© Phill Evant, 2020
ISBN 978-5-4498-5940-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Я любить тебя буду…
Я любить тебя буду даже,Если это представить сложно,Если дни перестанут быть важны,А возможное вдруг невозможно.
Если память покинет навеки,А любовь раствориться в муках,Даже если в безумии реки,Поменяют течения в руслах.
Если я позабуду имя,Или вычеркнет разум твой образ,Если даже лишишься крыльев,Все равно я приду на голос.
Все равно мне: жар или холод,Степь глухая, морозные дали,И нам вовсе не нужен повод,Чтобы мы друг друга искали.
Я любить тебя буду даже,Если Бог возжелает иное,Но не тронет он счастье наше,Бог внутри и по сути нас трое.
Я любить тебя буду, родная,Даже если решишь иначе,Я угасну, тогда желаялишь тебя, как сейчас, как раньше…
Я люблю тебя, Россия!Я люблю тебя, Россия!Поле. Вечер. Звезды в пляс,Робкий ветер у кадилаИ игристый терпкий квас.Шум листвы в избе казачьейсквозь открытое окно,Комариный писк щенячий,Да початое вино.Старый пес в углу уснувший,Тянет лапы, видит сон,Как лису зимой минувшейИз курятни выгнал он.Мышка шепчется за стенкой,Где-то на краю селаМолодой казак с соседкойЗасидится до утра.Вдруг. Зажглись, как два горнила,Чур! Изыди сатана!Точно с того света сила,в темноте, глаза кота.Дед, с напуги побелевший,На себе зазретя взгляд,Окрестившись, крикнул: «Леший»!Бросил тапком наугад.Здесь, признаться, дело худо,Ведь блохастый со всех лапПрыгнул в сторону откуда,Доносился чей-то храп.Эх, этническая сила!Эх, богатство языка!Сколько слов из ниоткуда,Сколько мыслей в никуда!Гой, ты Русь моя родная!Не сыскать в тебе концов,Нет в тебе ни дна, ни краяВплоть до самых облаков!Ночь сошла. Зажглась денница,Утром самый сладкий сон.Только «лешему» не спится,Битый лижет афедрон.
Я люблю тебя, Россия!Поле. Вечер. Звезды в пляс,Робкий ветер у кадилаИ игристый терпкий квас.
Шум листвы в избе казачьейсквозь открытое окно,Комариный писк щенячий,Да початое вино.
Старый пес в углу уснувший,Тянет лапы, видит сон,Как лису зимой минувшейИз курятни выгнал он.
Мышка шепчется за стенкой,Где-то на краю селаМолодой казак с соседкойЗасидится до утра.
Вдруг. Зажглись, как два горнила,Чур! Изыди сатана!Точно с того света сила,в темноте, глаза кота.
Дед, с напуги побелевший,На себе зазретя взгляд,Окрестившись, крикнул: «Леший»!Бросил тапком наугад.
Здесь, признаться, дело худо,Ведь блохастый со всех лапПрыгнул в сторону откуда,Доносился чей-то храп.
Эх, этническая сила!Эх, богатство языка!Сколько слов из ниоткуда,Сколько мыслей в никуда!
Гой, ты Русь моя родная!Не сыскать в тебе концов,Нет в тебе ни дна, ни краяВплоть до самых облаков!
Ночь сошла. Зажглась денница,Утром самый сладкий сон.Только «лешему» не спится,Битый лижет афедрон.
О дружбе. или про одиночество…Не те друзья, чьи помыслы безлики,Да и не те, кто платит вместо вас,Ведь те, кто платит, покупать привыкли,Хоть спутницу, хоть спутника на час.Не те друзья, кто пишет вам хвалебно,Кто праздно вас тревожит по ночам,Ведь писари все лживы непременно,Друзей ночных – приравнивай к врагам.Друзья не те, кто забывает скоро,Для коих расстояние предел,Для них ты друг, пока ты им опора,Никто – когда остался не у дел.Друзья не те, кто к вам подкрался близко,Не те, кто улыбается в лицо,Нет дружбы в том, кто поступает низко,Хоть мыслит непременно высоко.Друзья не те, кто ищет с вами встречи,Чтобы свою разбавить пустоту,Да и не те, кто раны вами лечит,На вас поставив жирную черту.Не назову друзьями я халдея,Кто врачевать пытался и учить,Я проведу такие ж параллели,Меж ним и тем, кто может погубить.Нет дружбы в том, кто, прикрывая спину,Решил вдруг, что он подвиг совершил,Такой хоть смел, но ищет себе чина,Он, верно, больше вас себя любил.Всевышний, помоги мне разобраться,Суметь избегнуть ссор и неудач,И, чтобы дважды мне не обжигаться,Знать наперед, где друг, а где – палач.
Не те друзья, чьи помыслы безлики,Да и не те, кто платит вместо вас,Ведь те, кто платит, покупать привыкли,Хоть спутницу, хоть спутника на час.
Не те друзья, кто пишет вам хвалебно,Кто праздно вас тревожит по ночам,Ведь писари все лживы непременно,Друзей ночных – приравнивай к врагам.
Друзья не те, кто забывает скоро,Для коих расстояние предел,Для них ты друг, пока ты им опора,Никто – когда остался не у дел.
Друзья не те, кто к вам подкрался близко,Не те, кто улыбается в лицо,Нет дружбы в том, кто поступает низко,Хоть мыслит непременно высоко.
Друзья не те, кто ищет с вами встречи,Чтобы свою разбавить пустоту,Да и не те, кто раны вами лечит,На вас поставив жирную черту.
Не назову друзьями я халдея,Кто врачевать пытался и учить,Я проведу такие ж параллели,Меж ним и тем, кто может погубить.
Нет дружбы в том, кто, прикрывая спину,Решил вдруг, что он подвиг совершил,Такой хоть смел, но ищет себе чина,Он, верно, больше вас себя любил.
Всевышний, помоги мне разобраться,Суметь избегнуть ссор и неудач,И, чтобы дважды мне не обжигаться,Знать наперед, где друг, а где – палач.
Don’t leave the room!Сказал один поэт: «Don’t leave the room!»Узнав об этом, я выглянул за двери.Да, в темноте был коридор угрюм,Но это только с комнатой в сравнении.Другой воскликнул с радостным лицом:«Cold frost and sunshine: day of wonder!»Несложно согласиться мне с творцом,Но он ведь не крестьянин был по правде.И третья закричала, что есть сил:«I like it that you’re burning not for me,»И я бы ей поверил, если былюнцом, что не познал еще любви.Певцы времен, пожалуй, я и сам,Как вы любимцы бога АполлонаСвои стихи воздвигнул в ранг законаНа деле это все самообман.
Сказал один поэт: «Don’t leave the room!»Узнав об этом, я выглянул за двери.Да, в темноте был коридор угрюм,Но это только с комнатой в сравнении.
Другой воскликнул с радостным лицом:«Cold frost and sunshine: day of wonder!»Несложно согласиться мне с творцом,Но он ведь не крестьянин был по правде.
И третья закричала, что есть сил:«I like it that you’re burning not for me,»И я бы ей поверил, если былюнцом, что не познал еще любви.
Певцы времен, пожалуй, я и сам,Как вы любимцы бога АполлонаСвои стихи воздвигнул в ранг законаНа деле это все самообман.
Она может брать меня штурмом…Пусть не знает она виды спорта,Может путать керлинг и петтинг,Но для меня она, как Грета Ото,И возглавляет мой бабский рейтинг.Она может брать меня штурмом,Угрожать уйти слишком громко,но я слышу призывно за шумом:«Ты прости, я твоя и только»!Калликора моя вся из золота!Я, признаться, боюсь той Минервы,Что живет в твоем теле безропотно,Пока я треплю твои нервы.Я пасую, казалось бы, глупо,Нет ведь в этом особой причины,Только глупостью будет грубость,Недостойный поступок мужчины.А потом ты прижмешься щекою,Нос холодный коснется шеи,Так закончится штурм с войноюВ однокомнатной нашей траншее.И намокнут глаза цвета моря,И намочат лацкан шинели,И опять продолжение боя,Только бой отгремит в постели.
Пусть не знает она виды спорта,Может путать керлинг и петтинг,Но для меня она, как Грета Ото,И возглавляет мой бабский рейтинг.
Она может брать меня штурмом,Угрожать уйти слишком громко,но я слышу призывно за шумом:«Ты прости, я твоя и только»!
Калликора моя вся из золота!Я, признаться, боюсь той Минервы,Что живет в твоем теле безропотно,Пока я треплю твои нервы.
Я пасую, казалось бы, глупо,Нет ведь в этом особой причины,Только глупостью будет грубость,Недостойный поступок мужчины.
А потом ты прижмешься щекою,Нос холодный коснется шеи,Так закончится штурм с войноюВ однокомнатной нашей траншее.
И намокнут глаза цвета моря,И намочат лацкан шинели,И опять продолжение боя,Только бой отгремит в постели.
Вы говорили…Я в темноте,мысли, чувстваВ полной уверенности,Что скоро начнется безумство.Холодные плиты согревают душу,вернее, ее остатки,Посильнее, чем творчество Вагнера, Бахаили сюжеты Франца Кафки.Вот вы говорили:«Цель, идеалы,Все постепенно, не сразу, все мало-помалу».А куда вы девались, в грудь себя бьющие,С одной тарелки жрущие,Когда всего этого не стало?Льстецы и подпевалы,Ваш удел дешевые транспаранты,дешевые пропаганды,Неубедительно!Вы отходы серой массы,Уж лучше васобщество наркоманов и пидарасов!И так все по кругу:колесо жизни ломает спицы,перетирает хребты, души, сердца, лица.Удел любой дружбы предательство,Живите, суки, и радуйтесь!
Я в темноте,мысли, чувстваВ полной уверенности,Что скоро начнется безумство.
Холодные плиты согревают душу,вернее, ее остатки,Посильнее, чем творчество Вагнера, Бахаили сюжеты Франца Кафки.
Вот вы говорили:«Цель, идеалы,Все постепенно, не сразу, все мало-помалу».
А куда вы девались, в грудь себя бьющие,С одной тарелки жрущие,Когда всего этого не стало?
Льстецы и подпевалы,Ваш удел дешевые транспаранты,дешевые пропаганды,Неубедительно!Вы отходы серой массы,Уж лучше васобщество наркоманов и пидарасов!
И так все по кругу:колесо жизни ломает спицы,перетирает хребты, души, сердца, лица.Удел любой дружбы предательство,Живите, суки, и радуйтесь!
ЗайкамНе превращайся лишь в голос,Что дрожит в медном проводе.Или в комнате темной – в образ,что в мираж превратится на холоде.Не становись для меня лишь именем,Оно способно раствориться в памяти.Я пытаюсь отыскать те нити,Что свели нас на Старом Арбате.Просто знай, что я есть где-то…В мелком шрифте за белым экраном,В ярком блеске на пальце золотом,В твоих мыслях, за океаном.Я молю лишь не жить, как майя,С календарем, где неточные даты.Говори со мной, не переставая,И прощай, что использую маты.И держи меня крепче за руку,Как и раньше, засыпая рядом,жались мы с тобой нога на ногу,Хоть и жарко, и пот градом.Говори обо мне нашей дочери,Днем и ночью, когда светит лампа.И пускай ее первое слово,Непременно окажется «Папа».Наследил я вполне достаточно,Мысли, точно рыжие лисы.И похожи просто сказочнона мои, глаза нашей Алисы.Где еще раздобыть нам силы,Жизни счет, не сведя в ванной.Знаю, все это невыносимо,Чтобы вдруг оказаться правдой.Неминуемо ждет нас встреча,И поверь, на то есть причина,Я предчувствую возмущенье,Но ты мне обещала сына!
Не превращайся лишь в голос,Что дрожит в медном проводе.Или в комнате темной – в образ,что в мираж превратится на холоде.
Не становись для меня лишь именем,Оно способно раствориться в памяти.Я пытаюсь отыскать те нити,Что свели нас на Старом Арбате.
Просто знай, что я есть где-то…В мелком шрифте за белым экраном,В ярком блеске на пальце золотом,В твоих мыслях, за океаном.
Я молю лишь не жить, как майя,С календарем, где неточные даты.Говори со мной, не переставая,И прощай, что использую маты.
И держи меня крепче за руку,Как и раньше, засыпая рядом,жались мы с тобой нога на ногу,Хоть и жарко, и пот градом.
Говори обо мне нашей дочери,Днем и ночью, когда светит лампа.И пускай ее первое слово,Непременно окажется «Папа».
Наследил я вполне достаточно,Мысли, точно рыжие лисы.И похожи просто сказочнона мои, глаза нашей Алисы.
Где еще раздобыть нам силы,Жизни счет, не сведя в ванной.Знаю, все это невыносимо,Чтобы вдруг оказаться правдой.
Неминуемо ждет нас встреча,И поверь, на то есть причина,Я предчувствую возмущенье,Но ты мне обещала сына!
Знаю…Знаю, милая, ужасно, знаю,Что душой с тобой, а глазами,Я хожу по краюсвоих желанийИ под юбки бабские залезаю.Кто услышит, скажет, без истерик —Кобелиная его порода,и добавитпять своих копеек,Что таким останусь я до гроба.И чего мне в жизни было мало?Проходимец я, последний олух,Только лучше,знаю, не бывалоникому от мнений посторонних.Скольким говорил я у постели,Как пьянит любовь меня и ранит,Но любил ли ихна самом деле?Ни они, ни я уже не знают.Вот и мне порою станет страшно,Вскину голову, завою на луну,Скольких я любилуже неважно,Если я искал тебя одну.
Знаю, милая, ужасно, знаю,Что душой с тобой, а глазами,Я хожу по краюсвоих желанийИ под юбки бабские залезаю.
Кто услышит, скажет, без истерик —Кобелиная его порода,и добавитпять своих копеек,Что таким останусь я до гроба.
И чего мне в жизни было мало?Проходимец я, последний олух,Только лучше,знаю, не бывалоникому от мнений посторонних.
Скольким говорил я у постели,Как пьянит любовь меня и ранит,Но любил ли ихна самом деле?Ни они, ни я уже не знают.
Вот и мне порою станет страшно,Вскину голову, завою на луну,Скольких я любилуже неважно,Если я искал тебя одну.
Не жди меня…Не жди меня, милая, полно,Терзать и мучить себя.На месте моем кто угодноОкажется,только не яНе столь я завидный и важный,Не плачь от зари до зари.И все, что случалось однажды,За это себя не кори.Хоть горько мне это признаньеИ сердцу тревожно при нем,Но были уже расставаньяИ это переживем.Найди себе лучшего друга,Чтоб с ним было вам по пути,А наши дороги, подруга,Расходятся как ни крути.Ты слушала, временем скована,Мою неприкрытую ложь.Ведь знала, вернусь к тебе, Родина,Как только меня позовешь.
Не жди меня, милая, полно,Терзать и мучить себя.На месте моем кто угодноОкажется,только не я
Не столь я завидный и важный,Не плачь от зари до зари.И все, что случалось однажды,За это себя не кори.
Хоть горько мне это признаньеИ сердцу тревожно при нем,Но были уже расставаньяИ это переживем.
Найди себе лучшего друга,Чтоб с ним было вам по пути,А наши дороги, подруга,Расходятся как ни крути.
Ты слушала, временем скована,Мою неприкрытую ложь.Ведь знала, вернусь к тебе, Родина,Как только меня позовешь.
Подкаблучник?Я живу под каблуком,Боязно и нервно.Но себя и дураком,Я веду примерно.Много места здесь и света,Хоть и сквозняки,но помеха разве это?Мы не слабаки!Я люблю каблук безмерно,Больше, чем себя.Подкаблучник! – мне кричатстарые друзья.Что сказать им, я не знаю,Жизнь моя легка,Да, другой и не представлюя без каблука.Мне каблук во всем опораИ во всех делах,Все решается без спора,Он мне друг – не враг.Сам я хоть не из пугливых,Против перемен.С дискомфортом я воспринялновый лабутен.Ох, какое униженьеиспытал в тот раз,Как глаза мои слезилисьот бляскучих страз.Не берите на слабо,Долго я терпел:И мюлЕсы, и сабО,Лабутен – предел!Не тревожься, будь спокойна,В мире каблуков,факт вполне определенный —больше мужиков.Я сегодня протестуюпрямо у «станка»,Мне подошву бы любую,но без каблука.
Я живу под каблуком,Боязно и нервно.Но себя и дураком,Я веду примерно.Много места здесь и света,Хоть и сквозняки,но помеха разве это?Мы не слабаки!Я люблю каблук безмерно,Больше, чем себя.Подкаблучник! – мне кричатстарые друзья.Что сказать им, я не знаю,Жизнь моя легка,Да, другой и не представлюя без каблука.Мне каблук во всем опораИ во всех делах,Все решается без спора,Он мне друг – не враг.Сам я хоть не из пугливых,Против перемен.С дискомфортом я воспринялновый лабутен.Ох, какое униженьеиспытал в тот раз,Как глаза мои слезилисьот бляскучих страз.Не берите на слабо,Долго я терпел:И мюлЕсы, и сабО,Лабутен – предел!Не тревожься, будь спокойна,В мире каблуков,факт вполне определенный —больше мужиков.Я сегодня протестуюпрямо у «станка»,Мне подошву бы любую,но без каблука.
Воспоминания…Меня влекут туда воспоминания,Березы, запах лип и сумрака бульвар,Ее глаза, души моей терзания,где я любовь принял, как Божий дар.Под тенью лип уснувших в летнем зное,У пожелтевших трав, примятых тихим сном,Не сосчитав луны, нас было только двое,А боле? боле ничего кругом.Я трогал вас голодными губами,признаньями швырял наедине,Вы любовались мной, я восхищался вамиИ – только листья нам шептали в тишине.С покорностью вы целовали руки,Сползала ткань по узеньким плечам,и незаметно ветер о разлукенапел, но мы не вняли тем словам.То были мы забывшиеся в счастье,В ночном саду при свете фонарей,А ныне на душе ни капли прежней страсти,На месте том лишь разговор теней.
Меня влекут туда воспоминания,Березы, запах лип и сумрака бульвар,Ее глаза, души моей терзания,где я любовь принял, как Божий дар.
Под тенью лип уснувших в летнем зное,У пожелтевших трав, примятых тихим сном,Не сосчитав луны, нас было только двое,А боле? боле ничего кругом.
Я трогал вас голодными губами,признаньями швырял наедине,Вы любовались мной, я восхищался вамиИ – только листья нам шептали в тишине.
С покорностью вы целовали руки,Сползала ткань по узеньким плечам,и незаметно ветер о разлукенапел, но мы не вняли тем словам.
То были мы забывшиеся в счастье,В ночном саду при свете фонарей,А ныне на душе ни капли прежней страсти,На месте том лишь разговор теней.
Встреча…Я тебя повстречал случайно,Был июль, был тревожен закат.Равнодушно, неспешно, нечаянноВетер трогал твой скромный наряд.Прядь волос заплетал молча в косу,Согревал покидающим днем.У стены ты стояла курносаяИ, наверно, грустила о нем.Как хотелось спасти тебя нежную,научить отпускать и прощать.И такую кроткую, грешную,Никому, ни за что не отдать.Ты прекрасна была в этом образе,длинноногая горная лань.И хотелось мне взять твои волосы,И без устали их целовать.Так, наверно, мы мыслим на людях,Для бумаги, для памятных строк.Вот и я в своих тайных желаниях,вслух признаться никак ей не мог.Ну, а если без лишнего ропоту,Не взирая на внешность и стать.Я хотел тебя взять за ж@пу тутИ как следует отъеб@ть.
Я тебя повстречал случайно,Был июль, был тревожен закат.Равнодушно, неспешно, нечаянноВетер трогал твой скромный наряд.
Прядь волос заплетал молча в косу,Согревал покидающим днем.У стены ты стояла курносаяИ, наверно, грустила о нем.
Как хотелось спасти тебя нежную,научить отпускать и прощать.И такую кроткую, грешную,Никому, ни за что не отдать.
Ты прекрасна была в этом образе,длинноногая горная лань.И хотелось мне взять твои волосы,И без устали их целовать.
Так, наверно, мы мыслим на людях,Для бумаги, для памятных строк.Вот и я в своих тайных желаниях,вслух признаться никак ей не мог.
Ну, а если без лишнего ропоту,Не взирая на внешность и стать.Я хотел тебя взять за ж@пу тутИ как следует отъеб@ть.
«Отчаяние – унылое занятие…»Отчаяние – унылое занятие:водка, сигареты и распятие.Пределочерченный свойствами собственной памяти.Амнезия души, как диагноз,И сердца предательство.Совокупностьнезависящих от тебя обстоятельств.На губах пересохшее граффити,Слезы каплями на скатерти.Хочется бросить все,Да и послать всех к чертовой матери!
Отчаяние – унылое занятие:водка, сигареты и распятие.Пределочерченный свойствами собственной памяти.
Амнезия души, как диагноз,И сердца предательство.Совокупностьнезависящих от тебя обстоятельств.
На губах пересохшее граффити,Слезы каплями на скатерти.Хочется бросить все,Да и послать всех к чертовой матери!
ОтпустилаОтпустила меня, точно бросила,Словно камень с крутой высоты.И оставила в желтой осениДожидаться ее наготы.Ах! моя ты любовь недолгая,Ярко вспыхнула да прошла.Как расписка уголовнаяТы не стоила мне ни гроша.Ах! вы чувства зарытые во сердце,Где вы были, когда делал вид.Тонкий след на ее переносице,Отпечаток моих обид.Как терпела ты все безобразия?Как жила ты до этого дня?Я прошу для себя эвтаназии,Ведь любила ты верно меня.Будь я проклят, любви не распробовалСреди пресной, людской суеты.Я оставлен тобой в желтой осени,Сомневаться, любила ли ты.
Отпустила меня, точно бросила,Словно камень с крутой высоты.И оставила в желтой осениДожидаться ее наготы.
Ах! моя ты любовь недолгая,Ярко вспыхнула да прошла.Как расписка уголовнаяТы не стоила мне ни гроша.
Ах! вы чувства зарытые во сердце,Где вы были, когда делал вид.Тонкий след на ее переносице,Отпечаток моих обид.
Как терпела ты все безобразия?Как жила ты до этого дня?Я прошу для себя эвтаназии,Ведь любила ты верно меня.
Будь я проклят, любви не распробовалСреди пресной, людской суеты.Я оставлен тобой в желтой осени,Сомневаться, любила ли ты.
Страницаиз7
СкороКнижный режим