Мечтатель

© Захар Сергеевич Грачев, 2025

ISBN 978-5-0065-5868-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

МЕЧТАТЕЛЬ

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Наталья Андреевна Милославская, 42 года, вдова.

Мирослав Григорьевич, 22 года, сын её.

Настасья, 19 лет, приёмная дочь её.

Алёна Степановна, 46 лет, хозяйка соседнего поместья.

Михаил Алексеевич Калистратов, 51 год, хозяин соседнего поместья.

Гаврила Михайлович, 24 года, сын его, повеса.

Анатолий Андреевич Обросимов, 46 лет, известный общественный деятель.

Надя, 18 лет, крестьянка.

Катенька, 17 лет, служанка в доме Милославской.

Действие происходит в селе Мещанкино,

в имении Милославской,

в сентябре.

Действие первое

Утро. Гостиная в доме Милославской. Пол сплошь застлан расписным ковром. Слева круглый стол, накрытый жёлтой скатертью и обставленный стульями. На стене над столом, не посередине, а со смещением в правую сторону, в золочёной рамке портрет самой Натальи Андреевны. Прежде рядом висел и портрет её супруга, но после его кончины картину сняли, отчего стена теперь выглядит пустовато. Справа стеллаж со стеклянною дверцой, через которую видно, что на полках ничего, кроме одиноко стоящей статуэтки белого голубя. Посередине комнаты парная дверь, окаймлённая искусственными цветами. Окон нет.

Явление I

За столом сидит Наталья Андреевна и помахивает веером. На столе лежит её ридикюль. По комнате мечется Катенька, смахивая отовсюду пыль.

Наталья Андреевна. Готово ли всё к обеду, Катя?

Катенька. Так точно, барыня.

Наталья Андреевна. На стол будет подано как нужно?

Катенька. По вашему приказанию: наливка вишнёвая, ягнёнок, грибы в сметане…

Наталья Андреевна. Ну, верю, верю…

Пауза.

Известий никаких ты не получала?

Катенька. От Алёны Степановны приходили. Просили в скором времени ждать.

Наталья Андреевна. А почта? Почта не приходила?

Катенька. Нет, барыня.

Наталья Андреевна. Что, ничего?

Катенька. Ничего.

Наталья Андреевна. Так-таки совсем ничего.

Катенька. Да, барыня, совсем ничего.

Наталья Андреевна. Ну-с… Что ж!.. Ничего!.. (Про себя) Хотя, впрочем, какие могут быть письма, коли он сейчас в дороге. Да и будет он уже сегодня… Чего писем ждать?.. (Вслух) А Мирослав Григорьевич что же, не выходил, ты не видала ли?

Катенька. Нет, барыня, не видала, чтоб уходил. Они, знаете, уж месяц из дому не выходят.

Наталья Андреевна. Он за этот месяц стал совсем пасмурный. Впрочем, то на его совести. Мыслимо ли разумному человеку так вести себя? Втемяшил же себе в голову какую-то чепуху и свято в неё поверил, а после – всю вину на мать. Ну, скажи мне, Катя, умный ли это поступок?

Катенька. Как знать. Кому – умный, кому – нет.

Наталья Андреевна. Да дурака это поступок! И ты такая же дура, коли оправдываешь его. Пыль-то получше мети, постарательнее.

Явление II

Через парную дверь в залу заходит Настенька и плачет. Наталья Андреевна и Катенька устремляются за нею, успокаивают.

Настенька. Нет, право, это невозможно!.. Это ужасно!.. Как этот человек только может позволить себе!..

Наталья Андреевна. Настя, милая… Боже мой, что случилось?

Настенька. Мой брат, мой несносный брат!.. О, типун бы ему на язык…

Наталья Андреевна. Что, что опять он тебе наговорил?

Настенька. Право, маменька, вам лучше не знать!.. Это так ужасно, ужасно…

Наталья Андреевна. Ну, спокойнее, спокойней, милая… Я непременно с ним поговорю. (Кате) Чего стоишь? Принеси воды скорее.

Катенька с поклоном уходит за водой.

Ну, говори, милая, что он тебе сказал?

Настенька. Нет, маменька, это так низко… Если я скажу вам, он точно упадёт в ваших глазах…

Наталья Андреевна. Не бойся, он и так там не высоко! Чего опять этот неугомонный натворил?

Настенька. Ах, не могу, не могу…

Возвращается Катя со стаканом воды.

Наталья Андреевна. Вот, выпей голубушка, успокойся. (Подаёт ей воду). Ещё принести?

Настенька молча кивает.

Катя, неси ещё. (Отдаёт стакан).

Катя уходит.

Ну, милая, рассказывай.

Настенька. (Всхлипывая) Мирослав Григорич сказали мне, что… что… я не должна иметь никаких отношений с Гаврилой Михалычем, потому что… потому что он низкий человек, и я… я только позорю вас своим поступком… (Снова плачет).

Наталья Андреевна. Ах, снова он про Гаврилу Михайловича! Когда уже это прекратится!

Настенька. Он говорит, я должна порвать, чтобы остаться честной девушкой.

Наталья Андреевна. Что за глупости, Настя! Ведь вы с ним уже помолвлены!

Настенька. А Мирослав Григорич говорит, что помолвка для такого человека, как Гаврила Михалыч, ничто… Он говорит, что Гаврила Михалыч человек без чести…

Наталья Андреевна. Да чтоб Калистратовы были нечестные люди! Да в своём ли он уме.

Возвращается Катя.

Вот держи, Настенька, попей ещё.

Настя пьёт и подаёт стакан Кате.

Настенька. Так вот Мирослав Григорич говорят, что я делаю большую низость по отношению к вам, что иду за Гаврилу Михалыча. Они говорят, это будет стыд для нашей семьи и вообще я буду вам неблагодарная дочь, если осмелюсь так поступить.

Наталья Андреевна. Ведь он же знает, что я сама сватала вас с Калистратовым!

Настенька. На это он сказал, что у меня свой ум есть, и я должна сама предвидеть, что поступаю неблагородно…

Наталья Андреевна. Да он дурак, в самом деле!

Настенька. Они говорят: Калистратовы ужасные люди!

Наталья Андреевна. Мирослав Григорич всегда про других много говорит, да только за собою он редко когда замечает!

Настенька. Ах, маменька, я устала от его постоянных нападок! Это не человек, а самый настоящий змей! Я только и слышу от него, какая я неблагодарная дочь и какой мой жених негодяй… Я устала, маменька, устала. Я не хочу его больше видеть! Хоть он и сын вам, но я не могу видеть его, уж пожалейте меня! Из его слов, я всё делаю на вред вам, моей благодетельнице… Я устала слышать, как моего любимого человека называют недостойным… Боле того, маменька, они говорят, что я и вовсе не люблю Гаврилу Михалыча! Как же это возможно… Ах, пожалейте, маменька, пожалейте… (Плачет на плече Милославской).

Наталья Андреевна. Полно, Настенька, полно. Гаврила Михалыч хороший человек.

Настенька. Так и я говорю, что хороший. А Мирослав Григорич твердят, что он мерзавец и вообще Бог весть что…

Наталья Андреевна. Мирослав Григорич сам ведёт себя как Бог весть что. Ему не помешало б самому научиться манерам, прежде чем учить остальных.

Настенька. Неужели, маменька, и вы думаете, что я неблагодарна по отношению к вам? Разве ж решилась бы я на что-нибудь, чтоб опозорить вас?! Вы считаете, я способна на такую подлость?..

Наталья Андреевна. Нет же, душенька, нет. Я так не считаю.

Катя приносит ещё стакан.

Катенька. Барышня, выпейте воды, полегчает.

Настя берёт стакан и выпивает.

Наталья Андреевна. Доченька, ежели хочешь знать, я считаю Калистратовых за прекрасных людей. Михаил Алексеевич всегда был другом для нашей семьи, и я не вижу лучшего кандидата тебе в мужья, чем его сын. Ты знаешь, милая, что я всем сердцем благословляю ваш брак.

Настенька. Только как объяснить это Мирославу Григоричу?

Наталья Андреевна. Не нужно ему ничего объяснять, тем паче, что это бесполезно. Пойми, душенька, это не человек, а… самая настоящая язва! Право, в нём столько желчи к окружающим, что ему ничего не стоит и самого честного человека принять за простого червя… Его мёдом не корми, а позволь кого-нибудь поучить да упрекнуть!

Настенька. Откуда только в нём столько ненависти ко мне?! Разве ж сделала я ему что-нибудь плохого? Разве ж Гаврила Михалыч делал?.. Да и какое ему вообще может быть дело до моей свадьбы… Я всегда получаю от него лишь упрёки да невежество!.. И он смеет говорить, что Калистратов меня не любит! Уж кто действительно не может меня любить, так это он, называющийся мне братом… Ох, за что это, за что?

Явление III

Оттуда же, откуда вошла Настя, приходит Мирослав Григорьевич.

На лице его изображено сожаление и даже какое-то раскаяние.

Мирослав. Настя!.. Настя!.. извини, коли смог тебя обидеть…

Настенька. Ах, он идёт сюда! Я не хочу его видеть. Не могу!..

Настя уходит. Мирослав садится за стол, на крайний стул.

Идёт долгое молчание.

Наталья Андреевна. Катя, оставь нас.

Катя уходит.

Извольте объясниться, Мирослав Григорич. С какою целью вы обидели свою сестру?

Мирослав молчит.

Напрасно вы отмалчиваетесь. Я знаю, что вы хорошо умеете говорить и даже весьма склонны к этому. Более того я очень хорошо знаю, что в иных случаях вы даже слишком говорливы. Чего только стоила ваша последняя выходка.

Мирослав. Ах, маменька, не напоминайте!

Наталья Андреевна. Отчего не напоминать? Стыдно тебе, небось?

Мирослав. Нет, нисколько отнюдь не стыдно.

Наталья Андреевна. А должно быть стыдно! Могло же такое прийти в голову: чтобы молодой, статный дворянин да пожелал жениться на какой-то жалкой девке.

Мирослав. Не смейте о ней так говорить!

Наталья Андреевна. Буду говорить именно так, потому как иначе о ней не скажешь. Где же это видано, чтобы господа женились на своих холопах?

Мирослав. Вам, маменька, не понять…

Наталья Андреевна. Разумеется, не понять. Кто же тут поймёт! Это какой ж припадок случился, что ты вдруг надумал взять в жёны какую-то крестьянку. Уму непостижимо!

Мирослав. Я прошу вас прекратить этот разговор! Вы добились своего – я уже месяц не бывал у Наденьки; так чего же вы сейчас хотите? Отчего глумитесь надо мной?

Наталья Андреевна. Дался ты мне ещё глумиться… А всё-таки непонятно, отчего тебе в голову пришла эта безумная мысль. Как только можно было решиться!

Мирослав. Уж коли решился, значит, можно было.

Наталья Андреевна. Прям таки скажи, что ты её любишь.

Мирослав. Даже если и скажу, то какое вам может быть до этого дело? Вы по-прежнему будете запрещать нам с ней видеться.

Наталья Андреевна. Конечно, буду запрещать! Ты уже не мальчишка, а поведение и мысли у тебя в самом деле ребяческие. Тебе следовало бы думать, как вести хозяйство, как всё правильно устроить, а не о любовных играх с этой… Ну, рассуди же сам: могу ли я со спокойной душой оставить на тебя имение, коли в твоих мыслях такая чепуха, такая безделица! Уж коли ты сам не хочешь подумать ни о доме, ни о матери, то уж и не нужно портить жизнь своей сестре, которая всеми силами пытается мне помочь. Что ж ты всем пакостишь-то, негодник? Настенька прекрасно воспитанная девушка, за то время, что она живёт с нами, я полюбила её, как родную. У ней скоро свадьба, она идёт за состоятельного, примерного человека, а ты только и делаешь, что поносишь её саму и её будущего мужа. Мирослав Григорич! Уж простите, но винить кого-то в своей неудаче и делать кому-нибудь неприятность только с целью заглушить свою внутреннюю обиду, распространить её, ранить кого-нибудь в ответ, как ранили вас, – уж это в высшей степени подло. Настя не виновата, что вы такой дурак и решаетесь жениться на крепостной девке – а потому вы не должны ей мстить за свои промахи.

Мирослав. Да как вы только могли подумать, что я кому-нибудь мщу! Я даже и не помышлял. Но уж коли Калистратов настоящий мерзавец, то что же мне, молчать об этом? Ну, не могу же я с чистой совестью отдать сестру в его грязные лапы.

Наталья Андреевна. У тебя нет ни малейшего повода так отзываться о Гавриле Михайловиче! Они всегда к нам любезны, всегда обходительны с Настенькой и, что уж греха таить, даже терпеливы к твоим нападкам. Это золото, а не человек. Тебе должно молиться на него за его благодетель к Настеньке и за то, что в нём достаточно благородства, чтобы взять в жёны простую, скромную девушку, сироту, без приданого. Это святой человек, а ты об нём такие мерзости говоришь.

Мирослав. А потому что он грязь, а не человек. Прошу, не врите мне, не говорите, будто вы не замечаете, как он обходится с нею. Поглядите вы хоть, как он смотрит на неё, каким вожделением от него пышет в эту секунду! Послушайте, что он говорит ей, какие делает знаки, какие откровения себе позволяет! На вашем бы месте я б не думал даже и подпускать его к Настеньке, что уж говорить о свадьбе! Нет, маменька, я решительно против их брака. Это невозможно.

Наталья Андреевна. Что же, в твоём понимании, благородный брак это только когда богатые женятся на бедных, так что ли?

Мирослав. Здесь совсем не при чём богатство или бедность. Это ведь условности, маменька. Это всё постороннее, неважное. Дело-то в самом отношении. Разве ж вы не видите, что он её не любит? Он её и в копейку не ценит.

Наталья Андреевна. Если в твоём понимании такой заботливый человек, как Гаврила Михайлович, на самом деле не ценит Настеньку, то какой же я должна сделать вывод, исходя из твоего поведения? Выходит, ты меня и вовсе ни во что не ставишь!

Мирослав. Нет же, маменька, это не так.

Наталья Андреевна. А как же тогда? Что я получаю от тебя, кроме упрёков, споров и неблагодарности?

Мирослав. Маменька, перестаньте.

Наталья Андреевна. Перестаньте! Да знаешь ли ты, сколько крови ты у меня выпил, негодник! И каждый раз от тебя что-нибудь новое услышишь. То ли распоряжения я даю неправильные, то ли Кате я, видишь ли, что-то не так сказала, теперь и вовсе слышу, что Милославские должны жениться на нищих, потому что «это так можно»! А всё одно – что я плохая родительница! И нет ни дня без подобных разговоров. Я уж уяснила, что Гаврилу Михайловича ты не уважаешь, не признаёшь. Но отчего же ты теперь решил, что Настя непременно опозорит меня, коли пойдёт за него?

Мирослав. Я вам точно говорю, что не будет он жениться на Настеньке, потому как и ему самому это не нужно.

Наталья Андреевна. Да что же ты мелешь-то, окаянный! Они никак уже помолвлены.

Мирослав. Помолвлены, да не женаты. Что такое для Калистратова помолвка? Плюнуть и протереть – вот что! Я наверное говорю вам, что не возьмёт он в жёны Настеньку, а коли и возьмёт, то бросит её тотчас же, как наиграется.

Наталья Андреевна. И такого-то мнения ты о своей сестре? Отзываешься о ней, как о какой-то вещи!

Мирослав. Я только хочу предостеречь вас, маменька, от шага непоправимого. Вы вдумайтесь же сами, какой позор это повлечёт за собой, когда Калистратов попросту бросит Настеньку, а он это сделает непременно. Что об вас станут говорить, как на вас будут смотреть! Да что молва, что стыд – вы подумайте о самой Настеньке. Это же убьёт её!

Наталья Андреевна. Что же ты заладил: стыд, стыд! А жениться на крестьянке это не стыд?

Мирослав. Во всяком случае это был бы брак, основанный на искренности чувства. А Калистратов не любит Настеньку, уж совершенно точно не любит!

Наталья Андреевна. Право, ты говоришь настоящий вздор! Да посуди же ты сам, будет ли Гаврила Михайлович делать что-нибудь подобное, что может запятнать его честное имя?

Мирослав. Для него не существует понятия чести. Им не ценится ни собственное достоинство, ни чьё-либо ещё. Он не остановится ни перед чем. Поверьте мне, если бы вы лежали на его пути – да неважно кто: хоть вы, хоть отец его, хоть даже и Настенька – он перешагнул бы и не заметил. Единственное, чем он так дорожит, это его самолюбие.

Наталья Андреевна. От тебя никогда нельзя услышать доброго слова о людях.

Мирослав. Уж коли нечего говорить…

Наталья Андреевна. Довольно! Тебя невыносимо слушать!