Корректор Елена Кормильцева
Дизайнер обложки Клавдия Шильденко
© Дмитрий Бергельсон, 2024
© Клавдия Шильденко, дизайн обложки, 2024
ISBN 978-5-0065-0794-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
От автора
Как назватьПоэтический сборникНе существующих ещё стихов?Будет пока без названия.А может, назову «Несуществующий».Пусть название спорное,Но я поспорить готовИ понести наказаниеЗа шаг в неизвестное будущее.
Кто-то на это скажет«Ха-ха», а кто-то «хи-хи».А кто-то просто заплачетПеред лицом неизвестности.Кто-нибудь возмутится:«Несуществующие стихи!Да кто за это заплатитУ нас, в нашей сельской местности?
Здесь покупают лишь важную,Весомую литературу:Романы солидных авторов,Собрания сочинений».
«Ну что ж, – скажу им, – бумажнаяМноготомная архитектураБудет стоить дорожеНесуществующих произведений».
Я думаю, стоимость сборникаБудет, примерно, ноль.Ноль рублей, соответственно,И также ноль-ноль копеек.Так у любого дворника,Пусть он перекатная голь,Найдутся деньги, естественно,На книгу. Если успеет
Урвать, конечно по блатуОдин экземпляр бестселлера,Пробиться сквозь толпы желающихК вечности приобщиться,Внести нулевую плату,Плюс льготы для жителей севера,Из книжного выйти лающего,Прочесть, ну и утопиться.
Вы скажете: «Это странно!Общественность протестует.Зачем стихи в виде фиги,После которых топятся?Поэт поступил негуманно!»
Но их ведь не существует,Пустые страницы в книге.…К обрыву народ торопится…
Несуществующая жизнь
Жизнь – это всё, о чём мы думаем.
Всё, что мы понимаем, видим, слышим, чувствуем и оцениваем; находим, теряем, любим и ненавидим – всё это наша жизнь. Мы познаём жизнь с момента рождения. Учимся выживать, когда жизнь нас бьёт. Наживаем жён, детей, друзей, врагов. Любим жизнь и ненавидим её. Но жизнь – это единственное, что нам даётся безвозмездно и навсегда. И мы мучаемся в попытке понять: зачем всё так устроено? Как будто нам задана большая важная задача. Мы понимаем, что эта задача не имеет решения, но не прекращаем попыток решить её, пусть даже на это потребуется целая жизнь.
Белый стих с вкраплением«Когда вам кажется напрасно,Всё то…» Нет, я скажу иначе…«Всё, что нам выпало в наградуИль в наказанье, не напрасно!»И что с того? Сказал иначе.А мог сказать и по-другому.Банальна мысль, слова пустые,Плюс слог, знакомый с детских лет.Прости, Сергеич, если сможешь…Да, он простит, он благороден…Ой, господи, о чём, о чём я?!Ему давно осточертелиВсе, кто цитирует егоИ даже просто вспоминает.Ну и зачем пишу я это?Чтоб в сотый раз или трёхсотыйБлеснуть перед самим собою,сказать стесняюсь, мастерством?Но что умение – без мысли?Ничто. И это всем известно.А хуже, если и без чувства,Без сердца, без души, без правды,Без боли и без состраданья…Тогда уж лучше… Лучше вовсеТогда умение забыть.И жить спокойно, как иные.Вставать, когда восходит солнце!Иль не вставать! Да как угодно!Найти обычную работу!Пойти на курсы! Взять, к примеру,Освоить книжный переплёт!Гори огнём литература,За человечество страданья,Потуги вырасти в поэта,Попытки в прозе проявленьяСвоих талантов! Тьфу на них!Вот настоящая свобода!Когда плевать на всё на свете!День отработал, ночь – на отдых,Зарплату полностью проел!Чтоб ни копейки не осталосьНа книги! Даже на газеты!Заходишь в книжный – денег нету!У продавцов в глазах усталость.А у тебя всё превосходно!Ты говоришь слова простые!Любые – полные, пустые!И рифмовать ничего не надо!И размер соблюдать не обязательно!
«Когда вам кажется напрасно,Всё то…» Нет, я скажу иначе…«Всё, что нам выпало в наградуИль в наказанье, не напрасно!»
И что с того? Сказал иначе.А мог сказать и по-другому.Банальна мысль, слова пустые,Плюс слог, знакомый с детских лет.Прости, Сергеич, если сможешь…
Да, он простит, он благороден…Ой, господи, о чём, о чём я?!Ему давно осточертелиВсе, кто цитирует егоИ даже просто вспоминает.
Ну и зачем пишу я это?Чтоб в сотый раз или трёхсотыйБлеснуть перед самим собою,сказать стесняюсь, мастерством?Но что умение – без мысли?
Ничто. И это всем известно.А хуже, если и без чувства,Без сердца, без души, без правды,Без боли и без состраданья…Тогда уж лучше… Лучше вовсеТогда умение забыть.
И жить спокойно, как иные.Вставать, когда восходит солнце!Иль не вставать! Да как угодно!Найти обычную работу!Пойти на курсы! Взять, к примеру,Освоить книжный переплёт!
Гори огнём литература,За человечество страданья,Потуги вырасти в поэта,Попытки в прозе проявленьяСвоих талантов! Тьфу на них!
Вот настоящая свобода!Когда плевать на всё на свете!День отработал, ночь – на отдых,Зарплату полностью проел!
Чтоб ни копейки не осталосьНа книги! Даже на газеты!Заходишь в книжный – денег нету!У продавцов в глазах усталость.
А у тебя всё превосходно!Ты говоришь слова простые!Любые – полные, пустые!И рифмовать ничего не надо!И размер соблюдать не обязательно!
Вот это я понимаю!
Так и надо было жить с самого начала и не морочить голову ни себе, ни другим!
Тяжелый век. Б. ЛВышел из запоя человек,Рано утром, на рассвете, в мае,Когда весенний первый гром…(Ну дальше каждый школьник знает.)Шёл, кстати, двадцать первый век.Вышел человек и посмотрелНа тот мир, что человека встретил,Вовсе не резвяся и играя…Трезвым глазом человек заметил:Мир засох, зачах и захирел!Не увидел человек любви.Не заметил толики надежды,Что любовь, любовь ещё, быть может…Стали разноцветными одежды.Отвечают «йес» вместо «уи».Может быть, всё где-то глубокоСкрыто до поры какой-то светлой?Может, выпьем с горя, где же кружка?Протрезвел не той порой рассветной!Может, станет через век легко?
Вышел из запоя человек,Рано утром, на рассвете, в мае,Когда весенний первый гром…(Ну дальше каждый школьник знает.)Шёл, кстати, двадцать первый век.
Вышел человек и посмотрелНа тот мир, что человека встретил,Вовсе не резвяся и играя…Трезвым глазом человек заметил:Мир засох, зачах и захирел!
Не увидел человек любви.Не заметил толики надежды,Что любовь, любовь ещё, быть может…Стали разноцветными одежды.Отвечают «йес» вместо «уи».
Может быть, всё где-то глубокоСкрыто до поры какой-то светлой?Может, выпьем с горя, где же кружка?Протрезвел не той порой рассветной!Может, станет через век легко?
Письма. Б.ЛТы пиши, далёкая подруга.Мне приятны письма от тебя.Пусть не видим мы с тобой друг друга.Я вдали тоскую по степям…Но, твои читая письма, слышу,Как ты плачешь, как смеёшься ты.Чувствую, родная, как ты дышишь.Вижу придорожные цветы,Что стоят неподалёку в вазе.Ты сама их сорвала вчераВ тех местах, где я мальчишкой лазил,Проводя с тобою вечера.Ты пиши… А что ещё ты можешь?Вряд ли мы увидимся с тобой.Напишу и я тебе, быть может,Мальчик с перекошенной судьбой…
Ты пиши, далёкая подруга.Мне приятны письма от тебя.Пусть не видим мы с тобой друг друга.Я вдали тоскую по степям…
Но, твои читая письма, слышу,Как ты плачешь, как смеёшься ты.Чувствую, родная, как ты дышишь.Вижу придорожные цветы,
Что стоят неподалёку в вазе.Ты сама их сорвала вчераВ тех местах, где я мальчишкой лазил,Проводя с тобою вечера.
Ты пиши… А что ещё ты можешь?Вряд ли мы увидимся с тобой.Напишу и я тебе, быть может,Мальчик с перекошенной судьбой…
Пьянство боговВ «молоко» летели стрелы,Был Амур, возможно, пьян,Бил неточно, неумело…Стрелы сыпались в бурьян,До сердец не долетая.Парень с девушкой брелиЛугом пахнущим, не зная,Что любимы быть могли.Он молчал, она молчала…Луг закончился. «Пока», —Он сказал. Не отвечалаПарню девушка. РукаЗадрожала у Амура,И случайная стрела,Как шальная пуля-дура,В сердце девушки вошла.«Подожди, – она шепнула, —Прогуляемся ещё».И на парня так взглянула,Бросив косу на плечо,Что он сразу согласилсяИ уже ступил на луг…Если бы Амур не спился,Если бы не выпал лукИз его дрожащей длани,Всё пошло бы хорошо!Парень был хотя бы ранен!Можно раненой душойОщутить любви горенье!Но увы, друзья, увы…Зря писал стихотворенье.Зря его читали вы.Где прекрасные моменты?Где любви великой чудо?Парень платит алименты.Пьёт Амур, сдаёт посуду…
В «молоко» летели стрелы,Был Амур, возможно, пьян,Бил неточно, неумело…Стрелы сыпались в бурьян,
До сердец не долетая.Парень с девушкой брелиЛугом пахнущим, не зная,Что любимы быть могли.
Он молчал, она молчала…Луг закончился. «Пока», —Он сказал. Не отвечалаПарню девушка. Рука
Задрожала у Амура,И случайная стрела,Как шальная пуля-дура,В сердце девушки вошла.
«Подожди, – она шепнула, —Прогуляемся ещё».И на парня так взглянула,Бросив косу на плечо,
Что он сразу согласилсяИ уже ступил на луг…Если бы Амур не спился,Если бы не выпал лук
Из его дрожащей длани,Всё пошло бы хорошо!Парень был хотя бы ранен!Можно раненой душой
Ощутить любви горенье!Но увы, друзья, увы…Зря писал стихотворенье.Зря его читали вы.
Где прекрасные моменты?Где любви великой чудо?Парень платит алименты.Пьёт Амур, сдаёт посуду…
Наступила осеньНаступила осень.На дворе – плюс восемь.Лужи вдоль дороги.Как их обойти?Промокают ногиНа таком пути.Дождь. И мокнут руки.Мокнет нос и уши.От жары и скукиЧасто сохнут души,От дождя, напротив,Души оживают.Лета я не против,Но переживаю,Что несправедливыК осени мы, братцы!А она красива,Если разобраться.
Наступила осень.На дворе – плюс восемь.
Лужи вдоль дороги.Как их обойти?Промокают ногиНа таком пути.
Дождь. И мокнут руки.Мокнет нос и уши.От жары и скукиЧасто сохнут души,
От дождя, напротив,Души оживают.Лета я не против,Но переживаю,
Что несправедливыК осени мы, братцы!А она красива,Если разобраться.
ФотошопЯ пришлю тебе фотографию,Где я в парке с тобой стою.Ты потом в фотошопе поправь её,Ретушируй фигуру мою.Чтоб не мог тебя заслонять я.И лицо не кривил хитро́.Разберись со мной по понятиям:Фотошопом – мне под ребро.И, когда станет всё красивоВ твоей новой фотосудьбе,В «Одноклассники» выложи снимок,Я поставлю оценку тебе.
Я пришлю тебе фотографию,Где я в парке с тобой стою.Ты потом в фотошопе поправь её,Ретушируй фигуру мою.
Чтоб не мог тебя заслонять я.И лицо не кривил хитро́.Разберись со мной по понятиям:Фотошопом – мне под ребро.
И, когда станет всё красивоВ твоей новой фотосудьбе,В «Одноклассники» выложи снимок,Я поставлю оценку тебе.
Мне не гулятьМне больше не гулять в осеннем парке.Здесь осени, как таковой, и нет.Я покупаю для конвертов маркиЗа россыпь незнакомых мне монет.И сочиняю письма тем, кто дорог,Тем, кто на Родине остался далеко.Выбрасываю смятых строчек ворох…Писать неправду, правда, нелегко.Что здесь тепло и фрукты под ногами —Кого сегодня этим удивишь?Что площадь измеряется шагамиУ новой Родины. Что всюду гладь и тишь.Конечно, это правда. Но неправда,Что факты эти радуют меня.Какая-то тоскливая бравадаВыходит. Впрочем, незачем пенятьМне на судьбу. Я сам её устроил.Я ад осознанно переменил на рай.Зарплаты вдвое здесь и даже втрое…И круглый год – богатый урожай.Всё хорошо! Есть и моря, и горы!Здесь нет зимы! А летом даже жарко!Но разве стоят золотые горы —Возможности пройти осенним парком?
Мне больше не гулять в осеннем парке.Здесь осени, как таковой, и нет.Я покупаю для конвертов маркиЗа россыпь незнакомых мне монет.
И сочиняю письма тем, кто дорог,Тем, кто на Родине остался далеко.Выбрасываю смятых строчек ворох…Писать неправду, правда, нелегко.
Что здесь тепло и фрукты под ногами —Кого сегодня этим удивишь?Что площадь измеряется шагамиУ новой Родины. Что всюду гладь и тишь.
Конечно, это правда. Но неправда,Что факты эти радуют меня.Какая-то тоскливая бравадаВыходит. Впрочем, незачем пенять
Мне на судьбу. Я сам её устроил.Я ад осознанно переменил на рай.Зарплаты вдвое здесь и даже втрое…И круглый год – богатый урожай.
Всё хорошо! Есть и моря, и горы!Здесь нет зимы! А летом даже жарко!Но разве стоят золотые горы —Возможности пройти осенним парком?
Ячейка обществаНу и хорошо. Пусть будет тихо.Без истерик, без вскрыванья вен.Он был кочегар, она – портниха.Он был Скорпион, она – Ове́н.Встретились они весною в парке.Шла она из швейной мастерской.Он шёл из фабричной кочегарки,Как обычно, по Тверской-Ямской.В парк вошёл, и вдруг она – навстречу.Был не в силах мимо он пройти.Полились из кочегара речи…В общем, так пересеклись пути.В тот же самый миг образоваласьКрепкая советская семья,«Общества ячейка» называлась…Только мимо шёл столя́р – свинья.Он портниху тоже заприметил,Года через три её отбил,И ячейку общества, заметим,Он разрушил. Кочегар запи́л.А столя́р портниху промурыжилГода два и бросил, негодяй.Взял – ушёл, подлец, к ткачихе рыжей!Не мужчина – дрянь и разгильдяй!Но нашла в себе портниха силы!Из запоя вышел кочегар!Жизнь побила их и поноси́ла,Но смогли они сдержать удар!Сохранили общества ячейку!Снова в парке встретились вдвоём!Сели на зелёную скамейку.Кочегар сказал: «Давай споём!»Снова за́жили! Семейно, мирно, тихо.Без истерик, без вскрыванья вен.Он был кочегар, она – портниха.Он был Скорпион, она – Ове́н.
Ну и хорошо. Пусть будет тихо.Без истерик, без вскрыванья вен.Он был кочегар, она – портниха.Он был Скорпион, она – Ове́н.
Встретились они весною в парке.Шла она из швейной мастерской.Он шёл из фабричной кочегарки,Как обычно, по Тверской-Ямской.
В парк вошёл, и вдруг она – навстречу.Был не в силах мимо он пройти.Полились из кочегара речи…В общем, так пересеклись пути.
В тот же самый миг образоваласьКрепкая советская семья,«Общества ячейка» называлась…Только мимо шёл столя́р – свинья.
Он портниху тоже заприметил,Года через три её отбил,И ячейку общества, заметим,Он разрушил. Кочегар запи́л.
А столя́р портниху промурыжилГода два и бросил, негодяй.Взял – ушёл, подлец, к ткачихе рыжей!Не мужчина – дрянь и разгильдяй!
Но нашла в себе портниха силы!Из запоя вышел кочегар!Жизнь побила их и поноси́ла,Но смогли они сдержать удар!
Сохранили общества ячейку!Снова в парке встретились вдвоём!Сели на зелёную скамейку.Кочегар сказал: «Давай споём!»
Снова за́жили! Семейно, мирно, тихо.Без истерик, без вскрыванья вен.Он был кочегар, она – портниха.Он был Скорпион, она – Ове́н.
Не первый космонавт. (нецензурное стихотворение)По степи казахской брёл понуроПьяный космонавт из Байконура.Улетела без него ракета.Перед стартом выбран был другой.Изо рта дымилась сигарета.Шёл он и размахивал рукой.Вспоминал «по маме» Королёва.Вспоминал по папе детский плач,Проводы на фронт его. *уёвоБыло на душе от неудач.(Здесь цензура вычеркнет, конечно,Только это было точно так.)Быть не первым этим утром вешним…К звёздам полетел другой мудак.
По степи казахской брёл понуроПьяный космонавт из Байконура.
Улетела без него ракета.Перед стартом выбран был другой.Изо рта дымилась сигарета.Шёл он и размахивал рукой.
Вспоминал «по маме» Королёва.Вспоминал по папе детский плач,Проводы на фронт его. *уёвоБыло на душе от неудач.
(Здесь цензура вычеркнет, конечно,Только это было точно так.)Быть не первым этим утром вешним…К звёздам полетел другой мудак.
НананаукаНадоели мне догадки, дилеммы, сомнения.И пошёл я сразу в академию наук с одним вопросом банальным:Разъясните, мол, прошу, ваше научное мнение,Что за на… НАНАнаука такая? И как мне сделаться учёным нанальным?Тут давай они юлить:⠀⠀«Вы к нам прибы́ли откуда?»«Да я местный, – говорю, – мол,⠀⠀я свой, подмосковный учёный.Жена спрятала мой паспорт нарочно, покудаЯ в науку не ушёл.⠀⠀А может, я – Эйнштейн новоиспечённый?У меня полным-полно на фильтры патентов!Самогонный аппарат я ещё в первом классе своими руками сделал!Мой перпетуум-мобиле в сарае спрятан под тентом.И кстати, массы воды я вытесняю бо́льшие, чем масса моего тела!»Тут они сообразили, что перед ними человек сведущий,И в науках не профан, соображает, как говорится, петрит!Ну, говорят: «Тебе – туда. Вон, видишь, идёт заведующий?»«Вижу, ёлки, не слепой! Да это ж сам академик Петрик!»Я – к нему! Прямо заикаюсь от волнения!Я, мол, будущий на-на, на-на-на, на-нальный учёный!И с моим талантом, рвением и навыками практического уменияУж примите меня, как можно скорее, к вам в совет учёный!И разъясните мне, что означает «на́на»?Я правильно ставлю ударение? Или нужно говорить «нана́»?«Ты знаешь, – он мне говорит, — отвечу тебе прямо!Я сам, честно говоря, абсолютно не понимаю в этом ни хрена!Ты, – говорит, – иди домой, мест сейчас нету.А как пойдёт нанапрорыв, мы тебе свистнем немедленно!» —И подарил с его портретом цветную газету,Потом развернулся и пошёл себе по коридору медленно.А из газеты я узнал, что этот ПетрикФильтры, что я изобрёл, давно уж на поток коммерческий поставил!И вот теперь я снова в нашем ЖЭКе – электрик.И планы стать великим нанальным учёным временно оставил.Засекречена, видно, эта самая нананаука,Чтоб из народа никто не мог в их учёный совет вклиниться!В академию чтобы такой, как я, не вошёл без стука!Там все заняты места, и никакой академик, конечно, не подвинется!Ну и ладно! На-на-на на хрена мне!Лезть туда, где шарлатан сидит на шарлатане!Самогонный аппарат нальёт на-на-вина мне,Свой перпетуум заведу — поеду к жене, на-на… к Тане.
Надоели мне догадки, дилеммы, сомнения.И пошёл я сразу в академию наук с одним вопросом банальным:Разъясните, мол, прошу, ваше научное мнение,Что за на… НАНАнаука такая? И как мне сделаться учёным нанальным?
Тут давай они юлить:⠀⠀«Вы к нам прибы́ли откуда?»«Да я местный, – говорю, – мол,⠀⠀я свой, подмосковный учёный.Жена спрятала мой паспорт нарочно, покудаЯ в науку не ушёл.⠀⠀А может, я – Эйнштейн новоиспечённый?
У меня полным-полно на фильтры патентов!Самогонный аппарат я ещё в первом классе своими руками сделал!Мой перпетуум-мобиле в сарае спрятан под тентом.И кстати, массы воды я вытесняю бо́льшие, чем масса моего тела!»
Тут они сообразили, что перед ними человек сведущий,И в науках не профан, соображает, как говорится, петрит!Ну, говорят: «Тебе – туда. Вон, видишь, идёт заведующий?»«Вижу, ёлки, не слепой! Да это ж сам академик Петрик!»
Я – к нему! Прямо заикаюсь от волнения!Я, мол, будущий на-на, на-на-на, на-нальный учёный!И с моим талантом, рвением и навыками практического уменияУж примите меня, как можно скорее, к вам в совет учёный!
И разъясните мне, что означает «на́на»?Я правильно ставлю ударение? Или нужно говорить «нана́»?«Ты знаешь, – он мне говорит, — отвечу тебе прямо!Я сам, честно говоря, абсолютно не понимаю в этом ни хрена!
Ты, – говорит, – иди домой, мест сейчас нету.А как пойдёт нанапрорыв, мы тебе свистнем немедленно!» —И подарил с его портретом цветную газету,Потом развернулся и пошёл себе по коридору медленно.
А из газеты я узнал, что этот ПетрикФильтры, что я изобрёл, давно уж на поток коммерческий поставил!И вот теперь я снова в нашем ЖЭКе – электрик.И планы стать великим нанальным учёным временно оставил.
Засекречена, видно, эта самая нананаука,Чтоб из народа никто не мог в их учёный совет вклиниться!В академию чтобы такой, как я, не вошёл без стука!Там все заняты места, и никакой академик, конечно, не подвинется!
Ну и ладно! На-на-на на хрена мне!Лезть туда, где шарлатан сидит на шарлатане!Самогонный аппарат нальёт на-на-вина мне,Свой перпетуум заведу — поеду к жене, на-на… к Тане.
Читать фрагменты других книг
Страницаиз25
СкороКнижный режим