Редактор Дмитрий Гринберг
Корректор Дмитрий Гринберг
На обложке Copyright free (Public domain), CC0 "Portrait of Julie Le Brun" (1792), Элизабет Виже-Лебрён
© Дмитрий Гринберг, 2022
ISBN 978-5-4498-4354-8
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
«Как ты посмела подойти!..»
Как ты посмела подойти!Своей меня улыбкою пленять,Коль знаешь, что не сходятся пути,И что сердца с годами не разнять.
«Коварный путь меня прельщает…»Коварный путь меня прельщает.Я только что простилсяС одной, что сердце вынула моё,И облепивши грязью мне вернуть решила.Теперь ее я вижу тень,Похожую во всем. Возможно, лучше и умней,Но если ждет исход такой же —Ступлю ли я на скользкий путь,Чтобы упасть повторно,Или сумею устоять и каяться, спустя года.И думать: проворонил счастье я свое однажды.О, как же быть! Откуда знать, куда пойти,Чтоб не висел топор над головой моею острый,Чтобы в глаза я посмотрел и полюбить я смел,Не опасаясь казни!Но мнится мне, что мой удел мне ясен —Идти на зов Сирен.И такова моя судьба.Ищу я рай,Найду ли гибель?
Коварный путь меня прельщает.Я только что простилсяС одной, что сердце вынула моё,И облепивши грязью мне вернуть решила.Теперь ее я вижу тень,Похожую во всем. Возможно, лучше и умней,Но если ждет исход такой же —Ступлю ли я на скользкий путь,Чтобы упасть повторно,Или сумею устоять и каяться, спустя года.И думать: проворонил счастье я свое однажды.О, как же быть! Откуда знать, куда пойти,Чтоб не висел топор над головой моею острый,Чтобы в глаза я посмотрел и полюбить я смел,Не опасаясь казни!Но мнится мне, что мой удел мне ясен —Идти на зов Сирен.И такова моя судьба.Ищу я рай,Найду ли гибель?
«Я забывал тебя годами…»Я забывал тебя годами,Теперь дождаться не могу.Как странен мир, но временамиКрасив и след твой на снегу.Его оставишь безнадежноСвоей обутою ногой.Я погляжу и осторожноШепну во след: «Побудь со мной!».Но не услышишь ты признанья,Ты так легка и далека,Что не услышу на прощаньеТвоё безмолвное: пока.
Я забывал тебя годами,Теперь дождаться не могу.Как странен мир, но временамиКрасив и след твой на снегу.
Его оставишь безнадежноСвоей обутою ногой.Я погляжу и осторожноШепну во след: «Побудь со мной!».
Но не услышишь ты признанья,Ты так легка и далека,Что не услышу на прощаньеТвоё безмолвное: пока.
«Что-то сердце твое избитое…»Что-то сердце твое избитоеТолько мается взаперти.Ты всеми давно забытая,Счастье хочешь обрести.Но день на день всегда похожиеНе дадут ничего опять.Ты и он – навсегда прохожие.Переосмыслить, но не понять.И висит пальтишко новое,И платьице висит.Только сердце больно-горькоеЗа все благодарит:«И за день спасибо новенький,И за ночь в моем аду.Ты был всегда суровенький,Незаметно пропаду.Что ты будешь делать? Маяться?Зачем дешевая игра?Я буду страшно каяться,За то, что померла».
Что-то сердце твое избитоеТолько мается взаперти.Ты всеми давно забытая,Счастье хочешь обрести.
Но день на день всегда похожиеНе дадут ничего опять.Ты и он – навсегда прохожие.Переосмыслить, но не понять.
И висит пальтишко новое,И платьице висит.Только сердце больно-горькоеЗа все благодарит:
«И за день спасибо новенький,И за ночь в моем аду.Ты был всегда суровенький,Незаметно пропаду.
Что ты будешь делать? Маяться?Зачем дешевая игра?Я буду страшно каяться,За то, что померла».
«И убийцы нет нежнее…»И убийцы нет нежнее,И опасней,чем твоеРодное сердце,что чернееБездонной нефтиострие.
И убийцы нет нежнее,И опасней,чем твоеРодное сердце,что чернееБездонной нефтиострие.
«Петрарка имя мне…»Петрарка имя мне.Венок и слава – всё его,Но имя мне – Петрарка.Я заточен в гробницу дней,На щель, дающую мне свет,Тяжеловесный камень водрузили,И свет поник, как никнет теньВ часы рассвета.И только трели соловьяНапоминают мне о жизни,О той, где много тьмы,Цветов, воды в ручьях,Вопросов без ответа,И женщин у стены,И солнца на плечах,И что-тоВроде света.
Петрарка имя мне.Венок и слава – всё его,Но имя мне – Петрарка.Я заточен в гробницу дней,На щель, дающую мне свет,Тяжеловесный камень водрузили,И свет поник, как никнет теньВ часы рассвета.И только трели соловьяНапоминают мне о жизни,О той, где много тьмы,Цветов, воды в ручьях,Вопросов без ответа,И женщин у стены,И солнца на плечах,И что-тоВроде света.
«Нет ничего лучше кислоты…»Нет ничего лучше кислоты,Которую она выплевывает,Пока говорит она своим грязнымЯзыком. Это лучшее, что она может дать,Это лучшее лекарство от нее.
Нет ничего лучше кислоты,Которую она выплевывает,Пока говорит она своим грязнымЯзыком. Это лучшее, что она может дать,Это лучшее лекарство от нее.
«…Не знаю я…»…Не знаю я,какой сегодня день,Мне все равно,какое время года.Твою ищу я на пороге тень,Но нужной нет,ненужных – много!И голос твойв ушах еще звенит!Ему ответитьмне всегда хотелось.Но голос мой среди бетонных плитНаходит лишь тоску,тоску и серость.Теперь ничто нас больше не роднит,Нам повстречался этот мнимый Кесарь,Которому единое делитьПривычнов личных интересах.
…Не знаю я,какой сегодня день,Мне все равно,какое время года.Твою ищу я на пороге тень,Но нужной нет,ненужных – много!
И голос твойв ушах еще звенит!Ему ответитьмне всегда хотелось.Но голос мой среди бетонных плитНаходит лишь тоску,тоску и серость.
Теперь ничто нас больше не роднит,Нам повстречался этот мнимый Кесарь,Которому единое делитьПривычнов личных интересах.
«Язык солнца облизал меня сегодня…»Язык солнца облизал меня сегодня,Как котенка. И мыслями я очутилсяНа диком пляже. Моя женаВ моих руках купалась.Она смеялась, убегая к берегу,Чтобы согреться.Чтобы согреться она бежалаГораздо дальшеДозволенного.Пару месяцев спустя.И наступило времяМоих стихов. Тисков и горькой водки,Огня, и льда под снегом.И смех звучал теперьЛишь, как прощанье.Тогда прощай! Разве хотела тыСтареть, сжимая эту руку?Теперь я помещен туда,Где каждый шаг, любое слово —Немыслимый есть грех.И не уйти отсюда.Теперь пришла другая —Ненавидящая мужа,Как ты меняЕще вчера,Или сегодня.Она оставит всех,Всю семью свою оставит,И кровь свою оставит,Ей она не рада.А рада только мне,Тому, кто холоден, как часть горы,Тому кто не придетВ минуты горя,Чтобы утешить.Не скажет слишком много,Или мягко,Что так мертвы мы стали,Как камни под водою,Как камни на земле.Или как северная туча.
Язык солнца облизал меня сегодня,Как котенка. И мыслями я очутилсяНа диком пляже. Моя женаВ моих руках купалась.Она смеялась, убегая к берегу,Чтобы согреться.Чтобы согреться она бежалаГораздо дальшеДозволенного.Пару месяцев спустя.И наступило времяМоих стихов. Тисков и горькой водки,Огня, и льда под снегом.И смех звучал теперьЛишь, как прощанье.Тогда прощай! Разве хотела тыСтареть, сжимая эту руку?Теперь я помещен туда,Где каждый шаг, любое слово —Немыслимый есть грех.И не уйти отсюда.Теперь пришла другая —Ненавидящая мужа,Как ты меняЕще вчера,Или сегодня.Она оставит всех,Всю семью свою оставит,И кровь свою оставит,Ей она не рада.А рада только мне,Тому, кто холоден, как часть горы,Тому кто не придетВ минуты горя,Чтобы утешить.Не скажет слишком много,Или мягко,Что так мертвы мы стали,Как камни под водою,Как камни на земле.Или как северная туча.
«Алмаз в руке своей держи…»Алмаз в руке своей держи,Лелей его – зеницу ока.Едва ли мы с тобою миражи!Но нам бессмертие дано до срока…А дальше поплывем в течении потока.
Алмаз в руке своей держи,Лелей его – зеницу ока.Едва ли мы с тобою миражи!Но нам бессмертие дано до срока…А дальше поплывем в течении потока.
«Как много звезд в тебе таится…»Как много звезд в тебе таится,Но мне не дашь ты ни одной.…Так я вздыхаю над волной!И знаю – в грудь мою она вонзится.Разломит мне ее так нежно,И словно хлеб размокну в ней!Живым останусь для людей,Если умру душою прежней,Как ты – о, мера всех вещей!
Как много звезд в тебе таится,Но мне не дашь ты ни одной.…Так я вздыхаю над волной!И знаю – в грудь мою она вонзится.Разломит мне ее так нежно,И словно хлеб размокну в ней!Живым останусь для людей,Если умру душою прежней,Как ты – о, мера всех вещей!
«Я – слон к тебе иду, горящий…»Я – слон к тебе иду, горящий.Прими мою раскрытую тоску.Я словно принц, к полудню спящий,Я словно кит без моря, без тебя,На берегу.
Я – слон к тебе иду, горящий.Прими мою раскрытую тоску.Я словно принц, к полудню спящий,Я словно кит без моря, без тебя,На берегу.
Признание ЛюцифераТреть звёзд на землю пала,И ярче всех обрушен я.Душа моя не знала,Что так любить себя нельзя.Но красотой я мир наполнил,И приказал её однуЛюбить, как те ладони,Что мной пробиты в тишину.
Треть звёзд на землю пала,И ярче всех обрушен я.Душа моя не знала,Что так любить себя нельзя.
Но красотой я мир наполнил,И приказал её однуЛюбить, как те ладони,Что мной пробиты в тишину.
«Я не хотел бы эту пролистнуть…»Я не хотел бы эту пролистнутьПротертую, уставшую страницу.Она всю жизнь со мной и чутьНе пролетела следом за границу.Границу столь пустого бытия,Что баночка покажется вселенной.Пустая баночка, где ты и яОстались навсегда, почти мгновенно.
Я не хотел бы эту пролистнутьПротертую, уставшую страницу.Она всю жизнь со мной и чутьНе пролетела следом за границу.
Границу столь пустого бытия,Что баночка покажется вселенной.Пустая баночка, где ты и яОстались навсегда, почти мгновенно.
«Плита оставила себе тепло…»Плита оставила себе тепло,Диван себе его оставил.О, им так много повезло,Что им до наших правил?Ступай сюда, вернись в свой дом,Мы врозь с тобой стареем.Ступай сюда, все станет сном,И мы объятьями коснемся, как умеем.
Плита оставила себе тепло,Диван себе его оставил.О, им так много повезло,Что им до наших правил?
Ступай сюда, вернись в свой дом,Мы врозь с тобой стареем.Ступай сюда, все станет сном,И мы объятьями коснемся, как умеем.
«О музыка играет…»О музыка играет,И стрелки время искажают.Пространство мучает без боли,И прошлое нельзя не ворошить,На фотографиях я стар и недоволен.Мне нечего, наверное, делитьНе потому, что нечего отдать,А потому, что некого просить.
О музыка играет,И стрелки время искажают.Пространство мучает без боли,И прошлое нельзя не ворошить,На фотографиях я стар и недоволен.Мне нечего, наверное, делитьНе потому, что нечего отдать,А потому, что некого просить.
«Тебя почти я не касался…»Тебя почти я не касался,Тебя почти я не боялся,Тебя давно я не любил,Но мне давно никто не мил,Как ты,Сжимавшая листы.Сжимавшая мне руку,И прячущая муку.И руки наши схожи,Они полосками по кожеУсеяны однажды.Я утоляю тобой голодИ привкус дикой жажды,Пока еще я молод.Не будем жить мы дважды.
Тебя почти я не касался,Тебя почти я не боялся,Тебя давно я не любил,Но мне давно никто не мил,Как ты,Сжимавшая листы.Сжимавшая мне руку,И прячущая муку.И руки наши схожи,Они полосками по кожеУсеяны однажды.Я утоляю тобой голодИ привкус дикой жажды,Пока еще я молод.Не будем жить мы дважды.
«С присутствием любви…»С присутствием любвивсе ж уменьшается потребность в красоте.И ты уже не норовишьнайти барокко, готику, гротеск.Ты стал слабей для самогосебя. В безволье нет путей ведущих к Риму.Но жертвой будучи – другого заневоль,и может быть, тебя обнимут.Тогда в ночи найдешь фонарь,чтобы следить за тишиной в округе.Но ты рукой поблизости не шарь,там спят уставшие от ласки люди.
С присутствием любвивсе ж уменьшается потребность в красоте.И ты уже не норовишьнайти барокко, готику, гротеск.
Ты стал слабей для самогосебя. В безволье нет путей ведущих к Риму.Но жертвой будучи – другого заневоль,и может быть, тебя обнимут.
Тогда в ночи найдешь фонарь,чтобы следить за тишиной в округе.Но ты рукой поблизости не шарь,там спят уставшие от ласки люди.
«Поскольку нету ничего …»Поскольку нету ничего —Ни силы, ни морщинок,Ты поцелуй меня,И я тебя покину.В моей тоске твоя рука,Не знавшая разлуки.Я говорю тебе: пока.Ты разжимаешь руки.Я ухожу, как сон, печаль,Не зная, возвращусь ли,И мне тебя не жаль,Как сломанные гусли.Я был подарок устный.
Поскольку нету ничего —Ни силы, ни морщинок,Ты поцелуй меня,И я тебя покину.
В моей тоске твоя рука,Не знавшая разлуки.Я говорю тебе: пока.Ты разжимаешь руки.
Я ухожу, как сон, печаль,Не зная, возвращусь ли,И мне тебя не жаль,Как сломанные гусли.Я был подарок устный.
«Я до смерти устать хочу…»Я до смерти устать хочу,и наклониться над кроватью белой,чтобы свалиться.И отдохнуть в безгласной тишине.Я наклонюсь, почти что нищий,и я нырну в пространство белых вод,как пойманная рыба.
Я до смерти устать хочу,и наклониться над кроватью белой,чтобы свалиться.И отдохнуть в безгласной тишине.Я наклонюсь, почти что нищий,и я нырну в пространство белых вод,как пойманная рыба.
«Как демон выплываешь из пучины вод…»Как демон выплываешь из пучины вод,когда тебя не ждешь,и целиком меня съедаешь.Я немощен перед тобой,и хоть всей силою противлюсь,твоя немыслимая челюстьвсегда сильней.И этой воли свышепокоряюсь.
Как демон выплываешь из пучины вод,когда тебя не ждешь,и целиком меня съедаешь.Я немощен перед тобой,и хоть всей силою противлюсь,твоя немыслимая челюстьвсегда сильней.И этой воли свышепокоряюсь.
«Тайком мне говорила ты…»Тайком мне говорила тыО том, что нет теперь печали, —Молись, сказала, чтоб остыть…А, может, это ангелы молчали,С тобой когда я начал говорить?
Тайком мне говорила тыО том, что нет теперь печали, —Молись, сказала, чтоб остыть…А, может, это ангелы молчали,С тобой когда я начал говорить?
«Египет полон древних тайн…»Египет полон древних тайн…Лиши меня догадок странных,Если прошу тебя: «ОтдайНенужное из тайников недавних —Алмазы глаз твоих печальных…»
Египет полон древних тайн…Лиши меня догадок странных,Если прошу тебя: «ОтдайНенужное из тайников недавних —Алмазы глаз твоих печальных…»
«Всё пробегает мимо в эти дни…»Всё пробегает мимо в эти дни,Ты не была, но станешь грешной.Я полюблю тебя, и разойдемся мы,И ты уйдешь, а я исчезну.
Всё пробегает мимо в эти дни,Ты не была, но станешь грешной.Я полюблю тебя, и разойдемся мы,И ты уйдешь, а я исчезну.
«Мне жизнь сначала не начать…»Мне жизнь сначала не начать,И память не стереть уже годами.Я все ошибки буду начинать,И слез смывать я буду их волнами.Все годы лучшие прошли тогда,Когда мы их назло не замечали.Вернуть бы быстротечные года,И оценить другую сторону медали.
Мне жизнь сначала не начать,И память не стереть уже годами.Я все ошибки буду начинать,И слез смывать я буду их волнами.
Все годы лучшие прошли тогда,Когда мы их назло не замечали.Вернуть бы быстротечные года,И оценить другую сторону медали.
«И ты уходишь без оглядки…»И ты уходишь без оглядки.«Прощай» тебе я не скажу.Как больно потерять тебя и сладко,Как будто смерть я нахожу!Мы полюбить однажды смели!Не оттого ль в глазах черно,Что мы с тобой – две параллели,Как знак равно.
И ты уходишь без оглядки.«Прощай» тебе я не скажу.Как больно потерять тебя и сладко,Как будто смерть я нахожу!
Мы полюбить однажды смели!Не оттого ль в глазах черно,Что мы с тобой – две параллели,Как знак равно.
«Конечно же его имя сильней…»Конечно же его имя сильней,Чем моё. И что кривить душою —Я, как бездарь, помешан на ней,Она же, как блядь, больна не мною.Все слишком банально и неИнтересно, я пришел бы к другой волне,Но она, все ж, меня не накроетС головой, как та, что налита свинцом,Как та, что перед смертью умоет.И вытрет своим же лицом.С чего мне стать, интроверту, добрей,С чего любить себя, её, или вообще, людей,Если выхода нет безопасней, короче,Чем уснуть днем, как среди ночи.
Конечно же его имя сильней,Чем моё. И что кривить душою —Я, как бездарь, помешан на ней,Она же, как блядь, больна не мною.Все слишком банально и неИнтересно, я пришел бы к другой волне,Но она, все ж, меня не накроетС головой, как та, что налита свинцом,Как та, что перед смертью умоет.И вытрет своим же лицом.С чего мне стать, интроверту, добрей,С чего любить себя, её, или вообще, людей,Если выхода нет безопасней, короче,Чем уснуть днем, как среди ночи.
«Теряет смысл все вокруг…»Теряет смысл все вокруг,И время нас зубами держит,И жалости тревожный звукПохож на шум черешни.Пустяк разрушил стены, дверь,И холодно в разлуке стало,Но я люблю тебя, поверь…Как любят мало…И скука побеждает нас.Ты знаешь все, как есть, и было.Простишь всегда, если хоть разМеня простила.
Теряет смысл все вокруг,И время нас зубами держит,И жалости тревожный звукПохож на шум черешни.
Пустяк разрушил стены, дверь,И холодно в разлуке стало,Но я люблю тебя, поверь…Как любят мало…
И скука побеждает нас.Ты знаешь все, как есть, и было.Простишь всегда, если хоть разМеня простила.
«Ты потерялась в городе с другим…»Ты потерялась в городе с другим,Там показались дни веселья,И веселилась только с ним,И пыль была, как угощенья.Но пыль в твои наивные глазаУж не летит, и как-то горшеЖивете, лаете, и заМеня ты не волнуйся,Я знаю, что один проснусь я,И знаю,кто теряет больше.
Ты потерялась в городе с другим,Там показались дни веселья,И веселилась только с ним,И пыль была, как угощенья.
Но пыль в твои наивные глазаУж не летит, и как-то горшеЖивете, лаете, и заМеня ты не волнуйся,Я знаю, что один проснусь я,И знаю,кто теряет больше.
«Я знаю, как умеешь ты молчать…»Я знаю, как умеешь ты молчать,В твоих словах ищу я утешенья,Но любишь ты не исцелять,А любишь ты мое волненье.И жду я день, когда бы смогНайти покой в твоих руках минутных,В твоих речах на ласку скудных,И пить из глаз любви незримый сок.
Я знаю, как умеешь ты молчать,В твоих словах ищу я утешенья,Но любишь ты не исцелять,А любишь ты мое волненье.
И жду я день, когда бы смогНайти покой в твоих руках минутных,В твоих речах на ласку скудных,И пить из глаз любви незримый сок.
«Синий перламутр, отдай мне…»Синий перламутр, отдай мнеСиний перламутр.Или соскребать я будуЭтот перламутрСо дна твоих очей.
Синий перламутр, отдай мнеСиний перламутр.Или соскребать я будуЭтот перламутрСо дна твоих очей.
«Под месяцем бровей луна таится вечно…»Под месяцем бровей луна таится вечноХолодных глаз с янтарным отблеском услады.И губ с бордовым цветом розТы охраняешь ледники.И все – как мрамор безупречный,Как древние рулады,Как зов невидимой реки.
Под месяцем бровей луна таится вечноХолодных глаз с янтарным отблеском услады.И губ с бордовым цветом розТы охраняешь ледники.И все – как мрамор безупречный,Как древние рулады,Как зов невидимой реки.
«Из-за тебя я стал навеки пуст…»Из-за тебя я стал навеки пуст,И по другим рукам ты снова вьешься,Но сотню раз в других я ошибусь,И ты не меньше ошибешься.
Из-за тебя я стал навеки пуст,И по другим рукам ты снова вьешься,Но сотню раз в других я ошибусь,И ты не меньше ошибешься.
«Все обещанья – только дым…»Все обещанья – только дым,Но их глотает время.И мы сливаемся все с ним,Как лишь с землей – деревья.
Все обещанья – только дым,Но их глотает время.И мы сливаемся все с ним,Как лишь с землей – деревья.
«Прости мне, город, лязг костей…»Прости мне, город, лязг костей,И то, что омывают эти сокиОбугленного неба часть твоейИстоптанной души, где одиноких,Как чёрных мух, полно в окне.О, город! Не стерпеть тебе осадыЛюдей, построивших тебя, и мнеНе сделать рва или преграды.И я пройдусь по улицам твоим,По узким этим венам,И мы с тобой поговорим,И ты поймешь меня, наверно.Я буду ветру в лёгких рад,В твоих садах, которых мало.И я бы стал таким, как сад,Но мне еще, пожалуй, рано.
Прости мне, город, лязг костей,И то, что омывают эти сокиОбугленного неба часть твоейИстоптанной души, где одиноких,
Как чёрных мух, полно в окне.О, город! Не стерпеть тебе осадыЛюдей, построивших тебя, и мнеНе сделать рва или преграды.
И я пройдусь по улицам твоим,По узким этим венам,И мы с тобой поговорим,И ты поймешь меня, наверно.
Я буду ветру в лёгких рад,В твоих садах, которых мало.И я бы стал таким, как сад,Но мне еще, пожалуй, рано.
Страницаиз22
СкороКнижный режим
