© Степан Подоляко, 2020
ISBN 978-5-4498-7001-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Об авторе
Заповедный круговорот Дорога выше облаков
Дорога выше облаков —Они под насыпь у лиманаЛожатся пеленой тумана,Предтечей снега на луга.По воле грозовых боговНад речкой мост – дуга надежды —Там люди в радужных одеждахКладут асфальт пути в Асгард.Заветный путь ведёт туда,Где на пределах склона сушиЗаконам заповедным служатСредь ериков и тростников,Где в море волжская водаСливается в объятьях с небом,Свою приносит звёздам требуК дороге выше облаков.
Дорога выше облаков —Они под насыпь у лиманаЛожатся пеленой тумана,Предтечей снега на луга.По воле грозовых боговНад речкой мост – дуга надежды —Там люди в радужных одеждахКладут асфальт пути в Асгард.
Заветный путь ведёт туда,Где на пределах склона сушиЗаконам заповедным служатСредь ериков и тростников,Где в море волжская водаСливается в объятьях с небом,Свою приносит звёздам требуК дороге выше облаков.
На раскатахТончайшим плёсом в блюдце глубиной,Улиткой важною река ленивоПо перекатам важною волнойПолзёт, и вширь расходится разливом.Её раскаты держат окоём,Вместив чилим и тростника куртины,И с ними белых лебедей, вдвоёмПлывущих с гордой выправкой картинной.Под берег, вспугнут чем-то невзначай,Их отпрыск, лебедь молодой, не вешний,В тростник, пригнувшись, прячется, лентяй —Зима его последней станет песней.А надо, надо встать бы на крыло —Чтоб пролетели прочь зима и горе,Вернуться стоит, бедствиям назло,На перекаты волжских лукоморий!А там не в блюдце глубина весной,Куницей юркою река игривоПо окоёму вольною волнойНесёт до Каспия свои разливы.
Тончайшим плёсом в блюдце глубиной,Улиткой важною река ленивоПо перекатам важною волнойПолзёт, и вширь расходится разливом.
Её раскаты держат окоём,Вместив чилим и тростника куртины,И с ними белых лебедей, вдвоёмПлывущих с гордой выправкой картинной.
Под берег, вспугнут чем-то невзначай,Их отпрыск, лебедь молодой, не вешний,В тростник, пригнувшись, прячется, лентяй —Зима его последней станет песней.
А надо, надо встать бы на крыло —Чтоб пролетели прочь зима и горе,Вернуться стоит, бедствиям назло,На перекаты волжских лукоморий!
А там не в блюдце глубина весной,Куницей юркою река игривоПо окоёму вольною волнойНесёт до Каспия свои разливы.
Чудо-птица ББЦТам, где мелкая водицаВ дальнем ерика конце —Промышляет чудо-птицаПо прозванью ББЦ.Вся в невестиных одёжкахХодит, украшая мель,На высоких стройных ножках —Прямо как фотомодель!Ей беспечности обычайНе присущ ни на процент:Поражается добычаКлювом-молнией в момент!Каждый день в лучах рассветаВ ерик молнии летят —Чтобы на крыло за летоВсех поставить ББЦ-ят.Кто не понял, в чём тут дело,Тем я сделаю на раз:«Б» – большой, вторую – белой,Цаплей – «Ц». О ней был сказ.
Там, где мелкая водицаВ дальнем ерика конце —Промышляет чудо-птицаПо прозванью ББЦ.
Вся в невестиных одёжкахХодит, украшая мель,На высоких стройных ножках —Прямо как фотомодель!
Ей беспечности обычайНе присущ ни на процент:Поражается добычаКлювом-молнией в момент!
Каждый день в лучах рассветаВ ерик молнии летят —Чтобы на крыло за летоВсех поставить ББЦ-ят.
Кто не понял, в чём тут дело,Тем я сделаю на раз:«Б» – большой, вторую – белой,Цаплей – «Ц». О ней был сказ.
Что стоит смерти белых лебедей?Что стоит смерти белых лебедей,Как не лебёдки горькая кончина?Из всевозможных мыслимых смертей —Единственно достойная причина.Что стоит верной смерти лебедей?И чем же та лебёдушка повинна,Когда ей в сердце метит лиходей —И не любовью метит, а дробиной?Что стоит смерти этих лебедей,Поднявших в небо белый флаг природыНа милость наших нравственных идей,И тех, кто не последние уроды?
Что стоит смерти белых лебедей,Как не лебёдки горькая кончина?Из всевозможных мыслимых смертей —Единственно достойная причина.
Что стоит верной смерти лебедей?И чем же та лебёдушка повинна,Когда ей в сердце метит лиходей —И не любовью метит, а дробиной?
Что стоит смерти этих лебедей,Поднявших в небо белый флаг природыНа милость наших нравственных идей,И тех, кто не последние уроды?
Моя работаСижу и перебираюМладенческих трупов горку.По сути, жуткое дело!Но это – моя работа.И я не маньяк нисколько —Лишь четверть из них промерю,А прочих пересчитаю,И сразу пойду обедать.«А ты почему не в клетке?» —Вы спросите, верно, люди.Не спросите – побоитесь,Ведь я всё равно отвечу!Что эти младенцы – рыбы,Точнее, что их личинки,И доля личинок в горкеПодскажет их долю в речке.А долю личинок в речкеНа сто да на сто делите,Вот столько и будет рыбыВ той речке спустя три года.И чтоб через сто три годаВ той речке водилась рыба,И кушали люди рыбуЛичинок должно быть много.С чего же их будет много?От полой воды весною,Что скроет луга – их яслиОт ваших нескромных взоров.И трижды родиться месяцНад водами теми должен,Тогда будет тьма личинок —Наполнится рыбой речка.А если родится месяцНад водами только дважды?То будет личинок мало,И рыб станет меньше в речке.А только один вдруг месяцРодится над той водою?Погибнут и все личинкиСо старой луною в речке.И чтобы водилась рыбаСтолетьями в нашей речке,То трижды рождаться месяцНад водами теми должен.И чтоб через сто три годаВы кушали рыбу, люди,Сейчас до обеда долженМладенцев я рыбных мерить.
Сижу и перебираюМладенческих трупов горку.По сути, жуткое дело!Но это – моя работа.
И я не маньяк нисколько —Лишь четверть из них промерю,А прочих пересчитаю,И сразу пойду обедать.
«А ты почему не в клетке?» —Вы спросите, верно, люди.Не спросите – побоитесь,Ведь я всё равно отвечу!
Что эти младенцы – рыбы,Точнее, что их личинки,И доля личинок в горкеПодскажет их долю в речке.
А долю личинок в речкеНа сто да на сто делите,Вот столько и будет рыбыВ той речке спустя три года.
И чтоб через сто три годаВ той речке водилась рыба,И кушали люди рыбуЛичинок должно быть много.
С чего же их будет много?От полой воды весною,Что скроет луга – их яслиОт ваших нескромных взоров.
И трижды родиться месяцНад водами теми должен,Тогда будет тьма личинок —Наполнится рыбой речка.
А если родится месяцНад водами только дважды?То будет личинок мало,И рыб станет меньше в речке.
А только один вдруг месяцРодится над той водою?Погибнут и все личинкиСо старой луною в речке.
И чтобы водилась рыбаСтолетьями в нашей речке,То трижды рождаться месяцНад водами теми должен.
И чтоб через сто три годаВы кушали рыбу, люди,Сейчас до обеда долженМладенцев я рыбных мерить.
КруговоротЭто – травка сарсазан.Ею травится фазан.Полудохлого фазанаНа гнездо несёт сапсан.Надрывается сапсан —В речку падает фазан,Там останками фазанаНагло кормится сазан.А сазана скользкий стантащит из воды баклан,но сазана у бакланав воздухе крадёт орлан.Костью давится орлан,Ею мстит ему сазан —и гниющий труп орланакормит травку сарсазан.
Это – травка сарсазан.Ею травится фазан.Полудохлого фазанаНа гнездо несёт сапсан.Надрывается сапсан —В речку падает фазан,Там останками фазанаНагло кормится сазан.А сазана скользкий стантащит из воды баклан,но сазана у бакланав воздухе крадёт орлан.Костью давится орлан,Ею мстит ему сазан —и гниющий труп орланакормит травку сарсазан.
Наш «УАЗ»Весело урчит мотор машины,Хоть кряхтит, по временам бренчит —Наш «уаз» потрепанный, старинный,Нас везёт сегодня на Дамчик1.«Старичок» так внешне неприметнойСеростью нам близок и знаком.Сколько же дорогой заповеднойОтмотал км он с ветерком?Он трудяга, возит он науку,Доверху гружённый барахлом,В трудный час протягивает руку,Если в крепях пламя разожгло.За рулём сидит волшебник Лёха,Он сундук волшебный приручил —Если «старичку» придётся плохо,Там найдётся, чем его лечить.Лугом, валом да ивовым лесомВлёт пройдёт «уазик», не соврать!Предпочту его я «мерседесам»,Если мне придётся выбирать!Поделюсь нехитрым я секретом:Чтоб настрой рабочий свой найти —Ничего на свете лучше нету,Чем дремать в «уазике» в пути.На пароме встретит он собрата,Уникума. Двигает паромЗа бортом «уазик-инкассатор» —Самодел-амфибия при том.Веселей урчи, мотор машинный!Песенку, замок дверной, бренчи!Нам везёт, «уаз», наш друг старинный —Два часа дороги на Дамчик.
Весело урчит мотор машины,Хоть кряхтит, по временам бренчит —Наш «уаз» потрепанный, старинный,Нас везёт сегодня на Дамчик1.
«Старичок» так внешне неприметнойСеростью нам близок и знаком.Сколько же дорогой заповеднойОтмотал км он с ветерком?
Он трудяга, возит он науку,Доверху гружённый барахлом,В трудный час протягивает руку,Если в крепях пламя разожгло.
За рулём сидит волшебник Лёха,Он сундук волшебный приручил —Если «старичку» придётся плохо,Там найдётся, чем его лечить.
Лугом, валом да ивовым лесомВлёт пройдёт «уазик», не соврать!Предпочту его я «мерседесам»,Если мне придётся выбирать!
Поделюсь нехитрым я секретом:Чтоб настрой рабочий свой найти —Ничего на свете лучше нету,Чем дремать в «уазике» в пути.
На пароме встретит он собрата,Уникума. Двигает паромЗа бортом «уазик-инкассатор» —Самодел-амфибия при том.
Веселей урчи, мотор машинный!Песенку, замок дверной, бренчи!Нам везёт, «уаз», наш друг старинный —Два часа дороги на Дамчик.
1 Дамчик – Дамчикский участок Астраханского заповедника
Раздумья У них
На римских камнях с Иисусом ХристомИ Понтием рядом сижу под мостом.Неспешно бухаем,Разлив на троих.Я кто им – незнаем…Уже ль я у них?
На римских камнях с Иисусом ХристомИ Понтием рядом сижу под мостом.Неспешно бухаем,Разлив на троих.Я кто им – незнаем…
Уже ль я у них?
Автобус вместимости малойВсе сроки к пределу прижало,И всё же попасть мы хотимВ автобус вместимости малойПод светом далёких светил.Надеждой живём: вон, глядите —Нам слепит глаза чудный мир,Где всем управляет водитель,Спаситель, Мессия, кумир.Почто же спаситель невесел,Сквозь зубы плюёт в окно? —Где втиснуто щесть было кресел,Теперь, по стандарту, одно.Места на подножке неплохи,Но на середине путиБлокпост – веха новой эпохи:Всем лишним придётся сойти.Мир мчится, не зная вокзала,Сквозь бездну небесных чернил —Автобус вместимости малойПод светом далёких светил.
Все сроки к пределу прижало,И всё же попасть мы хотимВ автобус вместимости малойПод светом далёких светил.
Надеждой живём: вон, глядите —Нам слепит глаза чудный мир,Где всем управляет водитель,Спаситель, Мессия, кумир.
Почто же спаситель невесел,Сквозь зубы плюёт в окно? —Где втиснуто щесть было кресел,Теперь, по стандарту, одно.
Места на подножке неплохи,Но на середине путиБлокпост – веха новой эпохи:Всем лишним придётся сойти.
Мир мчится, не зная вокзала,Сквозь бездну небесных чернил —Автобус вместимости малойПод светом далёких светил.
О космосеО космосе, слог бичуя,Твердят власти страны.Оно похоже на чудо —Чудом достичь Луны.Проекты полнят бумаги,Рублей мало опять…И только помогут магиЧесть страны отстоять!«Союзы» тогда уступятЧарам неочудес —И будут ребята в ступеЛетать на МКС.
О космосе, слог бичуя,Твердят власти страны.Оно похоже на чудо —Чудом достичь Луны.
Проекты полнят бумаги,Рублей мало опять…И только помогут магиЧесть страны отстоять!
«Союзы» тогда уступятЧарам неочудес —И будут ребята в ступеЛетать на МКС.
АнтиутопическоеНебоскрёбы уйдут в вышинуЕсли люди всю землю заселят,Если люди всю землю заселят,Что останется, чтобы засеять?Что останется, чтобы засеять —Океан, нефти слоем залитый?Океан, нефти слоем залитый,Словно памятник эре забытой.Словно памятник эре забытой,Космодром, чтоб летать на Луну.Космодром? Чтоб летать на Луну?Небоскрёбы идут в вышину!
Небоскрёбы уйдут в вышинуЕсли люди всю землю заселят,Если люди всю землю заселят,Что останется, чтобы засеять?Что останется, чтобы засеять —Океан, нефти слоем залитый?Океан, нефти слоем залитый,Словно памятник эре забытой.Словно памятник эре забытой,Космодром, чтоб летать на Луну.Космодром? Чтоб летать на Луну?Небоскрёбы идут в вышину!
ПамятиЛюдская память – верная измена.Из-за неё проклятьем смерть клеймят,но страшен не кончины трупный яд —Забвенье мира нам ужасней тлена.Спасаясь, из тисков сего кракенаВеками люди выбраться хотят,У алтарей богов и предков чтят,Челом бьют всем до первого колена.Забвенье многих горькою отравойНастигнет посреди суетной славы,Отягощенной ношею добра.Потомков память – жизнь и после смертиТем, кто был в центре этой круговертиИ честь свою трудом ума избрал.
Людская память – верная измена.Из-за неё проклятьем смерть клеймят,но страшен не кончины трупный яд —Забвенье мира нам ужасней тлена.
Спасаясь, из тисков сего кракенаВеками люди выбраться хотят,У алтарей богов и предков чтят,Челом бьют всем до первого колена.
Забвенье многих горькою отравойНастигнет посреди суетной славы,Отягощенной ношею добра.
Потомков память – жизнь и после смертиТем, кто был в центре этой круговертиИ честь свою трудом ума избрал.
Ты сможешь всё забытьТы сможешь всё забыть.Когда сойдёшь в могилу,То память отомрёт,С червями в темноте останется.Наверное.Ты сможешь всё забыть.И чистым, как младенецРодишься утром вновь,Когда из тьмы возникнет разум твой.Твой разум, да?Ты сможешь забыватьИ снова возрождаться,И мучаться затем,Вопросом – кто ты, и зачем ты здесь?!Ответишь ты?Ты будешь забыватьЧто хочешь. Но ты сможешьЗабвенье заслужить,Дискретностью существованьяЗря? Корень тут.Всё. Можешь ты забыть.Кто прошлое помянет…
Ты сможешь всё забыть.Когда сойдёшь в могилу,То память отомрёт,С червями в темноте останется.Наверное.Ты сможешь всё забыть.И чистым, как младенецРодишься утром вновь,Когда из тьмы возникнет разум твой.Твой разум, да?Ты сможешь забыватьИ снова возрождаться,И мучаться затем,Вопросом – кто ты, и зачем ты здесь?!Ответишь ты?Ты будешь забыватьЧто хочешь. Но ты сможешьЗабвенье заслужить,Дискретностью существованьяЗря? Корень тут.Всё. Можешь ты забыть.Кто прошлое помянет…
На ЮпитереТяжесть лицо сжимает манжетой – двадцать пять «же»!Стою на облаке – чисто налитом первом этаже.Мне зраком подбитым подмигивает оно —Багрово-палитровое Большое пятно.Жму пятерню с приветом писклявого клоуна,Сполна надышавшегося синего неба гелия,Тому, слава Солнца кому не дарована,А только кольцо провидимое гения.Так тяжело пребывать в многоподлунном мире,Когда не горит водород в металлическом сердце…Вейся же ты, Пятно, над головою шире,Я умереть могу – куда же тебе деться?
Тяжесть лицо сжимает манжетой – двадцать пять «же»!Стою на облаке – чисто налитом первом этаже.Мне зраком подбитым подмигивает оно —Багрово-палитровое Большое пятно.
Жму пятерню с приветом писклявого клоуна,Сполна надышавшегося синего неба гелия,Тому, слава Солнца кому не дарована,А только кольцо провидимое гения.
Так тяжело пребывать в многоподлунном мире,Когда не горит водород в металлическом сердце…Вейся же ты, Пятно, над головою шире,Я умереть могу – куда же тебе деться?
«Солнце умерло. Ночь с достоинством…»Солнце умерло. Ночь с достоинствомРазверзается над землёй,Тени-призраки мрачным воинствомНаступают, ведомы мглой.С этой кодлою инфернальноюБьются лишь языки костра,И лучи уголька мангальногоСолнце нам воскресят с утра.
Солнце умерло. Ночь с достоинствомРазверзается над землёй,Тени-призраки мрачным воинствомНаступают, ведомы мглой.
С этой кодлою инфернальноюБьются лишь языки костра,И лучи уголька мангальногоСолнце нам воскресят с утра.
Вечный шлягерПод вечный шлягер ветра,Озарённые частыми вспышками молний,Деревья изгибаются в танце.Под каждый аккорд грома,Не боясь воспылать в последнем экстазе,К новой молнии они тянутся.Тучи, танцуя с ветром,
Под вечный шлягер ветра,Озарённые частыми вспышками молний,Деревья изгибаются в танце.
Под каждый аккорд грома,Не боясь воспылать в последнем экстазе,К новой молнии они тянутся.
Тучи, танцуя с ветром,
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Страницаиз1
СкороКнижный режим