Менна

Пролог

Пролог

Где-то вдали протекает маленькая речушка, воздух, боже, как он манит меня, как я хочу в него погрузиться и больше ничего, ни о чем не думать, ничего не знать…

Звонок в дверь. Открыла мама, позвала меня, и я увидел на пороге своего друга Виталика. Мы сразу побежали в мою комнату, где я рассказал ему мой сон, в котором нет этого страшного вида и воздуха с привкусом металла на зубах…

В 2045 году случилось неизбежное: по территории России нанесли ракетный удар новым видом водородных бомб. Правительство погибло. Все города с населением более 100 000 человек были стёрты с лица земли. Остались только мы. Пережить удар смогли только очень отдаленные от центра сёла и маленькие городишки, но население вымирает очень стремительно.

Я был тогда 12 лет от роду, и я отчётливо помню, как небо затянуло черными тучами, солнце скрылось, и стоял такой гул, что у меня заложило уши. Моя мама была как раз дома, схватила меня и побежала в подвал, где мы и укрылись. А дальше наступил холод, который продолжается до сих пор.

Мы с мамой остались одни в темноте, в холоде, мы не знали, что тогда произошло и что нам делать, мы плакали, и в тот момент мама понимала, что мы сейчас здесь сгинем, и прижимала меня крепко-крепко к себе. Мороз начал подступать всё напористей. Мы закрыли все щели старыми одеждами, а люк, который вёл наружу из подвала, начал промерзать даже через нашу защиту, мама накинула на нас все одежды, что были, и начала потихоньку плакать.

Вдруг я услышал шум двигателя и скрежет земли, к нам сделал подкоп наш сосед, дядя Дима. Он быстро проник к нам, такой чумазый, и улыбался, когда увидел нас живыми, во все его 32 белоснежных зуба. Я думаю, что моя мама ему очень нравилась, и он просто не мог оставить нас умирать в нашем «убежище», которое по факту являлось погребом с соленьями под домом. Он быстро перетащил нас к себе и завалил проход землёй.

Вот у дяди Димы был настоящий бункер, с тёплой печью, одеялами и разными техническими приспособлениями. Он просторный, светлый и теплый, по всей видимости, он строил его как раз для таких целей. Являлся он полковником. Российской армии в отставке, и твердо знал, что этот день когда-нибудь настанет, и был к нему готов.

Мы были очень счастливы его увидеть, хотя поначалу очень испугали его машины для подкопов. Мама его обняла и тут же разрыдалась, дядя Дима сказал, что нам нужно быть сильными, чтобы противостоять этой беде.

Мы были так напуганы, что не знали, не могли понять, что случилось и почему так холодно в июне, что нам теперь делать. Дмитрий Иванович напоил нас чаем и начал рассказывать, что, по его мнению, случилось в России или в целом мире, а я спокойно устроился на печке и под весёлое потрескивание углей стал внимательно слушать, что же это такое.

Дмитрий рассказывал, что наше родное правительство плохо ладило с другими странами. Мы остались чуть не единственной страной мира, в которой остались углеводороды, и делиться ими мы категорически не хотели, так как мы втайне готовились к войне со странами Персидского залива за ресурсы, впрочем, и не только мы одни. Что случилось и как развивались дальнейшие события, Дмитрий Иванович, к сожалению, не знал, но вот что случилось в итоге, осознали мы все.

Так мы просидели около недели. Дядя Дима сказал, что хочет выйти наружу и посмотреть, что там и как обстоят дела, мы с мамой были категорически против, так как не могли знать, к чему это может привести, и мама за это время ещё более привязалась к нему, и я думаю, что впервые за долгое время она проявила симпатию к мужчине, ведь отец ушел от нас, когда я был ещё совсем маленьким, и никогда мне не звонил, и мама закрылась от мира мужчин, а вот наш сосед растопил лёд её души. Но дядя Дима всё-таки решил приоткрыть тугую утеплённую дверь и выйти. Я смотрел с замиранием сердца, он надел теплые рукавицы и приоткрыл дверь. В комнату тут же хлынул свежий воздух, но он был какой-то неестественно чистый и морозный. Я знал, как бывает холодно в январе, и однажды пошел в школу в минус 28, но эти ощущения были совершенно другими. Дмитрий Иванович сказал, что он просто высунет голову и посмотрит, а что делать дальше, решит по ходу дела. Мы смотрели, как он начал открывать тяжеленный люк, и тут раздался такой страшный крик, что у меня подкосились ноги, и я упал, мама подбежала к Дмитрию и резко его оттащила назад и захлопнула люк. Господи, как же он сильно кричал, я боялся смотреть, и мне становилось ещё страшней от того, что он, такой матёрый мужик, так кричал от боли. Я заткнул уши. Через какое-то время в комнате стало тихо, и ко мне подошла мама. Она обняла меня, и слеза по ее щеке покатилась и упала на пол. Я открыл глаза. О господи, дядя Дима лежал и стонал. Часть его лица была сожжена холодом, глаз стал стеклянно-белым и, видимо, он отмерз, холод был настолько враждебным и обжигал ткани моментально. Мама обрабатывала его щеку средствами от ожогов, и он постепенно пошел на поправку, ткани лица не отмерли, но ожог он получил очень сильный. Ночами он стонал, и когда боль была очень сильной, то мама колола ему обезболивающие, хорошо, что медикаменты он запас заранее. Так продолжалось неделю. Когда я проснулся утром, то дядя Дима уже сидел на стуле и пил чай, я благодарил бога, что он выздоровел, хотя твердо знал, что это целиком и полностью заслуга моей любимой матери, но всё равно, слава богу, всё обошлось. Он позвал меня, и тут я увидел, что его рука… его ладонь была не такая. Когда он лежал, я не обращал внимания, что он лежит в перчатках. Одна перчатка была снята с его руки, а вот вторая одета. Я не понимал, почему так. Дмитрий Иванович сказал мне, что всё будет хорошо, и приказал маме взять всё необходимое для операции. Его кисть отмерзла от переохлаждения, и это начало угрожать его жизни. Мама приняла решение отнять ее. Она взяла из шкафчика пилку для металла, вату и спирт. Мне заткнули уши ваткой, а дяде Диме ремнем завязали рот. Его рука начала тоже отмирать. Кисть черная, как уголь, и он кивнул маме, и она начала резать, я отвернулся. Что происходило дальше, я вспоминать очень боюсь. Какой оказалась сильной моя мама, что смогла отпилить кисть человеку. Кровь интенсивно лилась из места среза, и маме долго не удавалось ее остановить, может, она как-то не так пережимала жгутом? Я не знаю, дядя Дима увидел это, резко встал и приложил руку к раскаленной печи, он сильно закричал, что даже ремень на его рту не помогал, и он упал в обморок от такой невыносимой боли. Но это помогло как нельзя лучше, место спила запеклось, и кровь перестала сочиться, мама перевязала ее, и мы уложили его на кровать. Мама поставила ему капельницу с каким-то лекарством, мне сказала, что это нужно для очистки его крови. Дядя Дима лежал и только изредка постанывал, убедившись, что он в норме, мы и сами легли отдыхать, мама почти сразу уснула, а вот я никак не мог заснуть. Когда я проснулся, то меня уже с улыбкой позвал к себе дядя Дима, мой родной человек. Я обнял его и спросил, что случилось? Ответ мы с мамой получили страшный ответ. Жить на улице нельзя, сказал Дмитрий Иванович, мороз, о боже, мороз он ненастоящий какой-то, искусственный, как кислота, обжигает ткани, и тут по его небритой щетине потекла слеза, и он добавил, что я вас не могу спасти и что вероятней всего… Он замолчал на полуслове. Что думать, я не знал, и мама сидела рядом с таким лицом, что мы все притихли, и я гадал, что же будет дальше. Дальше было всё только хуже, ведь запас продуктов и воды начал подходить к концу. Мы прожили примерно неделю, рука дяди Димы начала потихоньку проходить, да и лицо более-менее затянулось. Мы заметили одну закономерность, входной люк был очень массивным и постоянно промерзал инеем, а вот в полдень и примерно до 14:00 он оттаивал, на ощупь был в разы теплее. И тот факт, что в эти часы на улице начиналась метель, и ее гул был отчетливо слышан. Моя мама предположила, что в эти часы, когда приходит буря, температура повышается, вот только до каких значений, мы не могли знать. Мама и дядя Дима что-то шептали друг другу, и после этого разговора он сильно задумался, я беспокоить его не стал.

На следующий день Дмитрий Иванович начал что-то чертить и писать какие-то заметки, на мои вопросы отвечал, что работает, но я краем глаза заметил, что это был рисунок какого-то костюма. Так и есть, дядя Дима готовит экипировку к выходу из убежища. Он твердо знал, что скафандр космонавтов умеет выдерживать такой холод, и ему нужно было изобрести что-то похожее, по крайней мере попытаться сделать максимально утеплённый костюм, ведь какова температура в часы бури, мы знать не могли, и он делал всё возможное, чтобы покинуть убежище и поискать нам продукты. Когда он озвучил нам свой план по выходу из убежища и что костюм должен помочь ему преодолеть холод, он говорил, что мы должны помочь ему сделать его, так как один он точно не справится, да и ещё с отсутствующей кистью. Мы все дружно принялись за работу и без лишних вопросов стали расшивать старые теплые одежды. Мама толстой иглой сшивала разный материал друг к другу. Тут был и брезент, и шерсть, и мешковина, разные свитеры в одно большое скафандроподобное одеяние. Получился он очень тяжелый, и если бы меня таким накрыли, то я бы вряд ли встал. Это одеяние было сшито из трех разных фуфаек, под низ вшита овечья шерсть с прослойками брезента от палатки, а снаружи мы обработали её гудроном, который так кстати оказался на верстаке убежища, правда, пришлось его растопить, только зачем мы это сделали, я не понимал. Утеплили сапоги, которые мы одели поверх этого скафандра, хорошо, что тут были размера так 48, меньше полезли бы вряд ли. Сделали толстенные рукавицы, которые так же смазали гудроном. С шапкой всё обстояло сложнее. Сначала сделали каркас в виде шлема, а потом нашили на него мех и кожу, на глаза сделали прорези под очки, но их не оказалось, и поэтому мы разбили бутылки из-под водки «За милых дам» и вставили донышки и глазницы. Получился реальный скафандр, ну или костюм водолаза. Выглядел он, конечно, очень громоздко и неказисто, и весил все добрые пятьдесят килограммов. Я был так рад за нашу проделанную работу, и мне казалось, что эта та самая надежда, которой нам не хватает, и что благодаря этому мы сможем выдержать достаточно долго, чтобы нас спасли. Мы все смотрели на костюм с умилением, и я предложил дать ему имя, я назвал его «Баня», потому что он нереально теплый. Дмитрий Иванович согласился со мной, что название хорошее, но всё-таки предложил назвать его «hope», что в переводе с английского означало «надежда». Мы, конечно, согласились с ним, ведь надежда нужна нам сейчас как воздух.

На следующее утро дядя Дима начал собираться на разведку, одели мы его с трудом, костюм весил, конечно, добротно, да и амуниции было достаточно. Взял и фонарь, и военную лопатку, рюкзак, само собой. Он стоял перед нами такой громоздкий и важный, как рыцарь в латах, а его шлем был весьма смешной. Опустился буран, и дядя Дима завел таймер на часах, помахал нам рукой и устремился к выходу. На часах как раз было около полудня, он подошел к люку и посмотрел на нас, мы замерли в ожидании, и он дернул дверь. К нам тут же ворвался холодный воздух. Странно, нет этого леденящего чистого воздуха, всё как всегда. Ничего сверхъестественного, ну, мороз примерно градусов 30, я и раньше знал подобные ощущения, но всё равно мне было страшно, мы же не знали, как теперь ведет себя мороз и какие у него теперь свойства, а что, если взрывы его как-то изменили? Может, наш новоявленный разведчик сгинет там, и мы тогда точно долго не протянем? Это чувство не покидало меня, но тут дядя Дима крикнул, что всё хорошо и ему совершенно не холодно, закрыл накрепко люк и отправился в путь.

Глава 1.

Ложные надежды.

Из воспоминаний Дмитрия Ивановича. Когда я вышел наружу, то мне ничего не показалось странным, я даже как-то удивился и задался вопросом: а где же эта мёртвая земля, выжженная холодом? Затянутое небо серого цвета, ветер холодный, пронизывающий до костей, совсем не холодно, ну, по крайней мере, градусов около сорока, кругом иней толстенным слоем, и всё вокруг мертво. Деревья стоят как остовы, черные и мертвые, земля, окутанная снегом и промерзшая далеко вглубь.

Я начал свой путь. Вышел из проулка и по улице начал продвигаться в магазин. Вьюга пыталась свалить меня с ног, сапоги углублялись в снег. Мне приходилось часто протирать стекла, так как снег на них налипал и затруднял и без того плохую видимость. Так я прошел около полукилометра. По времени это было около пятнадцати минут. Вдалеке около магазина я увидел силуэт человека. Я начал кричать и махать руками, но силуэт стоял неподвижно, быть может, он просто не видит меня из-за метели? Я начал приближаться к нему так быстро, как только мог. Когда я подошел ближе и наконец-то разглядел через стекло, кто это, о господи, отшатнулся я, фигура была мужская и полностью промерзшая. Если бы его толкнуть, он раскололся бы, как фарфоровая фигурка, он полностью превратился в лед. На его лице не было гримасы ужаса, и выглядел он вполне обычно, на что я понял, что замерз он на считанные доли секунды. Я его узнал, узнал человека, который умер так быстро, что даже не понял этого. Это был наш местный электрик Леха, я знал его, но чтоб он был мне друг или просто приятель, то нет, просто знакомый. Я знал, что что-то подобное смогу увидеть снаружи бункера, но не знал, что это случится так скоро.

Я целенаправленно шел в сторону магазина, чтобы пополнить запасы провизии. Дорога к нему займет еще около 10 минут, я ускорил шаг. Ага, вот он, небольшой киоск синего цвета под названием «Встреча». Двери были открыты, и я заметил силуэты, так как дверь была стеклянная. Я открыл дверь. От моего усилия она разлетелась на маленькие стеклянные кусочки. Внутри было 3 человека. Они смотрели в сторону двери, и их взгляды я отчетливо ощутил на себе. Видимо, они вглядывались после взрыва на улицу, а холод опустился моментально, так они и промерзли. Я узнал продавщицу Марию. Она стояла в халате с голыми плечами. Двух других я не узнал, это какие-то местные бабушки, которые пришли, как обычно, за новостями и свежим хлебом, но тут они и закончили свой век. Я про себя произнес заупокойную молитву, перекрестился и пошел дальше продолжать свою миссию, медлить мне было нельзя. У меня появилось сильное желание снять шлем, дабы полностью удостовериться, что опасность миновала, и что в обычной шапке в помещении жить во время бури можно, а то голова от очень заболела, ведь смотреть через эти стекла вообще тяжело, но тут мой внутренний голос меня остановил. Я не стану рисковать, меня очень ждут дома. Я не стал терять время и начал высматривать что-то съестное под прилавком. Конечно, все стеклянные тары оказались полопавшими, там и соки, и огурчики, и так далее. Я взял всю тушенку, сгущенку, взял из холодильника мясо, куры, масло. Набрал я в итоге четыре большие сумки продуктов, и теперь мне предстоял марш-бросок до моего убежища. Всё, теперь точно пора идти, я стал пробираться сквозь фигуры мертвых бабушек, и уже перед самым выходом я услышал стук упавшей тяжелой конструкции, как я думал, я обернулся и от увиденного я сильно отшатнулся и упал на землю. Видимо, нечаянно я задел одну из бабушек, и она упала на пол и раскололась на части, жуткое было зрелище. Когда я пришел в себя от пережитого мной страха, то понял, что я не могу подняться, костюм реально был тяжеленный. Времени у меня оставалось катастрофически мало, и я принял решения его снять, расстегнул молнию и выпрыгнул из него. Очень холодно стало, моё тело быстро сковывал холод. Я быстро поднял комбез и надел его, взял сумки и бегом побежал в сторону дома. Шел я той же дорогой, что и туда, местами останавливался перевести дух и прислушивался к окружающему звуку, вдруг кто-то заметил меня и зовет на помощь, но слышал только одну мертвую, гробовую тишину.

Я довольно быстро продвигался, и вдалеке уже виднелся мой дом, как я заметил еле разборчивый из-за бури след, он был явно не мой, но, по всей видимости, это нога взрослого человека, довольно свежий след, так как я тут проходил буквально час назад, и их не было, моей радости не было предела, когда я осознал, что кто-то ещё из моего ареала обитания выжил. Мне нужно было как можно скорей пойти по этим следам, бегом я побежал за ними, то есть за их хозяином. Следы перешли на другую улицу, соседнюю с моей. Улица была длинная, и я пытался разглядеть хоть кого-то, но мои импровизированные окуляры всячески мешали этому. Я решил снять шлем и вглядеться, вдруг увижу что-то, тем более снег заметает следы очень быстро. Отщелкнув крепления шлема, я быстрым движением снял его со своей головы, и тут же увидел примерно в восемьсот от меня силуэт. Вот он, хозяин следов, бежит куда-то целенаправленно и довольно быстро, я не растерялся и погнался за ним. Сумки и громоздкий костюм мешали, сильно затрудняли передвижение, но я всё-таки начал сокращать дистанцию, и когда более-менее подобрался, то начал кричать ему вслед, он никак не хотел останавливаться, будто он не слышал меня из-за бурана. Силы начали стремительно покидать меня, и тут я вытащил из сумки банку тушёнки и кинул в этот силуэт. Каково было моё удивление, когда от удара банки в спину человек не только не остановился, а, наоборот, прибавил шаг, погоня продолжается. Ценой неимоверных усилий я всё-таки его догнал, взял на плечо и повернул к себе с такой силой и злостью, что он упал. Человек быстро снял свой шлем, и тут передо мной оказался Витя Баринов, который, по всей видимости, сразу узнал меня и так решительно и с неимоверным напором сказал мне: «Дима, время на исходе, бегом за мной, ко мне в убежище, иначе сейчас мы все погибнем». Витя взял одну мою сумку, и мы побежали к нему. Я так вспотел, что пот лился внутрь костюма градом, отчего я совсем перестал видеть происходящее, я постоянно протирал свои окуляры, но это не помогало. У Виктора был комбез очень крутой, там и противогаз, и расшит оленьей шкурой сверху. Было видно, что он заводской и разработан как раз для этих целей. Он был лёгок и удобен, и тот факт, что он накинул на него оленьи шкуры, по моему мнению, его не отягощал. Может, арктический спецназ? Небо начало проясняться и делало это стремительно, Витя кричал, чтобы мы бежали изо всех сил и что осталось чуть-чуть. Я почувствовал на себе, как резко стало моментально холодать, и стёкла стали покрываться инеем. Из-за того, что я очень вспотел, у меня тут же замёрзли ноги, и я начал осознавать, что пошевелить ими я почему-то не могу, изо всех сил я начал звать Виктора, он увидел, подбежал, взял меня и потащил в убежище. Я потерял сознание. Очнулся я у печки. Виктор перебирал продукты, которые он, как и я, нашел на вылазке, моего пробуждения он не заметил. Мои ноги ломило так сильно, они замёрзли, что я думал, что пальцы уже никогда работать не будут. Виктор снял с меня обувь и положил ногами к печке, скорее всего, я проснулся от жара, и ноги сильно жгло не от печки, а от того, что они стали размораживаться. Я кашлянул, и Виктор обернулся, он сказал, что я молодец, и улыбнулся. Он подошёл и дал мне стакан с самогоном, а выпил залпом, и мне стало гораздо теплее, ноги стали приходить в норму, и пальцы я начал чувствовать, потом он дал мне горячий чай с сахаром, я выпил его аккуратно, остужая. Виктор сказал мне, что он очень рад нашей встрече, пожал мне руку, и между нами завязался душевный разговор о том, что случилось, как я потерял кисть и первый раз узнал, что такое холод, и что нам теперь делать. Я рассказал ему, что сильно переживаю за своих соседей, ведь они думают, что я, вероятней всего, погиб, холод уже вовсю господствует снаружи, а от того, что он мне сказал, я пустил слезу, ведь надежды на спасение больше, по всей видимости, нет.

У Виктора есть сын Станислав, он служил капитаном в военной части связи, и незадолго до самого удара рассказал отцу всё по телефону. А дело было так. Разработка нового вида вооружения всегда шла полным ходом, деньги бюджета никогда не жалелись, и у развитых стран, и с появлением климатических бомб в Объединённых Арабских Эмиратах поставило эту страну на вершину военной мощи, так как одна боеголовка могла поразить 10 000 кв. м., а по нам выпустили 266 зарядов. Но ОАЭ активно вело торговлю с другими сверхдержавами, и это было очень большой тайной. Кто тогда ударил по нам, мы никогда не узнаем, но то, что мы ударили в ответ по Канаде, вызвало цепную реакцию по всему миру, апокалипсис подкрался внезапно, наши ПВО не смогло остановить даже 50% и по нам жахнуло так, что атмосфера выгорела в местах удара, и сильный мороз из космоса беспрепятственно проникал на землю. Но почему-то она восстанавливается на час или чуть более времени, поднимается буран и разносит воздух по планете, и тем самым блокирует значительную часть космического холода. Удары распространились на всю планету, ударяли, кто чем может, были и атомные, и водородные, и климатическое оружие, что привело к полному опустошению флоры и фауны Земли, мест для обитания не осталось. Отсутствие растительности скоро скажется на уровне кислорода, земля, вероятней всего, восстановится лет через восемьсот, ну или солнечный ветер сдует её окончательно, и мы превратимся в Марс. Но узнать нам это точно не суждено, рассказывал Витя.

Виктор знал, что сын сейчас в бункере, что он жив и что они больше никогда не встретятся. Я его приободрил словами, что, возможно, всё исправится и что всё будет хорошо. Он махнул рукой, и слеза тоски потекла из его и без того потухших глаз, тем более, совсем недавно у него родился внук, и осознание того факта, что жизни хорошей для него, скорее всего, не будет. Такие бункеры не рассчитаны на постоянное проживание. Я думаю, что он уже смирился с вероятной утратой, но где-то в сердце ещё трепетала искра надежды, что хлад уйдет, такой далёкой и такой ложной.

Я рассказал Виктору, что мне нужно в бункер, где меня ждут Артем и Марина, мои соседи, и это моя новая семья. Виктор ответил, что мне повезло тянуть эту новую ношу в компании, по крайней мере, с ума сойти уже точно не получится. Путем наблюдения Виктор вычислил, что время от полудня до 13:45 относительно безопасно, и что я могу отправляться завтра. Я рассказал, что тоже это узнал опытным путём, рассказал ему про люк, как он начинает промерзать при начале морозов.

Бункер, куда меня привел Виктор, был гораздо лучше моего и был построен по индивидуальному заказу. В последние годы ходили всякие разговоры, и люди начали задумываться о безопасности своего рода и сооружать такие вот бункеры, а вот у меня денег было всегда немного, и я соорудил бункер сам, получился он довольно хорош, раз мы в нём живём после катаклизма. Вместо дров Виктор использовал газ, он глубоко закопал цистерну с газом как раз на такой случай, хватит её очень надолго. Система отопления трубная, а энергию добывал генератор, который так же работал на газу, туалет, ванная комната, газовая плита, всё здесь имелось, живи хоть век. Только вот с вопросом провизии случился конфуз, он запас только консервы и больше ничего, это и было причиной покинуть бункер и идти к своему знакомому за провизией, но только ему никто не открыл, Виктор говорил, что там никого нет, и, видимо, хозяин не успел прийти в него и где-то сгинул. Хорошо, что я так много насобирал продуктов, я поделился с ним, дал ему рожки и куриные ножки, а у него взял консервы, так их было предостаточно. Вот так и незаметно за нашими разговорами время пришло ложиться спать, я даже представить не мог, как там сейчас обливаются слезами мои родные соседи, но думаю, что они обрадуются, когда я завтра приду к ним в бункер с полными сумками еды. На следующее утро я начал подготовку, проверил комбез и поставил рядом пакеты. Виктор смотрел на меня и сказал, чтобы я подождал его чуть-чуть. Он ушел в кладовую и зашумел там. Он говорил мне, что весь лишний хлам из дома хранит здесь, но я как-то пропустил это мимо ушей. Когда он вышел, то его улыбка была настолько широка, что он аж сиял, Виктор протянул мне новый шлем, почти такой же, как у него, он был настолько крутой, что я взял его и тут же примерил. Был он как раз, тут и защита глаз, ночное видение, и состоял он из композитных морозостойких материалов, я был несказанно рад этому, но это было не всё. Виктор протянул в мою сторону протез кисти руки, я спросил его, откуда у него есть такое оборудование? Он только ответил, что, мол, там у меня всякого добра навалом. Я примерил протез, был хороший, современный. Виктор сказал, что он должен работать, мы включили его, но он не слушался, я даже пальцем не смог пошевелить. Мои глаза потухли, и я принялся его снимать, Виктор расхохотался и сказал, чтобы я повернулся, конечно, я возмутился его смеху, но перечить не стал, Виктор приложил на мою шею какую-то монетку, и она впилась в меня острой иглой. Теперь включай протез и попробуй заново, сказал Виктор. После нажатия кнопки включения я замер, Виктор сказал подвигать пальцами, и вот чудо, они стали двигаться, как раньше, с такой же неописуемой точностью и проворством, я тут же пожал протезом ему руку и обнял своего нового друга, моему счастью не было предела. В назначенное время я был готов выходить, Виктор дал мне рацию для связи, теперь мы могли с ним вместе выходить на вылазки, и он сказал, чтобы я по приходу по рации ему сообщил. Время икс наступило, буран на улице разыгрался, Виктор пожелал мне удачи и открыл двери бункера, я вышел и отправился в сторону дома. Всё было как обычно, относительно не холодно, буран шумел, и ветер нёс пыль очень сильно. Шлем, что дал мне Виктор, очень упростил мне передвижение, да и обзор был идеальный. Дошел я быстро, вот уже виднеется мой дом. Когда я подошел, то на секунду замер, подбирая слова, которые скажу Марине, ведь знаю, что они меня уже оплакивают. Я постучал в люк, Марина открыла его, и я пулей влетел и закрыл за собой. Ко мне тут же подлетел Артем и начал плакать, Марина рыдала в стороне, и через какое-то время подошла и так сильно обнимала, что я и сам расплакался. Скинув с себя сумки еды и сняв комбез, я видел в глазах Марины вопрос, как я смог выжить? Я сказал своим соседям, что встретил Виктора, что заночевал у него и как он подарил мне руку, шлем и рацию. Я сказал Марине, что мне нужно выйти на связь, включив рацию и настроив нужный канал, я услышал на той стороне знакомый голос, отрапортовав Виктору всю информацию, я выключил рацию, Виктор только сказал, что рад за меня и чтобы мы теперь всегда держали связь. Время как раз было обедать, Марина разогрела консервы и отварила макароны, я сел за стол и начал рассказывать им, как я сходил в поход, опуская детали встречи мертвых людей, Артем был ребёнком, и травмировать его я не хотел. Они слушали и яростно глотали эти клочки информации, что я им давал, и в какой-то момент заметил в глазах Марины, что она ждёт ответа, как нам быть, что им ответить на тот момент, я не знал, не знал, как дать им надежду, которой нет.

Глава 2.

Исход

На следующее утро дядя Дима принялся за работу, он работал с картами местности, я сидел около него и пристально смотрел, как он что-то считает и вымеряет, ставит какие-то заметки. На мои просьбы поделиться со мной о своей работе он отвечал, что сейчас не время и чтобы я какое-то время его не отвлекал. Так прошли три дня. Дядя Дима работал, мама занималась хозяйством, а холод то приходил, то отступал. Раньше я любил гулять на улице, ездить на велосипеде, а сейчас я просто сижу и пытаюсь хоть чем-то занять себя, я думаю, что с приходом катастрофы моё детство закончилось и я незаметно повзрослел. Также я заметил, что запасы, которые принёс дядя Дима, заметно опустели, наверное, скоро будет новая вылазка! Думал я, и я очень сильно хочу выйти с дядей Димой, ведь я уже взрослый и не боюсь холода. Поначалу я очень пугался, когда включалась рация, но очень хотел послушать, о чем разговаривают эти мужчины, но дядя Дима провожал меня в другой конец убежища, а сам говорил очень тихо и постоянно записывая что-то в блокнот.

После обеда нас к своему рабочему столу позвал Дмитрий Иванович и сказал, что расскажет нам, как обстоят дела на самом деле. Дмитрий Иванович сказал мне, что я уже достаточно взрослый, чтобы всё это знать. Дело в том, что продукты быстро кончаются и жить здесь больше нет необходимости, мы должны будем покинуть наше убежище и отправиться жить к Виктору, говорил Дмитрий Иванович, у него большие запасы тушёнки, какое-то время мы проживём, а вот потом что делать будем, это как раз нам и предстоит выяснить. Мы разработали с Виктором план, как выбраться отсюда и куда отправиться, у меня есть рация, как вы могли заметить, а у Виктора станция для связи, говорил он, по ней мы и должны будем найти место, куда нам перебраться, их должно быть достаточно много, разные правительственные бункеры и так далее, тем более, добавил Дмитрий Иванович, все предпосылки к этому имеются. Я открыл рот и внимательно слушал, для себя уяснил одно, что скоро я выйду на поверхность, и это прекрасно и ужасно одновременно.

На следующий день Дмитрий Иванович засобирался к Виктору, у него появились мысли, куда можно перебраться, и, как говорил он, нужно попробовать связаться с потенциально возможными безопасными местами. В безопасное время мы с мамой помогли ему надеть комбез, он взял тубус с документами и вышел на улицу, сказал, что его не будет сутки, так как от Виктора он не успеет возвратиться назад до опускания холода, там и заночует. Он оставил нам рацию, сказал, что когда придет на место, обязательно выйдет на связь, а вот если всё получится, то мы перейдем к Виктору в ближайшее время. Он ушел. В убежище стало как-то неуютно, время шло чрезвычайно долго, и мама заметно стала нервничать. Мы ждали сигнала где-то час, тут рация включилась, и на той стороне знакомый голос сказал нам, что добрался и что им с Виктором нужно поработать, сказал, чтобы мы не грустили, и выключил рацию, мама заметно повеселела, да и я, что тут скрывать, был очень рад. Мама позвала меня к себе жестом руки, обняла меня и сказала, что всё скоро изменится и что мы непременно выживем и жить будем замечательно, может, холод отступит, говорила мама, тут я заметил, что мамины глаза заблестели от слёз, она обняла меня так сильно, что я не знал, что и сказать на это. Мама говорила, что очень меня любит и что я такой смелый и хороший мальчик, и как ей со мной повезло.

Мы занимались своим делом, я читал книгу, мама готовила ужин, время подходило к вечеру, ветер давно стих, и я знал, что там снаружи вовсю господствует смерть. Наш покой неожиданно потревожила рация, которая звуковым сигналом уведомила нас о предстоящих переговорах, мама включила, и дядя Дима начал кричать, что они нашли, куда нам можно отправиться, что они уже связались с выжившими, договорились о нашем переезде и что нас эвакуируют на машине. Как же я в тот момент прыгал от радости, мама лила слёзы радости, а дядя Дима на том конце говорил, что теперь-то в безопасности. Я не понимал, как всё это пройдет и как вообще машины могут ездить по такому морозу, но я очень хотел на это посмотреть! Теперь я представлял, какое большое приключение нам предстояло и что награда за него так высока – и это жизнь.

На следующий день мы с мамой начали собирать вещи и продукты по сумкам, ведь скоро нам предстояло выйти и идти по поверхности. От осознания того, что теперь улицу, где я постоянно гулял и играл в траве, называют поверхностью, мне становилось откровенно не по себе. Ближе к обеду нам по рации сообщили, что дядя Дима и Виктор отправляются за нами. Сегодня мы точно не пойдем назад, и поэтому заночуем все вместе, а вот завтра в безопасное время двинемся в путь. Я был так счастлив этому, хотя и боялся неизвестности и вообще не знал, куда мы в итоге собираемся и как нас эвакуируют. Люк начал оттаивать, и это значит, что мужчины вышли в поход, ожидание дорогого мне человека было изнурительным, время тянулось крайне медленно. Примерно через один час к нам в убежище постучали снаружи, мама открыла, и тут зашли двое тепло одетых матерых мужчин. Костюм Виктора был шикарен, такой красивый термокостюм, по всей видимости, он был лёгок и невероятно теплый, и было видно, что он сшит на заводе специально для этих нужд. Дядя Дима обнял маму и поцеловал, а Виктор пожал руку мне, и нас познакомили. Мама предложила садиться за стол, она всё наготовила и постелила новую скатерть. Мы уселись обедать. Мама наложила нам плов и налила компот из ягод, все были голодные, поэтому накинулись, Виктор съел ложку маминого плова и сказал, что это нереально вкусно, и тут у него полились слёзы, он говорил, что вспомнил жену, и в груди стало неимоверно тяжело, что слёзы сами полились, дядя Дима достал из сундука наливку, они налили и выпили. Хорошо пообедав, Виктор начал рассказывать нам, что он раньше работал на вахте на крайнем севере, выполнял сварочные работы в минус 50 градусов, и что этот костюм – ничто иное, как костюм полярного сварщика, а замкнутая система дыхания встроена для предотвращения попадания сварочных газов в легкие с морозным воздухом. Для современных условий он оказался весьма кстати. Дядя Дима взял слово, начал рассказывать, что же нам предстоит завтра и куда мы собрались в итоге. Виктор говорил, что они получили сигнал от энергобазы, она находится примерно в 100 километрах от нас, и там живет колония выживших людей, это в основном ученые с семьями, и их немного, а вот места питания и тепла как раз достаточно, и что они ищут выживших на пустоши и нашли как раз нас. Виктор говорил, что это они первые вышли на связь, когда мы открыли эфир на рации. Термоядерный реактор находится посередине колонии, и от него исходит устойчивое тепло, которое подается во все здания комплекса, а когда приходит хлад, то сотрудники станции включают его на максимум и тем самым предотвращают замерзание предприятия. Им нужны работники, чтобы все смогли выжить, нас эвакуируют. У них имеется транспорт, который также стоит в теплых подземных боксах, а некоторые склады они переоборудовали в теплицы для выращивания овощей, да и ко всему этому они выезжают на вылазки за провиантом. Также нам говорили, что они получают сигнал из московского метрополитена, что там тоже выжили люди, порядка 45 000 человек, они закрыли гермоворота и пережидают, когда атмосфера восстановится. Мы с вами приняли решение присоединиться к команде термореактора, вот там мы и продолжим бороться за жизнь вместе, теперь у нас есть обязательства перед этими людьми, так что, как бы тяжело нам ни было в будущем, давайте советоваться и жить на новом месте нашей маленькой, дружной и новой семьей. Я выслушал мужчин на одном дыхании, они выпили еще по одной рюмке наливки и начали о чем-то беседовать о своем, я отошел от стола к печи и занялся чтением книги, так и заснул. На следующее утро мы начали подготовку к выходу из убежища. На меня надели всё теплое, что было, собрали маму, собрали всё, что нам было нужно, так как в убежище мы больше не вернемся и взять нужно было всё. Я очень ждал, когда начнется тот долгожданный час безопасности, чтобы первый раз в своей новой жизни выйти из этого убежища и посмотреть, что же там… снаружи. Буран начался почти как обычно, ну, может, с опозданием минут в десять, но это было нормально. Мы все стояли во всеоружии, одетые, с сумками наперевес, а Виктор держал меня за руку. Я очень хотел идти в его шлеме, а вот на меня надели две шапки и сверху обязали шарфом, хорошо, что хоть я нашел старые мотоциклетные очки и одел их, а то была велика вероятность, что меня укутают целиком, и я ничего не увижу. Дядя Дима вышел первый, осмотрелся и крикнул нам, что всё хорошо, мы, взгромоздивши на себя рюкзаки, вышли на поверхность.

Первое, что я почувствовал, так это свежий воздух, такого чистого я никогда не вдыхал, Виктор сказал, что это он такой пришел к нам с самых верхов атмосферы, я подышал полной грудью еще пару секунд, а то спёртый воздух убежища мне порядком надоел. Дядя Дима сказал, что медлить нельзя, а идти нам очень далеко, и мы двинулись. Мотоциклетные очки были самое то, я смотрел по сторонам, узнавая знакомые пейзажи, только всё было промерзшее и чёрное. Мы прошли где-то с километр, пыль от бурана летела везде, и становилось труднее смотреть, да и холод был страшный, что я начал потихоньку задрёмывать, не знаю, с чем это всё связано, но всё-таки. Тут я обо что-то споткнулся и упал, мама подняла меня, и я посмотрел, что же это такое за кочка? Но то, что я увидел, повергло нас в шок, это был ребенок, возрастом как я, я отвернул голову, чтобы не узнать, кто это, ведь это мог быть мой одноклассник. Когда это увидела мама и наклонилась, чтобы рассмотреть, так как из-за бурана не видно ничего, она вскрикнула: «Боже мой, Миша». Теперь я всё понял. У меня в классе был один Миша, и мама его знала в лицо, других детей из классов постарше и помладше она вряд ли знала, а вот его наверняка. Я посмотрел ему в лицо. Оно было как на снимке или, скорей всего, как на старинном снимке, бело-серое. Тело было заметено пылью, только лицо и осталось. Миша Артемьев, я с ним не дружил особо, чтобы отреагировать как-то более чувствительней, я сказал маме, что всё хорошо, что я знал, что могу увидеть такое. Дядя Дима махнул нам рукой, что, мол, нельзя тормозить, и мы пошли вперед еще быстрей.

Мы подошли к местному клубу. Дом Виктора был за ним, и нам пришлось идти сквозь него. Перед входом в клуб дядя Дима приказал нам остановиться, мы встали. Он подошел ко мне и сказал, чтобы я закрыл глаза как можно сильней и никуда не смотрел, так как вход в убежище нельзя знать даже мне. Я удивился, конечно, мол, что тут такого, правила нарушать не стал, а вот позже я понял, что он мне слукавил. В клубе было много трупов. Люди, которые в момент атаки были неподалеку, забежали в клуб, там и сгинули, смотреть мне на это было никак нельзя, ведь тамошние тела были еще и сильно покорежены, да и их вид на мою детскую психику оказал в тот момент неизгладимое впечатление.

Когда наша группа подошла ко входу, мне разрешили открыть глаза, ведь вход был на глубине, я должен был спускаться по обледенелым каменным ступеням осторожно. Конечно, убежище Виктора было на такой недосягаемой глубине, что там можно жить вечно, вопрос только в пище. Когда мы зашли, то сразу попали как в квартиру, всё было на своих местах, даже телевизор есть, и, как мне потом сказал Виктор, фильмов там было порядка десяти тысяч штук. Виктор сказал, чтобы мы располагались. Мне дали теплый матрас и мягкую кровать, шкафчик. Когда мы разделись и сели за стол, то нам всем предстоял разговор, как быть с автомобилем, который приедет, и как его разместить в тепле, что брать с собой, и так далее, организационных вопросов было много. Виктор сказал, что так как мы покинем его убежище навсегда и оно уже никому не будет нужно, то стоянку нужно делать так, чтобы машина опустилась в бункер или, может быть, заехала. После долгих обсуждений мы решили сделать заезд автотранспорта. Работа предстояла чрезвычайно большая. Нужно было сделать большую траншею для заезда машины под углом, не говоря уж о том, что нужно пробить толстенную бетонную стену бункера и оборудовать стоянку. Виктор и дядя Дима набросали план работ, рыть будут из убежища, сначала пробьем бетонную стену, далее сделаем утепленные ворота, потом траншея, через каждый метр будут теплые шторки. Как только траншея будет пробита и вычищена, мы приступим к изготовлению ворот снаружи, утеплению их, так как в готовом виде без утепления мы все замерзнем от такой большой дыры моментально. Примерно нам дел на месяц, не больше, мы роем, а Марина занимается шитьем и утеплением.

Наши мужчины после совещания выпили на двоих бутылочку коньяка «Арарат» и улеглись спать, мы с мамой поели каши с тушёнкой и включили телевизор, новый сигнал он, конечно, не принимал, да и это не требовалось, фильмов-то было очень много, мультики в том числе, я смотрел и заснул. Проснулся уже от стука молотков и сверления перфораторов, мужчины начали свою работу, пыль стояла страшная, поэтому и отгородили место работ навесом из прозрачной плёнки, а они надели противогазы. В конце каждого рабочего дня мы с мамой проводили уборку и готовили пакеты с мусором для выбрасывания их наружу, я сам выходил в буран и выносил их подальше, выбрасывал мусор и заносил назад мешки. В эти минутки свободы я осматривал поверхность, маленько даже прогуливался, всё было промерзшим, постройки от такого сурового климата начали ломаться и крошиться, ни животных, ни птиц, ни растений. Из школы я знал, что без растений невозможно получение кислорода, тогда почему мы ещё дышим? Быть может, на экваторе тепло и растут пальмы и цветы, и это именно они создают кислород, а сильный ветер несёт его? Вопросов было у меня много, но уже пора возвращаться, я спустился в бункер и закрыл за собой люк. Копка шла очень медленно, на мой взгляд, хотя мужчины говорили, что идут по графику, я так не думал, но их авторитет заставлял им верить. Ближе к поверхности копалось легче, но на скорость работ это никак не влияло, мама попутно укрепляла траншеи и утепляла его, как говорил Виктор, а уже под конец мужчины копали только в безопасное время, так как возник риск докопаться до поверхности и пустить клад в дом, а на данном этапе мы были не готовы к этому. Работа продолжалась не месяц, как говорил Виктор, а целых два, и вот наконец-то была закончена полностью. Траншея готова. Место прокола бетонной стены мы утеплили лучше всего, а ворота на конце мы поставили железные и прошили изнутри всем тёплым, чем только можно. Притащили мы их с забора соседа Виктора, они идеально там подошли по габаритам. Данное инженерное решение показало свою эффективность во время прихода хлада, конечно, 75 процентов траншеи полностью промерзало, и мы боялись, что оно треснет от холода, но всё обошлось, и по приходу бурана более-менее приходило в своё изначальное агрегатное состояние. Виктор и дядя Дима решили не медлить и включили рацию, чтобы передать сигнал SOS, на том конце сигнал приняли, ещё раз удостоверились, что транспорту ничего не угрожает, и пообещали завтра выслать машину, а нам, в свою очередь, быть готовым её разместить. Также сказали, что, как только команда будет готова, то с нами тут же выйдут на связь, и если мост между нами установится и мы дадим согласие, то операция начнётся немедленно. Для нашей небольшой новой семьи это было историческое, судьбоносное событие. Рацию мы включаем как раз во время штиля, сигнал очень чистый и слышно отменно, но в этот раз что-то пошло не так. Рация на заданной чистоте молчала, нам ничего не оставалось, как посмотреть, всё ли в порядке с антенной, которая стоит на территории бункера. В разное время она сильно промерзала, и сигнал пропадал, хорошо, что мужчины умели это чинить, они просто поливали кипятком на неё, и антенна тут же оттаивала, и сигнал возобновлялся. Виктор ещё что-то там подкрутил, и мужчины вернулись в бункер. Мы включили рацию впервые в буран, но сигнал поймать мы не смогли, Виктор поставил автоматический режим, и вдруг сигнал появился, правда, он был очень слаб из-за погоды и принадлежал нашим спасителям. Виктор кричал в микрофон, но разобрать ответа мы не смогли, и поэтому решили выйти на линию, когда буран закончится.

Конец ознакомительного фрагмента

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.