ISBN 978-5-0051-0597-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Для тех, для кого личное нечто имеет некий смысл. Для меня – да. Для моих друзей, кто остался в моем Past Continuous – продолжающемся прошлом – да, тоже.

Тут только те стихи, первоначально тексты песенок, исполнявшихся под гитару. Некоторые из них до сих пор, наверное, помнят академгородковские люди. Я специально собрал здесь те песенки, которые посвящены не миру, событиям, явлениям и всему такому вообще, а конкретным людям, с которыми у меня были особые отношения, точнее говоря, женщинам и девушкам, в конце концов. Тем, без кого все было бы настолько печально, что лучше бы всего этого не было вообще.

Вместо предисловия

Той, без которой

Ночь. Декабрь. Девяноста. Какого-то хрена

Разбежались часы. Непогода. Нелёт.

Я – фонарик в пустой одинокой вселенной,

Ты – летящий на тусклый огонь мотылёк.

Монастырский приют. Словно в келью к монаху

Забредаешь. Зачем – непонятно самой.

Не понять, не обнять, не послать тебя на х..,

Не податься на запад с дырявой сумой.

Ты – глава в упорядоченный мартиролог,

Извивайся, крутись, коль способна пока —

Через десять ты станешь обычной коровой,

Если только не выберешь нож мясника.

И по-прежнему поиски заданной ниши,

Опадают слова, как задр. ченный член.

Посиди же со мной, белокурая Ницше,

Непонятно зачем, непонятно зачем.

1990

Ане Ж

Как растерянный Дамокл

Под мечом сижу прилежно.

Пятна белые домов

Над землею белоснежной.

Снег и ветер, дождь и град —

Всё смешалось отчего-то.

Может, то была игра?

Может. то была работа?

В совокупности причин

Не найти одной, конечно.

Я опять сижу один

Над землей позеленевшей.

Пятна белые домов

Скрылись за дождями мая.

Как растаявший дымок

Наше время уплывает.

1984

Ане Ж

Наверно, это только сон, наверно или точно

А ты – забытый силуэт в зашторенном окне,

Мелькнувший, чтоб меня смутить надеждою на то, что

Когда-нибудь, когда-нибудь ты вспомнишь обо мне.

Я был циничен и смешон, нахален и рассеян

На протяжении пустых, но не напрасных лет.

Кругом дурела и пила немытая Расея,

А я упорно забывал твой смутный силуэт.

И я его заспиртовал, как дохлую лягушку,

И эту склянку сунул в шкаф в преступной тишине,

Но в подсознании жила надежда, потому что

Когда-нибудь, когда-нибудь ты вспомнишь обо мне.

А время нагло шло вперед, на месте не стояло,

Я был, и где-то ты была, но я не знал о том,

Забившись в девственную глушь к востоку от Урала,

О чем пожалуй не мечтал ни Будда, ни Платон.

И только в глубочайших снах, столько необыкновенных,

Как будто я уже был мертв, я знал наверняка:

Одни останемся с тобой на краешке Вселенной,

Куда нас скоро принесет небесная река.

Одни останемся с тобой, и никого не станет,

Кто помешает нам тогда мечтать наедине,

И, может быть, уже потом, в каком-нибудь астрале

Когда-нибудь, когда-нибудь ты вспомнишь обо мне.

Ну, а пока все это сон, наверно или точно,

А ты – забытый силуэт в зашторенном окне,

Мелькнувший, чтоб меня смутить надеждою на то, что

когда-нибудь, когда-нибудь ты вспомнишь обо мне.

1991

Наташе Г

Бывает так

Бывает так, что кругом голова,

И жизнь уже не кажется пустой —

Наверно, это просто всходит придорожная трава,

Когда зима сменяется весной.

И все звенит, и в правилах игры

Для всех отпущен бесконечный срок.

Наверно, это просто роем вылетают комары,

Когда ступает лето на порог.

Но утекает времени вода,

Не за земля, и свет уже не тот,

Наверно, это просто листья осыпаются, когда

Обманом осень лето в плен берет.

И вот бессильный дух почти зачах,

И все вокруг – как мрачная тюрьма.

Наверно, это просто холод минус сорок по ночам,

Когда упрямо зверствует зима.

1991

Наташе Г

Египтянка

Пусты тарелки и стаканы,

И в рюмки нечего налить.

Ты поднимаешься с дивана

И резко хочешь уходить.

Подходит наглый тридцать пятый,

Чтобы забрать тебя с тобой.

Ты возвращаешься куда-то,

Возможно, даже не домой.

Ты вся в сомнительной элите

И веришь, что скатилась вниз,

Но как фальшив и беззащитен

Твой полный грации цинизм,

И ты разматываешь дерзко

Клубок израненных страстей.

В страданьях умирает детство,

Так ты становишься взрослей.

С тобой все нормы бесполезны,

И чтоб преодолеть обман,

Я лгу, когда бываю трезвым,

И прав, когда бываю пьян.

Пускай в глазах твоих сомненья,

Конечно, я банален, но

Я все отдал бы провиденью,

Чтоб нас опять свело оно.

Опять с тобою расставанье,

А встреча – через триста лет.

Остался лишь воспоминаньем

На кухне запах сигарет.

Замолкла наша полупьянка,

Пластинка робко унялась.

Прощай, прощай же, египтянка,

Ты слишком рано родилась.

1991

Наташе Г

По мотивам Бусона

В жизни своей мы обязаны многим

Встречам, автобусам, людям, судьбе.

Ты – как цветок на разбитой дороге.

Я – словно ил в замутненной воде.

В ранних морозах и пасмурной дымке

Только тебя мне увидеть дано.

Ты – как пятно на засвеченном снимке,

Я – как статист в надоевшем кино.

Дни и часы и секунды, быть может,

Робко бегут, не крича о конце.

Ты – как мороз, пробежавший по коже,

Я – как больной, потерявший рецепт.

Трудно гадать о каком-то итоге,

Жить без тебя, доверяясь судьбе.

Ты – как цветок на разбитой дороге,

Я – словно ил в замутненной воде.

1991

Наташе Г

Девочка

У нас с тобою разные манеры,

Мы говорим на разных языках.

В общеньи преступая чувство меры

На риск себе, а может быть на страх.

От слов твоих порой мороз идет по коже,

Не сосчитать обид и постоянных ссор.

Ах, девочка, мы так с тобой не схожи,

Конец ознакомительного фрагмента

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Читать фрагменты других книг