Часть 2. Приключения д-ра Сиама в мире конспирологий
Пробуждение
Никогда прежде я не ощущал такого облегчения. О, боже! Когда я осознал, что это был всего лишь сон, то сначала мне стало хорошо, а потом – чересчур хорошо. Один хотел того, другой хотел этого… Я же не святой и не могу разорваться, чтобы доставить удовольствие всем поровну. Неужели трудно понять такую простую вещь?
Сначала я сидел возле камней, и рядом со мной низвергался водопад. Зеленая вода была прозрачная: я мог с легкостью разглядеть замшелые камни и небольших рыбок на глубине. Водная лавина каскадом падала вниз: вокруг эхом разносилась шумная какофония воды, разбивавшейся о россыпь камней, вздымая белую пену и волны на поверхности. Брызги превращались в сплошную водную пелену в воздухе, орошая мне лицо… Как прохладно и освежающе. Яркие солнечные лучи пробивались сквозь висевшую в воздухе водную пелену, создавая радугу. Я сидел на камнях и нежился на солнце, болтая ногами над прозрачной водой, обсыхая после прыжка с утеса и краткого заплыва. Сидел я, казалось, недолго, но мое тело быстро стало красно-коричневым и покрылось гусиной кожей – руки, грудь и ляжки. Я был совершенно нагой и слегка дрожал. Мой член съежился до размеров мизинца.
Когда я почти высох, а подгоревшую кожу на спине стянуло, я медленно встал, балансируя на скользком утесе, и приготовился к очередному прыжку в воду. В прошлый раз мне удалось три раза сделать в воздухе сальто, но сейчас захотелось прыгнуть ласточкой, как это делали парни в зарубежных фильмах. По опыту прошлых прыжков я знал, что здесь довольно глубоко, так что прыгнуть головой вперед было совсем неопасно. Я крикнул приятелям, плескавшимся внизу подо мной, привлекая их внимание:
– Я сейчас прыгну ласточкой!
Но кто-то из них крикнул в ответ, что он уже так прыгал и что я просто ему подражаю, а другой предложил мне придумать что-то более изобретательное. Эти ублюдки вечно старались меня превзойти. Я был оскорблен. Я считался вожаком нашей ватаги, несмотря на то что был среди них самым маленьким. Я попытался придумать более замысловатый прыжок, а другой мой приятель – придурок Сомчай, кто же еще! – стал подбивать меня плюхнуться в воду лицом, расставив руки в стороны, точно орлиные крылья.
– Ну, разве ты не мужчина? – подначивал он меня.
Сомчай, гнусный ты ублюдок! Конечно, я мужчина, еще какой. Но в чем смысл? Сомчай все продолжал меня подзадоривать, говоря, что если я такой трусишка, мне лучше осторожненько сползти по утесу к воде, а он сам прыгнет. Другие парни хохотали до упаду. Мой младший братишка тоже плавал с ними. Он глядел на меня, но я не понимал, то ли он пытался меня остановить, то ли подзуживал вместе со всеми.
Я потеряю лицо, если не пройду это испытание. Я точно знаю: мне будет больно, но зато я не стану жертвой их насмешек. Я очень даже мужчина. Выпрямившись стрункой, я приготовился к прыжку. Ребята внизу продолжали вопить. Я пошатнулся, краешком глаза увидев, что сзади ко мне подкрался кто-то из них. Я сразу понял, что он намеревался меня столкнуть, и увернулся, прежде чем тот успел до меня дотронуться.
– Ха! Ну ты и идиот! – торжествующе крикнул я, но моя нога поскользнулась на поросшем мхом камне, и я упал.
– Я так и знал, придурки! – кричал я им, летя вниз и изготовившись к удару о воду и к волне боли, которая пробежит по всему моему телу: боли, что взорвется сперва в животе, а затем спазмами разойдется по рукам и ногам.
Я летел так долго, что потерял счет времени. Скорость словно перестала существовать, и я хоть и медленно, но падал, словно погружался в липкий кипящий сироп. Воздух был плотный, вязкий. Меня как будто сжали, как будто завернули в вакуум, где я утратил способность дышать. Словно замерев посреди полета, отчаянно пытаясь дотронуться до поверхности воды, я не желал ничего другого, кроме как ощутить ту боль, что я предвкушал. Я лихорадочно сопротивлялся липкому мерзкому воздуху, крича что есть мочи. В последний раз я собрался с силами. И снова дернулся всем телом ввысь. И наконец, я пробудился от своего падения…
Никогда прежде я не ощущал такой легкости. Сев в кровати, я испытал невероятное облегчение: это был всего лишь сон. Я огляделся: обстановка незнакомая, свет медленно проникает внутрь, растворяя тьму. Я находился в комнате: это было миленькое бунгало в духе ковбойских фильмов. Напомните мне, как это называется? Бревенчатая хижина? Четыре стены, облицованные бревнами в стиле кантри, на всех трех окнах задернуты розовые занавески. Мне спокойно, когда я вижу Дао, безмятежно спящую рядом со мной. Надеюсь, я не толкал ее во время своего ночного кошмара, что мне только что привиделся. Я вдруг вспоминаю, что мы вместе проводим выходные. Я привез ее познакомиться с моей матерью. Привез в свой родной город.
Окончательно проснувшись, я встаю с кровати. Раздвинув розовые занавески, смотрю на вид, раскинувшийся за окнами. Утренний пейзаж заставляет меня выйти из дома, одного. Не хочу будить Дао. Я знаю, как она вымоталась и что ей нужен отдых. А меня влекут мои детские воспоминания. Они быстро, одно за другим, заявляют о себе, дразня меня, заставляя вспоминать, где я сейчас нахожусь, кому раньше принадлежала эта земля и что когда-то на месте этого бунгало находились поля и сады. Я с радостью шагаю по знакомым местам, прохожу мимо большого пруда с рыбами, где в детстве частенько часами рыбачил. Я медленно шагаю по грунтовой дороге, что бежит вдоль высокой насыпи, поднявшейся над рисовым полем и домами, которые как будто тонут в земле по обе ее стороны. Чувствую себя балдежно.
Я дохожу до ворот дома с двумя деревянными стульями, поставленными на изгибе дороги. На одном стуле уместилась медная миска с дымящимся рисом, а рядом с ней еда, разложенная по пакетам, свечи и палочки благовоний; другими словами, все, что требуется для подаяния путникам. Утренний туман не дает развеяться аромату свежесваренного риса. Рисовые поля испещрены обрезками стеблей, омытых утренней росой. И когда сквозь облака пробиваются солнечные лучи, они блестят, точно утренние звезды. О, Дао! Моя любимая Дао. Ты слышала эту сказку? Жила-была маленькая покорная девушка с короткой челкой и личиком, перемазанным слезами. По ночам она боялась темноты, опасаясь, что ее возлюбленный не вернется утром, как обещал. Она горько плакала и так засыпала, а поля вокруг были орошены ее слезами. Ее возлюбленный, заблудившись в глухих джунглях, пошел по следам ее слез и вернулся к ней, сдержав обещание. Моя милая Дао, я вернусь к тебе до того, как утреннее тепло высушит твои слезы, и ты не станешь обвинять своего дорогого Сиама в том, что он тебе лгал.
«Почему ты обо мне плачешь?» – спрошу я, хотя знаю, что ты вовсе не романтическая натура. И ты не сладкоречива – кому-то твоя манера разговаривать может показаться грубой, но меня она не коробит. По мне, ты говоришь красиво!
Я знаю, ты скажешь: «Эй, Сиам, давай без этого, ладно? Без безнадежно романтической чуши!» А я рассмеюсь в ответ на твою беззастенчивую прямоту, потому что знаю – в глубине души ты любишь меня, невзирая ни на что! «О, моя дорогая! – скажу я, – ты посылаешь мне свою любовь с утренним солнцем!»
И ты ответишь, повысив голос: «Не говори глупостей, Сиам!»
Но я и ухом не поведу. Я даже не стал бы возражать, если бы ты, захотев этого, ущипнула меня за сосок, потому что эта боль была мне так же приятна.
Я собираюсь продолжать свою прогулку, как вдруг слышу, что кто-то издалека зовет меня по имени. Из дома вышла старушка и что-то мне кричит. Она остановилась у дороги, рядом со стулом, на котором лежало подаяние для странствующих монахов, и машет рукой, словно зовет меня, но я не уверен, за кого она меня принимает. Я оборачиваюсь и вижу шагающего ко мне монаха. О, думаю я, эта старушка, должно быть, хочет привлечь внимание монаха, не мое. Я поворачиваюсь к ней с виноватой улыбкой и продолжаю идти своей дорогой.
Поравнявшись с монахом, я останавливаюсь и складываю ладони вместе, дабы выразить ему свое почтение. Прежде чем мне ответить, он смотрит на меня с некоторым удивлением.
– Куда путь держишь?
– Просто иду, отец.
– Без всякой цели?
– Ну, не совсем. Захотелось прогуляться этим утром.
– В таком случае, загляни после прогулки ко мне в храм.
– Зачем, отец?
– Там тебя ждут.
«Кто еще меня ждет? – думаю я. – И чего они ждут?»
Этот монах так странно себя ведет, говорит тревожным шепотом, стреляет по сторонам глазами. Услышав, что меня кто-то ждет, я невольно начинаю нервничать. Мгновение назад все было прекрасно. Сколь же кратким оказалось это мгновение! Теперь, благодаря ему, меня переполняет тревога. А я-то полагал, что монахи должны помогать нам избавляться от бремени тревог! И кто же, скажите мне на милость, может дожидаться меня в храме? НЕ-СМЫС-ЛИЦА! Ворчу я по-английски. Что им еще от меня нужно?
Только из вежливости я говорю монаху, что зайду, и спешу прочь. С высоты прожитых лет могу сказать, что я всегда частенько посещал храмы. Когда у меня было свободное время, я ездил по стране, чтобы воздать дань уважения Будде, сделать подношения и принять участие в разнообразных религиозных церемониях: Катхин, Пха Па, позлащении святых камней и медалей. Не сомневаюсь, что я сделал достаточно и для нынешней жизни, и для следующей. Единственное, чего я не сделал, так это не выстроил гигантскую статую Будды. Может быть, монах, которого я только что встретил, хотел заиметь такую у себя в храме.
Я продолжаю идти. И вдруг вижу: на меня надвигается огромная шумная толпа. Ко мне нетерпеливо пробиваются несколько знакомых людей, они трясут мне руку и поздравляют. Но с чем? Они говорят, что поддерживают меня, что они за меня голосовали и помогли мне распространить весть о моих талантах, моей респектабельности и моей харизме. Они убеждены, что я смогу обеспечить общину всевозможными объектами инфраструктуры: дорогами, водными путями, системами канализации и пунктами сбора мусора, а также детскими площадками для их детей, и способствовать выпуску местной продукции и сохранению их традиционного образа жизни и культурного наследия. Они уверяют, что от меня исходит харизма, которая сияет сквозь мой незапятнанный облик, – а это несомненный знак того, что мне суждено добиться успеха. Они говорят мне о моем сильном положении, уверяя, что люди будут мечтать сделать ради меня все что угодно; и далее витийствуют о том, как меня будут приглашать председательствовать на различных важных мероприятиях, и как я буду пить вино из бутылок стоимостью в десятки и сотни батов, и как я буду ездить на семинары по всей стране, и как мне там будут подносить особые вознаграждения, дары и деньги за неразглашение. Ко мне на аудиенцию будут приходить бизнесмены и предлагать мне взятки, чтобы я поспособствовал их деловым проектам. Они будут совать мне в руки конверты, полные подарочных ваучеров, или спецпропуска в казино «Пойпет» для меня и моей секретарши, или авиабилеты первого класса для меня и Дао. Мы будем летать на шопинг в Гонконг и останавливаться в люксовых отелях. Список продолжается… Но постойте! Что-то мне это не нравится. Все эти ухищрения бесчестны и попахивают коррупцией. Они не приведут нашу страну ни к чему хорошему!
– Но… Но, видите ли, я не могу принять ничего из этого. Братья и сестры, я понимаю, что вы мной восхищаетесь… Я это чувствую. Но это уж слишком. Кто-нибудь может мне объяснить, что тут происходит? Я весьма тронут вашим теплым приемом и вашим энтузиазмом, но прошу вас: скажите мне, что все это значит?
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.