверью кабинета, я сделала глубокий вдох и вошла. Я ожидала увидеть Лорэн Хоторн, хозяйку этого дома. Возможно, ее влиятельного дядю. Но определенно не его.

За огромным столом, лениво откинувшись на спинку кресла, сидел Джул Марлоу.

Живой. Трезвый. И он смотрел прямо на меня своими безумными, льдисто-голубыми глазами.

Глава 2

Он выглядел иначе. Не таким, каким я запомнила его той ночью.

Тогда он был сломленным – воплощенным отчаянием, промокшим, с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу. Сейчас же передо мной сидел мужчина, который словно надел маску безразличия – холодную, равнодушную. И мне это не нравилось.

Я сжала пальцы на ручке сумки, но голос прозвучал ровно:

– Мистер Марлоу.

Он усмехнулся – сухо, почти лениво.

– Мы, кажется, уже встречались, не так ли?

Я не ответила. В его взгляде читалась легкая насмешка, но я знала – он помнит.

Джул медленно поднялся на ноги, сунул руки в карманы брюк и обошел стол, останавливаясь слишком близко. Вблизи от него пахло чем-то терпким, едва уловимым – деревом, кожей, каплей хорошего виски. Я чувствовала его тепло, несмотря на пространство между нами.

– Итак, ты новая затея Лорэн.

Я вздернула подбородок.

– Я здесь по работе.

Слова прозвучали чуть резче, чем я хотела. Будто я защищалась.

– Разумеется.

Он скользнул по мне взглядом – ленивым, но изучающим, слишком внимательным. И не спешил отводить глаза.

Я чувствовала, как напрягаются мышцы спины, но не дала себе отступить. В конце концов, я привыкла к мужчинам, которые испытывают женщин на прочность. Мне не впервой доказывать, что я знаю свое дело.

– Хорошо. Раз уж ты здесь… удиви меня.

Я нахмурилась.

– Что?

– Ты ведь шеф, да? Тогда угадай, какое блюдо я люблю больше всего, и приготовь его.

Он говорил спокойно, но в голосе читался вызов.

– Ты серьезно?

– Абсолютно.

Джул ухмыльнулся и сделал шаг назад, словно закончил разговор.

– Если тебе нечего предложить, можешь идти.

Гордость кольнула меня так резко, что я едва не дернулась вперед. А ведь я уже знала ответ. Из мотеля.

Поздний вечер, тусклый свет, тяжелая усталость. Он, молча сидящий за крошечным столиком, с тарелкой перед собой – запеченное мясо, картофель, немного поджаренных овощей.

Простая, домашняя еда. Еда, которая напоминает, что ты все еще жив.

Я выпрямилась.

– Два часа.

– Два? – удивленно приподнял бровь.

– Ты ведь уже проголодался. Иди в столовую.

Он не сказал ни слова, но во взгляде мелькнуло что-то странное.

Я вышла из кабинета, крепче сжав ремешок сумки. Будто спасательный круг, усмехнулась мысленно.

Когда я наворачивала круги по коридору в поисках кухни, услышала, как дверь снова открылась и в кабинет вошла Лорэн.

– Зачем ты позволяешь ей оставаться?

– Разве это не твоя идея?– лениво протянул Джул.

– Ты знаешь, что мне важно, чтобы ты… соответствовал. А ведь это та самая девчонка… и она не соответствует… нам.

Я не стала слушать дальше.

Чушь.

Никакого «соответствовать» в кулинарии нет и быть не может.

Только чувства. Только память. Только вкус.

Когда бабушка готовила, она не думала о правилах или стандартах. Она думала о том, что именно нужно человеку в этот момент.

Иногда – чашка горячего бульона, когда ты болен. Иногда – ломоть тёплого хлеба с маслом, когда в доме холодно.

Иногда – запечённое мясо и картофель, когда тебе просто нужно почувствовать, что ты всё ещё здесь.

Глава 3

На удивление, кухня вовсе не была холодной. Она была светлой и уютной – словно спрятанный от посторонних глаз уголок, созданный не для парадных приёмов, а для чего-то настоящего.

Но главное – большое окно. Оно выходило прямо в сад, и даже сквозь дождь я могла разглядеть мокрую траву, темные очертания деревьев, тяжелые от влаги ветви. Свет ламп отражался в стекле, но, если присмотреться, можно было увидеть собственное отражение – слегка размытое, неуловимое, будто граница между реальностью и чем-то большим.Белые стены, зелёные шкафы с фарфоровыми ручками, широкие деревянные столешницы. По открытым полкам стояли керамические банки с крупами, бутылки с золотистым оливковым маслом и связки сушёных трав – лавр, розмарин, тимьян. В глиняных горшках на подоконнике густо разрослись базилик и майоран, их пряные ароматы перемешивались с запахом дождя, доносившегося через чуть приоткрытую форточку.

Я провела ладонью по тёплой деревянной спинке одного из стульев у длинного стола в центре. Может, кухня ждала именно меня?

Чушь.

Но мясо уже стояло в духовке, картофель начинал покрываться золотистой корочкой, а от аромата поджаренного чеснока у меня слегка закружилась голова. Я пришла сюда по делу, и если начну уклоняться от вызова сейчас, то не прощу себе этого потом.

Я закатала рукава, проверяя, как тает на языке только что приготовленный соус. Тёплый, насыщенный, с лёгкой терпкостью вина и тонкой сладостью карамелизированного лука.

– Главное – терпение, – звучал в памяти голос бабушки. – Не торопись. Дай вкусам раскрыться.

Я помню её кухню – маленькую, но тёплую, пропитанную запахом свежего хлеба, мёда и укропа с её собственного огорода. Даже зимой, когда снег заносил тропинку к крыльцу, в доме всегда пахло летом.

Она жарила картошку на массивной чугунной сковороде, переворачивая её всего два раза, чтобы корочка успела стать румяной и хрустящей. Рядом на плите уже томилось мясо, пропитываясь ароматом чеснока, лаврового листа и чёрного перца. Бабушка не любила суеты. Она могла просто стоять у плиты, помешивать что-то деревянной ложкой и напевать себе под нос старую русскую песню.

Секрет был в одном: когда картошка почти готова, нужно посыпать её щепоткой соли, добавить немного паприки и чесночного порошка, а затем… щепотку сахара. Чуть-чуть.

– Это нужно, чтобы усилить вкус, моя хорошая, – говорила она, посмеиваясь, пока я недоверчиво смотрела, как сахар исчезает среди золотистых кусочков. – Как в жизни: иногда щепотка сладкого меняет всё.

Я вспомнила её тёплые руки, мягкий свет старого абажура над столом, стопку вышитых полотенец на полке. Бабушка никогда не спрашивала, что у меня на душе. Она просто ставила передо мной тарелку, наливала чай с мятой и смородиновыми листьями и говорила:

– Поешь, моя хорошая. Всё будет.

Я перевернула картошку на сковороде – ровно один раз. Ещё немного.И мне вдруг захотелось укропа. Такого, какой бабушка собирала в июле, утирая лоб цветастым платком, такого, что пахнет дождём, солнцем и деревней.

Мясо в духовке уже покрылось золотистой корочкой, впитывая в себя соки овощей. Я добавила к нему свежемолотого перца, немного тимьяна и каплю мёда – ещё один бабушкин секрет.

Я вынула из духовки мясо – запечённую говядину, обволакивающую кухню тёплым, насыщенным ароматом. Сок стекал по ножу, когда я сделала первый разрез, обнажая сочную текстуру.

Теперь в доме, где я находилась, пахло дождём, специями и домом – не моим, но тем, который мог бы им стать.

На противне рядом с мясом золотились кусочки запечённой моркови и пастернака, пропитанные розмарином и чесноком. Всё было просто, но правильно. Вкус, память, тепло.

Я открыла шкаф в поисках подходящей тарелки. Мне приглянулась винтажная, с нежно-голубыми цветочками по краю. И тут за спиной распахнулась дверь. Я так и застыла с тарелкой в руках.

– Ну надо же, настоящая леди-повар,– раздался бодрый голос.

Я обернулась.

В дверном проёме стояла девушка – чуть младше меня, с темными вьющимися волосами, собранными в небрежный хвост. Её карие глаза хитро поблёскивали, а на лице играла весёлая улыбка.

– Ты, наверное, Эйрин?

Я кивнула.

– А ты?

– Кэт. Будем считать, что я твоя помощница.

Она бесцеремонно заскочила внутрь и с любопытством заглянула в противень.

– Честно говоря, я немного сомневалась, что ты вообще дойдёшь до кухни.

– Почему?

Кэт хмыкнула и присела на столешницу, болтая ногами.

– Ну, после того, как тебя вызвал в кабинет сам мистер Марлоу, я была уверена, что ты сбежишь раньше, чем успеешь включить плиту. Он умеет наводить страх.

– Да уж, – я покачала головой. – Определённо умеет.

– И как он? – в голосе Кэт зазвучали откровенно любопытные нотки.

– В смысле?

– Ну, обычно он отмахивается от всех, кого навязывает ему невеста. А тебя не выгнал. Это… интересно.

Я скептически изогнула бровь:

– Думаешь, у меня есть какие-то особые привилегии?

– Не знаю, – Кэт пожала плечами, но в её улыбке читалось явное веселье. – Просто я тут давно работаю, и знаю одно: если мистер Марлоу кого-то терпит, значит, у него есть на это причина.

Я хотела отмахнуться, сказать, что это глупость, но в памяти вспыхнул тот момент, когда Джул стоял слишком близко, когда смотрел так, будто… нет, нет, чушь.

– А его невеста? – спросила я вместо этого, пряча неловкость за деланым равнодушием.

Кэт скривилась.

– Лорэн? Ох, та ещё стерва. Не вздумай повторять, что я это сказала.

Я усмехнулась:

– Разве это секрет?

– Наверное, нет, но я предпочитаю не испытывать судьбу.

Кэт спрыгнула со стола и скрестила руки на груди:

– Если честно, они не выглядят как пара.

– Почему?

– Ну, он же… – она махнула рукой, будто это само собой разумеющееся. – Сама видела, какой он. Вечно отстранённый, вечно хмурый, вечно ведёт себя так, будто застрял в месте, где ему не хочется быть. А Лорэн… Она любит свет, любит людей. По крайней мере, тех, кто может ей пригодиться.

Я молча выкладывала овощи на тарелку, а Кэт продолжала:

– Лорэн его вытянула в высший свет, но я думаю, он бы с радостью вернулся обратно.

– Куда?

Я постаралась проигнорировать ее слова. Обещанное блюдо было готов. Оставалось только по-деревенски украсить его свежей зеленью.

– Не знаю. Но точно не сюда.

Кэт вдохнула и мечтательно закатила глаза.

– Ох, если это не подкупит его, то я больше ничего не понимаю в мужчинах.

Я рассмеялась:

– Это просто еда.

– Нет, Эйрин, – Кэт прищурилась и с улыбкой покачала головой. – Это война.