Три
Сквозь гул в ушах доносятся скрипы повозок, мчащихся туда-сюда по улице, а она – посреди дороги. Угодившая в лужу барышня валяется, а подойти? Кто подойдёт, подымет и утешет? Только влага неутомимо пробирается к спинке, совершенно вымочив пышное платьице. Густые волосики растрепались, волнами расположившись на дороге. Маленькое, беззащитное дитятко страдает, страдает и терзает себя мыслью: “почему меня?” Тоненькую полосочку губ перекосило в болезненной жажде утешения. Сбитая, вся мокрая, она терпела, ожидая помощи на обезлюдившей улице. Шум колес утих, раздаваясь откуда-то спереди, сквозь тяжесть головы все звуки доносились будто сверху. Ничегошеньки не поможет ей – прекрасной даме – красиво лежащей посреди грязной улочки.
Быть может, пьяный извозчик сбил её на отдалённой, маленькой, от того и тихой улочке. Вот, она, великолепного стана фигура, страдает от падения своего достоинства: с красным от душевной боли личиком, к глазкам на котором подступают такие желанные в эти минуты слезы, а молодой бедный поэтишка… Юный, тяжелой судьбы поэт – пройдёт, единственный заметив её. Он ужаснется, да, подобное нельзя терпеть! Не открывая глаз, она ощутит, как тяжелые от труда руки поднимут её – совсем беззащитную. Спасение совсем рядом – вот и дом, ,буквально в минуте, где её уложит юноша, разденет и обогреет. Конечно, её отец – большой человек – подобного не стерпит, поэт наверняка будет застрелен, но эти счастливые минуты… О таких можно всю жизнь воздыхать, рассказывая в своих мемуарах, пусть вы – низжайшая челядь, поймёте наконец, что такое боль!…
А если меня сбили посреди широкой мостовой? Ох, сколько может жизнь подарить мне тогда… Хворостинку посреди поля найдёт – Еву…
-Евдокия! Евдокия! – тонко прорезало сквозь забытие, – Прости, ну прости! Хватит распластываться тут, я знаю, что ты слышишь!
Очень странный голос, да и не очень-то и приятный… Бездомный какой-нибудь. Наверняка хочет вцепиться в тельце руками, разорвать на нём всё… А я? Ничего мне не сделать – беспомощный цветок. Разве что барчонок сейчас проедет, сквозь брань своего глупого ямщика услышит, как это чудовище пускает слюна надомной, в треморном желании утащить в свою берлогу кусочек чего-то прекрасного. А юный барчонок спрыгнет, ринется ко мне, развивая на ветру поля шляпки – заберёт, подложив ладонь меж лопаток… А имение, большое ли?
-Евдокия, ну вставай? – от удара по шеке девочка вздрогнула, открыв глаза. Сверху над ней склонилась Лика. Разразившиеся чувства умеряли своё обаяние, влажные глазки начали высыхать, губки перекосило в недовольстве, быстро переменённом натянутой улыбкой, поверх злобы и досады: “ты…” – всплыло в голове девочки, точки после слова всё прибавлялись, одна за другой, складывая из себя слова, которые, пожалуй, мы опустим.
-Лика, меня хотели убить… Мне кажется, – губы окатило выражение страдания.
-Да, я врезалась… Почему ты не ловишь? Бегу, бегу к тебе, мы ведь не виделись… Сколько мы не виделись?
-Не знаю. – Евдокия аккуратно снимала с тонких пальцев налипшую грязь сложенным сереньким платочком, сидя в луже над нависшей подругой.
-А я считала, мы не виделись… Два дня! Тебе наверняка было не просто, но вот, я здесь! – Лика притопнула ногой, раскрыв руки для объятий. Из-под ботинок выскочила череда каплей.
-Можно было не обрызгивать меня ещё раз! – улыбка на лице Евдокии кривилась.
-Ой, прости, прости! Я сейчас всё вытру!
-Не трогай! Я сама… У меня шляпка надета аккуратно, ты собьёшь. – девочка потянулась рукой, чтоб приподнять шляпку. Губы перестали подчиняться: улыбку смыло, всё лицо окатило ужасом, – Шляпка…
-У тебя была шляпа? – в недоумении Лика присела на корточки.
-Да, тварь, у меня была шляпка, а ты её сбила и кинула куда-то, где шляпа? – от накипающей злобы, Евдокия оперлась на починенные пальчики, приподнялась, готовая в следующую секунду со всей силы толкнуть подругу в грязь. А чем хуже?
Слизкая опора пальцев не выдержала, маленько тельце опять полетело в грязь, теперь уже окончательно вымазавшись в ней. Покосившиеся на лице очки слетели, утонув в пучине грязи. На глазах выступили ручейки слёз, губки перекосило в жуткую гримасу. Схватившиеся судороги разорвали налепленные манеры – рыдания полились, стекая в лужу.
Лика стояла над подругой, покачиваясь из стороны в сторону и смотрела, как её бардовое пальто, обшитое понизу цветными нитками, шаркает по асфальту. Переводя глаза с рыдающей подруги на нитки, затем на асфальт и заново, она была скована недоумением. Подобные инциденты случались с ней не часто… Никогда. Обыденная, повседневная радость выточила её – жизнь идёт, она за ней, пошаркивая полами пальто. Всё как у людей, потому и пальто менялось не редко – стертые полы её очень огорчают, а как сделать, чтоб они не стирались – она не знала, да и не хочет.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.