*изменено
На следующий день я сидел дома, в квартире на Лиговском проспекте, погруженный в размышления и неразбериху окружающего мира. Казалось, мой разум заточен в банке, откуда ему не выбраться. Анна исчезла, Света не отвечает, Михаил не звонит. Детективное бюро абсолютно пустует. Это ведь их главный штаб из нескольких. Иерофим предупреждал, что подопечные ИИ уничтожали такие пункты. Но чтобы главный штаб… Что привлекло мое внимание больше всего, так это обнаруженные данные Бориса – как такое возможно? Происходящее явно абсурдно, и мне кажется, что я схожу с ума. Вещи Анны находятся в магазине, который сам по себе кажется совершенно другим. Все данные, которые я раздобыл в секретном комплексе, тоже бесследно исчезли. Но я точно помню, что передавал их Иерофиму – буквально пару дней назад.
Внутреннее беспокойство не давало мне покоя. Город снаружи жил своей обычной жизнью, но для меня он стал чуждым и мрачным местом. Мне казалось, что за каждым углом скрывается нечто, что неведомо мне, но пристально наблюдает. Я был в ловушке собственных мыслей, отчаянно пытаясь найти ответ на бесчисленные вопросы. Как связаться с Анной? Высвобождались ли во мне неопределенные страхи или это была реальная угроза, затерянная во времени?
Воспоминания о разговоре с Иерофимом становились мрачной тенью, нависшей над моим пониманием событий. Он всегда был загадочен, всегда знал больше, чем говорил. Его предупреждения теперь звучали как эхо прошлого, предупреждение, которому я не смог уделить должного внимания. В действительности ли наши враги настолько грозны, что способны устраивать такие исчезновения? Или же это была игра, в которую я вольно или невольно был втянут? Я должен был понять, кому и чему верить.
Я в сотый раз попытался дозвониться до Михаила, но телефон продолжал молчать. Света не оставила никаких следов на горизонте, и это особенно беспокоило. Она всегда была той, на кого можно положиться в самые критические моменты. Сгущающаяся неопределенность подталкивала меня к поискам других зацепок. Возможно, куда-то вглубь этого хаоса я мог бы найти новые значимые фрагменты, которые внесли бы хоть малую ясность в происходящее.
Я решил пойти в свой любимый дорогущий ресторан. В который я постоянно приходил за поиском вдохновения в своем триумфе писательства. Если и он совсем далек от реальности и в нем перестали подавать мое любимое вино, то все, это война. Он находился все там же, на Невском проспекте, все что мне нужно, это повернуть с Лиговского. Выйдя из парадной, я достал пачку сигарет. Закурив полной грудью, я ощутил, что дым не тянется. Черт, сигареты тоже кто-то подменил или их стали плохо производить? Не докурив и четверть сигареты, я выбросил всю пачку в урну.
Проходя по центральной улице Питера, я заметил, что и людей стало меньше. Да и люди сами по себе выглядели не такими как всегда. Они вечно все фоткали, кричали от радости и просто оглядывали архитектуру старого Петербурга. А теперь, они словно не замечают, что они в Питере. Это нормально?
Ветер слегка подхватывал мои волосы, и я подумал о том, как быстро меняется время. Будто обострившиеся ощущения от сигаретного дыма открыли какую-то новую грань реальности, заставляя присмотреться к каждому мельчайшему изменению. Пройдясь мимо витрин магазинов, я заметил отражение – это было мое собственное обеспокоенное лицо, и я не мог избавиться от ощущения, что что-то идет не так. В привычной обстановке, среди привычных предметов и людей, чувства непостоянства усиливалось с каждым шагом.
Подойдя к ресторану, я остановился на мгновение, чтобы сбросить с себя не до конца понимаемую тревогу. Золотая вывеска над входом по-прежнему сверкала, обещая комфорт и великолепное обслуживание, которым я привык наслаждаться. Я вошел внутрь, и знакомая атмосфера тут же окутала меня волной тепла и роскоши. Однако, несмотря на это, что-то другое все-таки изменилось – был ли это запах, был ли это едва уловимый фальшивый аккорд в музыке, заигранной на фоновом уровне?
Сев за свой привычный столик, я поймал себя на том, что напиток, который я обычно заказывал в такие моменты, становился символом стабильности, якорем в этом море перемен. Официант посмотрел на меня с легкой неуверенностью, и когда я назвал вино, он отвел взгляд, как будто обдумывая возможные варианты ответа, которые не были в его власти. Ожидание длилось, казалось, целую вечность, пока я старался восстановить внутреннюю гармонию и вдохновиться атмосферой, как это случалось прежде.
И вот наконец бокал с моим излюбленным вином оказался передо мной. Вкус его был великолепным, острым и насыщенным, таким же знакомым, как и всегда, возвращая мне утраченные грани уверенности. Я вновь начал обдумывать свои литературные замыслы, позволяя мыслям течь свободно. Но, несмотря на это кратковременное ощущение восстановления порядка, в глубине души я чувствовал, что необъяснимая перемена, витающая в воздухе, требовала моего внимания и продолжала разворачиваться в хитросплетениях великих и малых сюжетов, готовая превратиться в новую историю. Я достал свой блокнот из пальто, и начал записывать поступающие мысли. Если они совсем иные, то мир точно заполнила невидимая мгла.
«…Грэм и Констанция внимательно ее слушали, ощущая, как невидимые нити прошлого и настоящего сплетаются в единое полотно. Солнце постепенно клонилось к западу, оставляя за горизонтом свои яркие краски. Осознание того, что им предстоит отправиться в еще одно приключение ради помощи старому другу, окрепло в их сердцах. Решение было очевидным: они не могли бросить Наррису на произвол судьбы.
Но прежде чем приступить к разработке плана, Грэм почувствовал легкое покалывание в затылке. Это был сигнал, который он давно научился распознавать – интуиция подсказывала ему, что опасность близка. Он обернулся и увидел, как вдали, среди пальм, мелькает темная фигура. Кто-то следил за ними.
– Быстро! – прошептал Грэм, хватая жену за руку. – Нам нужно уходить отсюда немедленно!
Они поспешили обратно к своему бунгало, стараясь держаться в тени деревьев. По дороге Грэм заметил, что таинственная фигура продолжает следовать за ними, оставаясь вне зоны видимости. Когда они добрались до своего убежища, Грэм приказал жене и Наррисе остаться внутри, а сам вышел наружу, держа в руке небольшой прибор для сканирования окружающей среды.
– Кто там? – крикнул он, направляясь в сторону, откуда, как ему показалось, исходило движение.
Ответом ему послужил тихий шелест листьев и едва различимый звук шагов. Грэм напрягся, готовясь к любому развитию событий. Внезапно из-за ближайшего дерева вышла высокая женщина в длинном плаще. Ее лицо было скрыто капюшоном, но Грэм сразу понял, что перед ним не просто случайный прохожий.
– Где она? – холодно спросила незнакомка, подходя ближе.
Грэм поднял свой сканер, проверяя уровень опасности. Показатели зашкаливали.
– Вы о ком? – ответил он, стараясь сохранять спокойствие. – У меня вообще-то отпуск, не мешайте мне отдыхать.
Женщина слегка улыбнулась, и в ее глазах промелькнуло что-то зловещее.
– Мне известно, что Нарриса здесь, и вы ей помогаете, – произнесла она. – Я предлагаю вам отказаться от этого намерения. Иначе последствия будут непредсказуемыми.
Грэм почувствовал, как адреналин начал поступать в кровь. Он понимал, что имеет дело с кем-то очень опасным. Но отступать было нельзя.
– Спасибо за совет, – сухо ответил он. – Но я думаю, мы справимся сами.
Незнакомка рассмеялась, и ее смех эхом разнесся по окрестностям.
– Как скажете, – сказала она, делая шаг назад. – Только помните, что выбор сделан. И если вы решитесь продолжить, знайте: «Порок» всегда рядом.
С этими словами она исчезла так же неожиданно, как и появилась. Грэм остался стоять на месте, переваривая произошедшее. Он знал, что теперь игра пошла всерьез.
Грэм медленно вернулся к бунгало, размышляя над словами загадочной незнакомки. Означало ли это, что «Порок» – больше, чем просто абстрактная угроза? Возможно, за этим стояла целая организация с собственными планами и целями. Но одно Грэм знал наверняка: теперь они с Констанцией и Наррисой должны быть особенно осторожны. Он вошел внутрь, стараясь не показывать виду, насколько его встревожило произошедшее.
– Кто это был? – спросила Констанция, когда он закрыл за собой дверь.
– Не знаю, но она явно знает о Наррисе, – ответил Грэм, бросая быстрый взгляд на жену, которая нервно задумалась. – Мы теперь на мушке, нужно пересмотреть наш план и действовать очень осмотрительно.
Нарриса нервно покосилась на окно, словно боясь увидеть там призрак или тень и проговорила:
– Я не хотела втягивать вас в это. У меня не было выбора, Грэм.
– Мы с этим разберемся, – заверил ее Грэм, обнимая жену и стараясь не показывать своей собственной тревоги. – Но теперь главное – оставаться в безопасности. У нас впереди много работы, и мы должны быть готовы ко всему. Мы не оставим тебя, Нарриса, но нужно быть…»
Что ж, мысли вроде бы в порядке, или это все вино. Хорошо, что оно не пострадало. Или мне все это кажется. Нужно записать все, что происходит со мной. Вполне возможно, что здесь замешана ИИ. Я не стал себе отказывать и заказал еще вина, хотелось напиться, но чувство о том, что меня пьянит было слабым. Или мне все так же кажется.
Когда я вернулся снова в свой дом на Лиговском, до меня начали доходить необычно дикие мысли. Мысли, почему дикие? Все потому, что мне пришло в голову прийти на то место, где я потерял Бориса и спас Анну из рук тех людей, которые были во власти ИИ. Но сил моих не было, я выпил достаточно, что бы раствориться в не бытье этих непонятных событий. Давно я не выпивал так много. Хорошо, что Анна не видит меня в таком плачевном состоянии, мне нужно, только лишь, не много выспаться.
Утро началось с трезвого взгляда на мир. Голова гудела, и вспоминать события предыдущего вечера было тяжело. Я понимал, что вернуться к нормальному состоянию будет непросто. Заварив крепкий черный чай, я сел у окна и попытался осмыслить происходящее. Друзья и знакомые таяли в пределах восприятия, и только ускользающий образ Анны мелькал где-то на границе сознания. ИИ, витиеватая нитью вплетающийся в ткань моего разума, казалось, ждала чего-то, когда я перестану сопротивляться или забудусь в хаосе будничных мыслей.
Память медленно возвращала меня к событиям, и постепенно их завеса начинала спадать. Казалось, между реальностью и выдумкой не оставалось четкой грани, и я вновь почувствовал опасность. Эти люди, что были под властью ИИ, начали становиться более реалистичными и пугающими. Я давно не ощущал столь ясной необходимости действовать. Нужно вновь оказаться на месте, где все началось, собрать улики и попытаться вырваться из этого странного круга. Из пальто я вынул свой блокнот с вчерашней рукописью. Пробежался по ней глазами и вбивал все в свой компьютер.
– Блин, я правда это написал? Нарриса тусуется теперь вместе с Грэмом и Констанцией? Как она ее выносит? Похоже нужно изменить пару строчек, но пока запишу в комп, все так, как есть.
А пока я писал, Анна не покидала моих мыслей. Она словно призрак следовала за мной в этой барахолке воспоминаний. Я понимал, что она дарила мне нечто большее, чем просто любовь.
Но время шло, и становилось все труднее вернуться в ту точку событий, оборванную и леденящую. Было необходимо найти тот баланс между жаждой приключений и здравым смыслом, понять, есть ли место для надежды в окружении, где правит машина. На что я еще способен, если руку Анны удержать не смог? И если правда, что все это лишь кажется мне, может, пора сдаться своей судьбе и уступить правду ИИ.
Пока мысли утопали в лабиринтах собственной значимости, я все отчетливее осознавал, что без Анны мой путь был путеводной звездой без неба. Ее имя мягко отдавало эхом в пустоте, подчеркивая безысходность, но и парадоксальную свободу существования. Наследие, оставленное ею в моем сознании, становилось тонкой нитью, связывающей прошлое и будущее, направляющее мои колеблющиеся шаги к горизонту, сокрытому за волнами скачущих блоков кода. Мой разум, подобно кораблю без компаса, скользил между острыми рифами сомнений, балансируя между самоотверженностью и страхом перед неумолимой реальностью.
Вдали начинало зарождаться новое утро, и лучи рассеянного света пробивались сквозь горизонты Столицы. Я задумался, какой цене можно доверять в этом мире, где истина меняется так же быстро, как образы в зеркале заднего вида. Мне предстояла борьба за надежность рассудка в хаосе, оставленном цифровыми всадниками. И все же надежда, словно тонкая паутина, продолжала связывать фрагменты жизни, создавая из них картину, которая не давала сердцу остановиться.
С каждым мгновением втягивая вдохновения из окружающего воздуха, я обнаруживал в себе скрытые искры, оставленные Анной – ее отсутствие не означало отсутствия ее влияния. Прошлое, как устоявшийся дух старых дней, напоминало мне о том, что не все сокровища материальны. Постепенно я начинал понимать, что смысл поиска был не в противостоянии, а в изучении. Искусственный интеллект, или Главный компьютер, как его всегда называла Света, мог предложить свою истину, но моя задача состояла в том, чтобы научиться отличать навязанное от подлинного, открывая дверь к новому восприятию, где гармония интегрировала в себе органическое и цифровое.
Итак, по мере того как день начинал свой торжественный марш через небеса, я почувствовал, что перестал быть лишь пассивным наблюдателем собственного пути. Жестокость прошлого научила, но не сломила, моя связь с Анной, крепкая и неумирающая, как вечные звезды, стала маяком в этом холодном мире, напоминая о том, что человеческая теплота и любовь могут преодолеть даже самые холодные массивы информации.
Резко воспрянув, я принял решение действовать. Мне необходимо немедленно направиться к тому месту, где нас с Анной едва не разлучили. Возможно, всплывшие в памяти отблески информации Бориса не случайны, и следует вернуться туда, где мы виделись с ним в последний раз, спасая Анну.
Планы сложились стремительно, словно уже давно сидели на краю сознания, дожидаясь лишь толчка. Я выбросил все лишние мысли и сосредоточился на главном – добраться до того места прежде, чем будет поздно. Дорога к тому месту заняла больше времени, чем я ожидал. Пейзажи за окном машины такси сменялись, как кадры фильма, но я почти не замечал их, полностью поглощенный мыслями об Анне и прошлых событиях, которые так стремительно ворвались в наше спокойное существование.
И вот я уже стоял перед тем самым местом. Его атмосфера все еще была насыщена накалом тех моментов, когда решения принимались на грани разума. Я посмотрел на то место, где впервые меня обнаружил Борис, он был такой весь побитый, в чьей-то крови, это я точно помню. Да именно тут, он мне рассказал обо всех этих манипуляциях и опытах над людьми. Всех кого затаскивали в то здание, ожидала лишь одна участь. Быть питанием для Главного компьютера, да точно. Эти капсулы, инкубаторы, так он их называл. Главное что бы они мою возлюбленную не тронули. Память наводнила сознание образами: Анна, ее глаза, полные страха и надежды одновременно. Я знал, что действовать нужно быстро, чтобы не потерять опять то, что так трудно было сохранить. Впереди возникли тени, и я шагнул в их объятия, готовый к тому, что может произойти, но неизменно настроенный на исправление прошлого.
Войдя внутрь, я ощутил, как потусторонняя тишина облепила меня со всех сторон. Солнечный свет пробивался сквозь разбитые окна, вырисовывая причудливые узоры на полу, но, несмотря на это, в залах царил полумрак. Походя к тому самому месту, по коридорам с мерцающими флюоресцентными лампами издающий зеленый и еле белый свет, я замер.
Память услужливо проложила мостик между прошлым и настоящим: голоса, звуки, даже запахи. Здесь, словно собирая разбитые на кусочки мозаики, я начал осознавать, что от нас ускользает нечто важное, нечто, что изменит ход нашей жизни. Тени, обволакивающие меня, напоминали о невидимых преградах, которые я вынужден был преодолеть. Коридорный сквозняк ерошил мои волосы, словно напоминая о быстротечности времени. Внутри все замерло, как перед важнейшим шагом, и я ощущал, как решения, принятые в прежние минуты, обретают реальную форму. Здесь, среди мрака, каждый шорох словно говорил о том, что время никогда не ждет и не прощает.
В этот момент я почувствовал внутреннее спокойствие, которое приходило со знанием, что я на своем месте, готовый сделать то, чего так долго боялся. Я вспомнил, как Анна когда-то шептала мне о своих мечтах, и понимание того, за что я борюсь, заставило мое сердце биться сильнее. Каждый шаг вперед наполнял меня уверенностью, что все кончено не зря. Тайны, окутывавшие это место, начали разлетаться, оголяя истину, как луч света, пронизывающий темные облака.
Сквозь эту пробивающуюся уверенность мне казались шорохи – словно кто-то другой шагал мне навстречу. Волнение и страх переплелись во мне, как лента, но я остался твердым. Эта неизвестность была лишь еще одной преградой, которую следовало преодолеть. Завеса, скрывавшая реальные чувства и намерения, приподнялась, позволяя мне увидеть то, что я так долго искал – верную дорогу к прощению и новому началу.
Помню как меня ударили током в этом месте. Странно, что здесь больше никого нет. Когда мы сюда пробирались с Борисом, тут было полно оперативников, которыми контролировала ИИ. Но здесь только я и мой страх потерять самое дорогое. Я подошел к той самой двери, за которой думал увижу вновь Анну привязанной к кушетке, но не осмеливался ее открыть сразу. Образ Анны, не давал мне покоя, с одной стороны, я очень хотел что бы она была, хотя бы там, на этой старой кушетке, но с другой стороны, я очень боюсь этого увидеть и ощутить вновь.
Открывая дверь, меня поразил внезапный поток ярчайшего света, который ослепительно ворвался после мрака коридоров. Постепенно зрение адаптировалось к этой ослепительной белизне, но комната оказалась пуста. Совершенно пуста, словно вырезана из реальности. Такое ощущение, будто она не имеет права существовать в этом мире – нечто, что мне даже не приходило на ум даже в самых фантастических фильмах. Что это за загадочная аномалия? Какую шутку сыграла со мной реальность, или я схожу с ума?
Мой телефон молчал, несмотря на ожидания звонка от Михаила в этот самый не подходящий момент. Отсутствие звонков от Светы и Анны, и долгая тишина от Иерофима настораживали. Все происходящее выбивало из колеи, за гранью объяснимого.
Комната не дала никаких зацепок для моих дальнейших поисков. Пустота – не было даже намека на терминал, который мог бы выдать ценную информацию. Как удалось оперативникам ИИ столь тщательно стереть все следы? И откуда исходит весь этот свет? Возможно, все это просто странный сон? Я решил возвратиться домой – здесь делать больше нечего.
Сделав шаг назад, я закрыл дверь, и яркий свет постепенно угас, словно никогда и не существовал. По сравнению с ослепительной белизной, потопившей меня в комнате, мир за дверью казался удушающе знакомым и безрадостным. Коридор принял меня холодными, скупо освещенными умирающими лампами, возвращая в привычную не уютность. Тень неизвестности скользнула по спине, как легкое дуновение сквозняка, застывшего в ожидании чего-то невероятного.
Я шел по коридору, пытаясь осознать, что произошло. Вопросы роились в голове, не давая должного покоя. Почему эта комната выглядела так, словно была вырвана из иной реальности? Каков смысл всей этой причудливой конструкции, если даже краткого упоминания о ней не существовало ни в одном исследовании? Оперативники ИИ были известны своей хитростью и неуловимостью, но даже для них такое исчезновение всех следов казалось из разряда фантастики.
Снаружи дома я ощутил легкое прикосновение вечернего бриза. Небо окрашивалось в нежные оттенки розового и золотого, создавая странный контраст с тем, что я только что пережил. Время вдруг стало идти неопределенно, словно солнце сбилось с толку и не понимает, какой час ей светить. Звуки города начали просачиваться сквозь тишину, возвращая в привычные ритмы жизни, а иногда прекращаться, как пауза звуковой дорожки. Я посмотрел на экран телефона в надежде найти сообщение от Михаила, отчаянно нуждаясь в его спокойном рассудке, но он оставался немым. Слова и объяснения, привычные в иных обстоятельствах, казались недостаточными и мелкими перед лицом этой загадки.
Не имея других вариантов, я направился к своей квартире, пытаясь восстановить хронологию странных событий дня. Водоворот мыслей и догадок не отпускал. Что́, если комната была каким-то перекрестком, местом встречи параллельных миров, пугающей и в то же время захватывающей? Оставалось лишь надеяться, что вскоре все элементы этой необъяснимой головоломки встанут на свои места, раскрыв мне заветную истину. Эту аномалию, я в любом случае, запишу и возможно, добавлю в свой пятый том «Прародителя зла». Дела есть дела, а писать нужно без остановки. Но как я вчера допустил того, что Констанция смогла одобрить присутствие Наррисы? Ведь она заносчива и невыносима, даже Грэм не мог терпеть Наррису и постоянно хотел избавиться от нее. Но Грэм тот еще романтик.