Стишки. 2009–2014

© Плунгян Надя, картинка на обложке

© Герасимова А.Г. (УМКА), текст, 2015

«Вот рассеянный возница…»

Вот рассеянный возница
Жанну Д’Арк везет казниться
Я и кучер, я и воз
И лошадка, и овес
Я и кнут вам, я и пряник
И идущий мимо странник
Я и галка на овсе
Я и палка в колесе.

Я и водка, и рюмашка
Я и ручка, и бумажка
Я и пол, и потолок
И пожар, и каталог
Я и ветер, я и свечка
Я и самка человечка
В синей куртке, на мосту
Загляделась в пустоту.

Я и бабушка, и внучка
И бухгалтер, и получка
Я и волк, и пирожок
И в грядущее прыжок
Валаамова ослица
Авраамова десница
И частица, и волна
Мне не спится ни хрена

Я и белая страница
И ворона, и лисица
И кусочек колбасы
Взгроможденный на весы
В голове моей опилки
Два рубля в моей копилке
И в культурном багаже
Два стишка про ПМЖ.

Я и старая Европа
Я и веточка укропа
И шпион, и компромат
И учебник «Сопромат»

Я всеобщий соплеменник
Круглосуточный обменник
Я и это, я и то
И карета, и пальто

Я все жду, когда начнется
Голова моя очнется
И качнется подо мной
Как бывало, шар земной

А оно все длится, длится
Все мелькают ваши лица
И ревут, ревут комбы
По бокам моей судьбы

Знать, судьба моя такая
Чтоб от края и до края
Только грохот, только звон
Только гром со всех сторон

Чтобы ливни, чтобы грозы
Чтобы сливы, чтобы розы
Чтоб восстание весны
Против вечной тишины.

27 марта 09

Невенок несоветов

1. Противоядие

Хочу, чтоб голова моя была
Как можно крепче сцеплена с плечами
Чтоб летними короткими ночами
Не колебали лунные дела

Чтоб поздней осенью ли, ясною зимой
Недрогнувшей рукой включая чайник
Не думать о событьях чрезвычайных
Не бредить ни тюрьмою, ни сумой

Чтоб никогда бессонный голос мой
Не бился о бетонную ограду
Не рвался на пустую автостраду
А неизменно приходил домой

Домой, домой, на кухню, на кровать,
Где ни к чему в чужие лазить души
Или своей кусочки раздавать,

И в скором времени одна шестая суши
Меня забудет. Ну и наплевать.
А если напевать – то только в душе.

2

Я весь ваш мир вертела на хую,
А может, он и этого не стоит.
Не так уж сильно это беспокоит
Ушибленную голову мою.

Попав в струю, я иногда пою,
А иногда на все машу рукою.
А иногда такие планы строю,
Что и сама себя не узнаю.

На том краю, где я всегда стою,
Сижу, лежу (скорей всего второе),
Мне видно лишь вперед, а что за мною –
Не знаю. Может, я уже в раю.

И не понять ни мне и ни не мне:
Кто умудрился истину простую
В экзистенцьяльной утопить вине,

Кто, сей сонет руке моей диктуя,
Маячит там в автобусном окне?
Вертела бы я мир, да нету хуя.

3

Вертела бы я мир, да нету хуя
А даже был бы – стоит ли труда?
Мир все равно и сам туда-сюда
Вертится, ну а с места – ни в какую.

Блестит на солнце слабая слюда
Тонкого льда – возьму ее в строку я.
Так и жила бы, на бобах кукуя,
Когда бы не бульонная среда.

Среда, четверг – когда уже суббота?
Когда же воскресенье, черт возьми?
И почему рифмуется работа

С одиннадцати, скажем, до восьми
Со всем, что не игра? Смотри, как что-то
Сверкает, как слюда! скорей сними.

4

Скорей снимай, скорей останови
Летучее, текучее мгновенье.
На кнопку моментального прозренья
Нажав, волну частицей назови.

Зерно пространства склюй, как воробей
И дальше в путь, посверкивая блицем,
Навстречу новым городам и лицам,
Распугивая вялых голубей.

Так скарабей, скатавши день свой в шар,
Его на диски режет для удобства
И складывает бережно в рюкзак.

2 апреля 09

5

Смотри, смотри, как сонное число
Пространство нижет на живую нитку
Как время превращается в улитку
И по реке уносится весло

Смотри, как неподвижностью свело
Пустого леса темную открытку
И воздух приближается к избытку
Хотя с землей ему не повезло

Все люди смертны, значит, смертен Кай
Но это далеко не крайний случай
И как от этого ни отвыкай

Он волокет магнитофон «Акай»
(Вполне хороший, но не самый лучший)
В свою берлогу. И пускай.

4 апреля 09

6. Amnesia coming

Электорат? А что электорат?
Все, кто хоть как-то рад – вперед, за мною!
Свистят куски пространства за спиною
И блещет электрический разряд.

Кто смелый – шаг вперед из ряда вон
Кто из разряда, те пожалте бриться
На вечеринку тех, кому за тридцать
Чтоб лебедями там считать ворон,

Терпеть урон. Пари, аэростат,
Пили скалу, бесстрашный стратокастер!
Хоть мастер этот самый Джон Ланкастер,
А наш Дизастер круче во сто крат.

И да запечатлит твой аппарат
Из GTO прекрасный пластеркастер.

7

Кто умный – шаг вперед и два назад.
Не газават – окопное сиденье.
Кто виноват, что даже в день рожденья
Не успеваешь посмотреть закат?

За кадром остается суета,
Занудство ежедневного завала.
И как бы я себя ни подавала,
Заточка все равно уже не та.

Иди сюда, святая простота,
Пожму твою нечаянную руку.
Как ни крути, а все идет по кругу:
То свет, то сумерки, то темнота.
А ну-ка предъявите паспорта,
Да нет, не мне – друг другу.

8

Друг другу предъявляя паспорта,
Как повелось издревле на границах,
Вглядимся в измененья в этих лицах:
Заточка, как ни кинь, уже не та –

– и точка.

22 апреля 09

«Попробуй понять, каково это – быть эмигрантом…»

Попробуй понять, каково это – быть эмигрантом
В нездешнюю волость свой хвост по частям волочить
Стоять у доски, помавая заслуженным грантом
Чужих по-чужому чему-то чужому учить

В большие мешки лихорадочно складывать вещи
В последний момент забывая, что брать, что не брать
На входе выкидывать гвозди, шампуни и клещи
И в черные дыры ручную просовывать кладь

В какой-то квартире живешь осторожно, как в тире
Судьба твоя входит в столешницу заподлицо
Неведомой химией пахнет в стерильном сортире
Висит в незапятнанном зеркале третье лицо

Попробуй понять, каково это – быть эмигрантом
Каким-то другим языком загружаться на треть
И не парковаться ни рядом с пожарным гидрантом
Ни там, где кого-то ты можешь собой запереть

Попробуй понять, каково это – в полночь глухую
Послушно считать, что стоит белый день на дворе
И лексику ненормативную, пусть неплохую,
На всякий пожарный в пассивном хранить словаре

Кошерную кухню не всякий освоит пожарный
Главнее всего, что пожар западнополушарный
Тебя не коснется, поскольку не он породил.

Ты щелкнешь хвостом и забудешь, зачем приходил.

24-26 мая 09

Буратино и золотая река

Буратино пришел к берегам золотой реки.
Пионеры послушно жгут свои костерки,
Поминутно питаясь чем-то из котелка.
Буратино подходит поближе. Шумит река.

Там поет неизвестная птица, шелестит листва.
Ни на что не злится осиновая голова.
Буратине тащат миску с какой-то жратвой.
Буратино ест, от радости сам не свой.

Вот и нечего делать, и некуда дальше идти.
Деревянное тело достигло конца пути.
Может, это, конечно, начало чего-то еще,
Только это слишком общо.

Все боятся слово сказать, и это смешно.
По реке проплывает свежеспиленное бревно.
У него-то, конечно, все еще впереди.
Буратино смеется: бревен-то пруд пруди.

Вот один пионер перед нашим костром возник
И докладывает: вчера приходил лесник.
Спрашивал документы и был в печали.
Леснику налили водки, и он отчалил.

«И куда отчалил?» – «Да я-то откуда знаю».
«Верно-верно. Ступай… Постой! принеси мне чаю».
Буратино зевает, ложится, но спать не может.
Мысль какая-то изнутри его гложет.

Вот лесник отчалил. А я, наверно, не хуже –
А сижу пень пнем, и даже лежу к тому же.
Не отплыть ли и мне на поиск новых Америк?
Буратино встает и уходит бродить на берег.

Вы смотрели кино про Мертвого человека?
Буратино – в лодке, без весел и саундтрека.
В дальние дали уносится по течению.
Улыбается, нашарив в кармане печенье.

Есть запас провизии, значит, не пропаду.
Остальное – в пизду.

Встреча с демиургом

Наши взяли все – телеграф, водокачку, почту.
Выбили у врага из-под ног последнюю почву.
Главное – водокачка, из-за нее и стычка.
Будем качать, ребята – пошла водичка.

А в воде-то лодка, а в лодочке – наш товарищ,
Без которого далеко не уйдешь и каши не сваришь.
Ну, давай обниматься. Да не носом же, Буратино!
Чуть мне глаз не выколол, дурачина.

11 июля 09

Буратино и Мальвина

Говорит Буратине Мальвина: давай жениться.
Сколько можно друг другу по разным поводам сниться,
У меня есть домик, а в нем очаг,
Не какой-нибудь нарисованный – настоящий.
Посмотри на себя, ты совсем ледащий,
Поживешь на моих харчах.

Буду жарить картошку, котлеты буду,
Обещаю сама даже мыть посуду
И сама выносить ведро.
Я не знаю, кого из нас даже жальче,
Посмотри на себя, ты уже не мальчик,
Сколько можно сидеть в бистро,

У друзей по сольдо стрелять на пиво?
Ты хотел жить красиво. И что, красиво –
В прохудившихся башмаках,
В рваной курточке, в колпаке линялом,
Чтоб полиция с лавок тебя гоняла
И свистели гопники на углах?

Посмотри на себя, ты совсем засушка,
У меня есть вышитая подушка,
Одеяло теплое и кровать.
Там отдельно кухня, отдельно спальня,
Будешь есть нормально и спать нормально,
Обещаю даже не приставать.

Отвечал Буратино подруге лучшей:
До чего же я, сука, у нас везучий –
Мне отлично, а всем хреново.
Вон Пьеро об стенку бьется годами,
А за мною бабы ходят стадами,
Хоть беги от них, право слово.

Дорогая моя, я польщен и тронут.
У тебя, конечно, не евроремонт,
Да живем-то, чай, не в Европе.
Ты, конечно, уже не Мерлин Монро,
Но глядишься, в общем-то, не старо.
(Тут он тянется хлопнуть ее по жопе).

У тебя уютно – тут не поспоришь.
Но, опять же, Пьеро – мой давнишний кореш,
Не хотелось бы с ним краями.
У тебя васильки, у меня крапива,
Так что дай-ка лучше сольдо на пиво,
И останемся мы друзьями.

Деревянному телу не страшен голод,
Да и вряд ли мой деревянный болт…
В общем, гусь свинье не товарищ.
А на улице нынче тепло, как летом.
Что ж ты плачешь, дура? неси котлету.
Ты отлично котлеты жаришь.

15 июля 09

«Три несчастных копейки в холодную землю зарою…»

Три несчастных копейки в холодную землю зарою
И из лейки полью, и глаза на минуту закрою
И представлю себе, что растет ботанический сад
И в саду том на дереве каждом, на каждом цветочке
Золотые монеты висят, словно яркие точки
И, качаясь, тихонько звенят.

Ох, не каждый способен взрастить золотую монету!
Надо много страдать, не мешало бы сесть на диету,
Медитировать надо и в позах сидеть по утрам.
И тогда виноградной лозой заклубится пространство,
И придет к тебе детство твое, и достанет из ранца
Золотого руна килограмм.

Золотое руно, золотой мой обещанный ключик
Золотая забота, как выпустить время из ручек
Перестать о нем думать, отправить в свободный полет
Черепаха молчит, в золотом затаившись болоте
У нее на горбу вся планета на автопилоте
И на ней ботанический сад повсеместно растет.

15/16 июля 09

Про любовь, пожалуйста

У Пьеро с Буратиной прекрасные отношения:
Друг для друга готовы терпеть лишения,
Вместе плакать и вместе пить.
А еще вот если бы не Мальвина,
Жить бы стало бы легче наполовину,
Просто стало бы легче жить.

А Мальвина крутит хвостом, чертовка:
Послала бы обоих, да ей неловко –
Все же целая жизнь прошла,
Хоть не нажили ни ключа дверного,
Ни двора завалящего проходного,
Ни осинового кола.

Буратино ей нравится как мужчина,
А Пьеро – не очень, и в чем причина,
Не понять даже ей самой.
Был еще Арлекин, шутовская морда,
Долго злился, скулил – и свалил из города,
А Мальвину не взял с собой.

Да и ладно, не очень-то и хотелось.
Прижилась ведь как-то же, притерпелась,
Ну, уехал, и черт с тобой.
Как ни выйдешь с пуделем Артемоном

Посидеть на лавочке под балконом –
Поздоровается любой.
Только эти черти уже задрали.
Как-то раз с Колпаком от Пьеро удрали,
Чисто в шутку, выпив бидон вина –
Так Пьеро затеял целую свару
И кричал полицейскому комиссару,
Что сбежала его жена.

А тому нипочем, деревянной сволочи,
Разве лишь иногда ухмыльнется молча,
Волю дав осиновой пятерне –
И обратно носом уткнется в кружку.
Я себе нашел, говорит, подружку,
И она, говорит, в вине.

А Пьеро, представьте, это не нравится.
Он-то знает, кто у нас тут красавица,
Не согласен – значит, козел.
И когда опьяненье сильнее лени,
Неизменно падает на колени
И пытается целовать подол.

Так и водят они хоровод привычный –
Деревянная кукла и две тряпичных,
Позабыли страшного с бородой.
Мы о них зачем-то все больше знаем,
И несется кругами с веселым лаем
Черный пудель, почти седой.

15/16 июля 09