От автора-пересказчика

Дорогие читатели!

Сознательно избегаю слов «маленькие», «юные», «взрослые».

Недавно мне открылась простая и важная истина: мы все – дети, только обстоятельства вынуждают нас надеть театральные костюмы взрослых людей.

Приглашаю вас в старую новую сказку «Царевна-Лягушка», где всё так, как должно быть: воздух чист, воды прозрачны, животные разумны, люди красивы и добры, мужественны и справедливы. И где жизнь тесно переплетается с волшебством, которое – такой же закон природы, как прочие. И где зло преодолимо. И неважно, создаёт Василиса свои шедевры, материализуя мысли, или у неё в кармане пульт от 3D-принтера.

Обратитесь к пояснениям внизу страницы, если смысл некоторых слов ускользает от вас, и тогда они станут связующей ниточкой между вами и вашими далёкими мудрыми предками.

Надежда Малиновская


Добрым молодцам – урок!
А. Пушкин
За морями, за горами,
За дремучими борами,
Говорят, земля лежит…
Называют землю – Сказка!
А давайте без опаски
За Добром, Любовью, Лаской
В эту Сказку убежим!..
Там-то, что ни говори,
Правят мудрые цари,
Обитают Царь-девицы,
Златокудрые царицы,
Славные богатыри!
Люди в воздухе парят,
Звери, птицы говорят! –
То ль фантазии примета,
То ли вправду было это
Много лет тому назад?
В сказке, мудрой и простой,
Нету выдумки пустой,
Если что и необычно,
Призадумайся, коль свычно:
Вольный разум дан на то!

Часть первая. Иван-Царевич и Царевна-Лягушка

Браки совершаются на небесах

Древняя мудрость
На Руси на светлой встарь
Жил да был державный царь,
По молве – Добрыня Кроткий:
Правил мудро и в охотку,
Твёрдую имел походку,
Сыновей взрастил – погодков,
Коль не врёт нам календарь.
Старший звался Ярослав:
Гордый дух, отважный нрав –
Лютым ворогам управа!
Коли воинская слава
И прельщала Ярослава,
Так ли уж он был неправ?
Елисей – он средний брат –
Хоть с печи да на парад:
Крепко сшит и ладно скроен,
Деловит, умён, спокоен
И с младых ногтей достоин
Трона, власти и наград!
Младший братец, свет Иван, –
Русый волос, лёгкий стан,
Синеок, и добр, и честен,
Зорь любитель, звёзд и песен, -
Знать, по воле по небесной
В Божий мир недаром зван!
Не случайно и не вдруг,
Как-то, улучив досу́г,
Молвил царь: «Пора приспела –
Государственное дело! –
Мне женить вас надо зело,
Вам – сыскать себе подруг!
Да не то чтобы женить –
Уловили красну нить? –
Пусть судьба жену назначит,
Чтобы не было задачи
После никого винить!
Поступайте по уму:
Предназначен кто кому –
Это Бог пущай рассудит,
А не страсти и не люди,
И да будет по сему!
По стреле я вам раздам,
Вы ж из лука всем ветрам
Вещую стрелу пустите,
А потом её сыщите –
Там и суженая вам!»
Старший брат, в решеньях скор,
Приглядев боярский двор
С раскрасавицей-девицей,
Чтоб, видать, не ошибиться,
Выстрелил почти в упор!
Вмиг боярышня, светла,
Провозве́стницу нашла,
Ни на шаг не размину́лась –
И к хозяину вернулась
Драгоценная стрела!
Вышел в поле средний брат,
Метил в небо в аккурат,
А стрела, сколь ни летала,
На купецкий двор упала –
Чтоб уже не подмывало
Вдругорядь искать наград!
Видит – девица-душа
Встречь выходит, поспеша,
И царевичеву стрелку
Подаёт, едва дыша!
А Иванушка, сверх сил,
Так стрелу-то запустил –
До небес она взлетела,
Там её и след простыл!
Кто найдёт её теперь,
Человек ли, дикий зверь?
За полями, за лесами
Станет первой из потерь…
«Ну, ты, Ваня, молодец,
Сразу видно, коли спец!
И стрелы-то нам не жалко:
Не охота – так рыбалка,
Не кикимора – русалка,
Аль обеих под венец!» —
Не ворчал, а так, вообще,
Размышлял себе вотще
Серый кот, любимец Кузька,
Угнездившись сытым пузком
На Ивановом плече.
Не какой-нибудь «кис-кис»,
Назывался кот–Маркиз,
В просторечии Маркузя,
А ещё короче – Кузя,
Так он, в кузях, и завис!
Вот идёт царевич, пеш,
По нехоженой тропе,
Рвы, холмы одолевает
Да судьбу увещевает,
Защити, мол, и утешь:
«Дай ты мне, навек одну,
Словно ясную луну, —
Чтобы жить нам с ней, не каясь,
Никогда не расставаясь, —
Раскрасавицу-жену!»
«Не похож дремучий лес,
Слышь, на ярмарку невест», –
Кузю, как кота к сметане,
Так и тянет, так и манит –
Чтоб предостеречь-то Ваню! –
Срочно выразить протест:
«На стрелу, без лишних слов,
Вань, наплюй – и был таков!
Папе скажем, что утопла,
Да всего-то и делов».
Ваня молвил: «Эх, Кузьма,
Много ль надобно ума,
Чтоб неправдой-то прельститься?
Да потом освободиться
Затруднительно весьма!
Вот и видно, что ты кот,
Человек – наоборот,
Лгать нам СО-ВЕСТЬ запрещает,
Слово это означает:
ВЕСТЬ СОвместную вручает
Пращур нам, великий Род!»
Долго ль, коротко ль Иван
Пробирался сквозь бурьян,
Только мстится будто Ване:
Что там видится, в тумане,
Светлый лик? Девичий стан?
Будто де́вица вперёд
Белой лебедью плывёт,
И царевичевой стрелкой
Будто манит, и зовёт…
Расступился тёмный лес,
И туман, гляди, исчез –
Пред Иванушкой болото:
Иль взаправду водит кто-то,
Может, самый главный бес?
На воде – белым-бело,
Всё цветами заросло,
Лепестками белых лилий,
Будто снегом, занесло!
Посреди растёт цветок,
И роскошен, и высок,
Можно даже дотянуться,
Если встать наискосок.
Краше он и всех милей,
Точно лотос средь лиле́й,
А в цветке сидит лягушка,
Прижимая лапки к брюшку
На Ивановой стреле!
А царевич уж не рад,
Что стрелял-то наугад:
Как с лягушкой объясниться?
Мол, нашла мою вещицу,
Так верни её назад?
Вдруг Лягушка речи ясны
Молвит мелодичным гласом:
«Коль стрелу поймала я,
Значит, то судьба твоя!»
Уж Кузьма, на что пострел,
Так, видать, оторопел –
На лягушкины причуды
И мяукнуть не успел!
Наш Иван совсем не «за»,
Ан глядит, глаза в глаза:
По щеке по лягуша́чьей –
Так-то девица лишь плачет –
Покатилася слеза!
Опечалился Иван,
Только – чай, не бусурман! –
Завернув в платок квакушку,
Поместил её в карман.
Посмеялись братовья:
Мол, зеленоватая,
А отец сказал, вздохнувши:
«Хорошо, что не змея!»
Тут гостей они созвали,
Свадьбы, три в одной, сыграли
И, чем горе горевать,
Стали жить да поживать!

Часть вторая. Добрыня и невестки24

Это службишка, не служба,
Служба всё, брат, впереди!
П. Ершов
Быстро наши дни летят
Стайкой сереньких утят
– Расскажу я без утайки
Недоверам и всезнайкам
Чисту правду, всю подряд!
Скажут: «В царский дом вошла
Лягушонка? Ну, дела!
Что за глупые затеи?» –
Согласитесь, грамотеи:
Что бывают жёны – змеи,
Грымзы, выдры, скарапеи –
Чем лягушка не мила?
Царь Добрыня, в меру сил,
Разрешенья не спросив,
Три контрольные задачи:
Хлеб, ковёр да пир впридачу –
Чтоб снохе помочь-то, значит, –
Без утайки огласил.
«Да лягушка ли она?
Может, жертва колдуна?
Может, тест-то ей послужит,
Да девица обнаружит
На пиру себя сполна?»
Чтоб не думать – не гадать,
Время слово сказке дать!
День за днём мелькают вспять –
Стал царевич примечать,
Что лягушку непростую
Довелося повстречать!
Что-то делалось в дому,
Сиречь молвить, в терему –
Воля ваша,
Правда наша –
Непостижное уму!
Дом в порядке и в тепле,
А к обеду на столе,
Кроме наших
Щей да каши, –
Осетрина и суфле!
А Лягушка, посмотри:
Всё сготовит до зари
Да хозяина встречает –
Уж души он в ней не чает,
Уж Иван по ней скучает,
Не видав минуты три!
Бедный Кузя так зачах
На квакушкиных харчах,
На пампушках да сметане, –
Мыши в тереме у Вани
Потеряли стыд и страх!
Съевши как-то на обед
Пару киевских котлет,
Вопросил Иван Лягушку:
«Кто ты? Объявись, мой свет!»
А квакушка: «Всё ладо́м,
Всё узнаешь чередом,
Подожди, имей терпенье,
И в заветное мгновенье
Счастье озарит наш дом!..»
Царь Добрыня, в добрый час,
Наваял такой указ:
«Пусть невестки самолично
Хлеб состряпают для нас!»
Воротился молодец
Во царевичий дворец,
Рассказал своей квакушке,
Что надумал Царь-отец.
Кузя – шит не лыком, чать, —
Как всегда, не стал молчать:
Делового видно сразу –
Для чего тогда указы,
Коль на них не поворчать?
«Ну указы, ну дела,
Это что за жизнь пошла?
Где ж видали, чтоб лягушка
Своеручно хлеб пекла?»
А квакушка: «Жизнь как жизнь,
Не пристало нам, кажись,
Сомневаться да бояться,
Время, Ваня, умываться –
Ужинай да спать ложись!
Не тревожься обо мне:
Выполни́м указ вполне,
День проходит –
Ночь приходит,
Утро будет мудреней!»
Недалече до зари –
В самый раз поговорить,
Только скоро,
В разговорах,
Сон царевича сморил…
А Кузьма, без лишних дел,
Как обычно, преуспел:
На Ивана, слышь, забрался,
Деловито потоптался –
И, сколь Ваня ни старался,
Кузя крепче захрапел.
Утром глядь – помилуй Бог! –
Слов Иван найти не смог:
Хлеб воздушный с теремами,
Со дворцами и садами –
Чудный город, не пирог!
Встал царевич поскорей,
С петухами, на заре,
Дар царю вручить – наука,
С чудо-хлебом, главна штука,
Не споткнуться у дверей!
Вот заходит в тронный зал,
Где владыка ожидал, -
Там уж свёкор от невесток,
Морщась, хлебы принимал.
Правду молвить, царь-отец,
Как какой-нибудь юнец,
И топтался, и метался,
И отведать хлеб пытался,
И взмолился, наконец:
«Ох, невестки, так вам жить,
Тесто ж надобно – месить!
Вместо чтоб мучицу портить,
Отправляйтеся на корте
Решетом мячи лупить!»
Отметелил в прах и пух
Молодиц обеих-двух!
А увидел на подушке
Хлеб, состряпанный квакушкой,
Да учуял хлебный дух:
«Ну, сынок, твоя Лягушка
Обскакала молодух!
Я, конечно, не пророк,
Только тоже вижу впрок:
В добрый час Лягушка эта
Удивит нас, дайте срок!»
Царь-отец, умён, матёр,
И приметлив, и хитёр,
Молвил: «Пусть соткут невестки
Мне до завтрева ковёр!»
Вновь Иван пришёл невесел,
Вновь головушку повесил,
А Лягушка – прыг да скок:
«Кушай шаньги да творог!»
Огорчённый, и не зря,
Откровенно говоря,
Рассказал Иван Лягушке
Про задание царя:
«Папа, в общем, не тиран,
Но упёрся, как баран, –
Так уж исстари ведётся!
Обойдётся,
Мне сдаётся,
На сей раз и без ковра!
Это ж слыхом не слыхать:
Над шитьём всю ночь порхать!»
Но квакушка наказала
Безмятежно отдыхать!
Он тогда – себе приказ:
Не сомкнуть сегодня глаз,
Чтоб искусницу-ткачиху
Разглядеть на этот раз.
Чуть прилёг поверх перин –
И секунды через три,
Очень может быть, и раньше,
Сколь он очи ни таращил,
Сон опять его сморил…
То ли снится, то ли мнится,
Так Иван и не поймёт,
То ль лягушка, то ль девица,
То ли славная царица
Песню тихую поёт
Да ковёр шелковый ткёт.
У деви́цы-мастерицы
Ни иголки нет, ни спицы,
Ни шелков, ни полотна,
Только ей ничуть не скучно:
Ткётся споро, не докучно,
В лад мотивам сладкозвучным,
Всё, о чём поёт она!
А во лбу её горит –
Правду сказка говорит! –
То ль звезда, то ли корона,
То ли отблеск от зари…
Изловчился тут Иван –
Хвать рукой за ткацкий стан,
Да напрасно: сон не в руку,
Аль оптический обман!
А на лавке, посмотри:
Без проблем, на раз-два-три,
Чудными шелками вышит,
Так и рдеет, так и пышет,
Золотом ковёр горит!
Нежит и чарует взор
Изумительный узор
С голубыми островами,
Златоглавыми церквами –
В нашем лучшем из миров
Не было таких ковров!
Принимает царь ковёр –
Аж восторг дыханье спёр:
«Ай, невестка, мастерица!
Как же мне-то умудриться,
Третий выдумать манёвр?»
Почесал владыка лоб,
Видно, поразмыслить чтоб:
«Коль позволено девице
Да в Лягушку обратиться,
Надо уповать на то б,
Что, коль нам подсуетиться,
Глядь – обратно превратится,
Из Лягушки в молодицу!» —
Да себя-то по́ лбу хлоп!
«Во дворец, на царский пир,
Звать крещёный, нет ли, мир!
Честь мирянам окажу я,
От холопа до буржуя, -
И Лягушке послужу я:
Кто я, царь али вампир?
Коли младшая сноха
Стряпать, вишь, да ткать лиха́,
Может быть, своё обличье
На пиру-то обналичит,
Коли не совсем плоха?
Да легко ли, грех сказать,
Век лягушкою скакать?
Верно, манит
Пред людями
И покрасоваться, чать! »
Вот зовёт он сыновей,
Строго-настрого, ей-ей,
Приказал на пир явиться:
«Кто посмеет уклониться –
Тех прогнать велю взашей!»
Воротился Ваня в дом –
Будто кем опричь ведо́м:
И не слушаются ноги,
Да и руки – не ладом!

Конец ознакомительного фрагмента

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Читать фрагменты других книг
Читать фрагмент
Константин Ушинский, Александр Афанасьев, Борис Тржемецкий - Колобок

Константин Ушинский, Александр Афанасьев, Борис Тржемецкий

4,2

(732)
Читать фрагмент
Читать фрагмент
Страницаиз1
СкороКнижный режим