ГЛАВА 3: САД
Съев всё печенье, и не оставив ни капли молока, Мэрри посмотрела на меня пронзительным взглядом, аккуратно поставив стакан на место. Я всё ещё жевал своё печенье, когда Мэрри сказала:
– Ну что, бабуль, ты не будешь против, если я познакомлю нашего гостя с твоим садом?
– О, – сказала миссис Фостер. – Я буду только рада, если ты это сделаешь! – она наклонилась, и посмотрела в мою сторону. – Вилли, ты уже слышал о моём саде, не так ли?
– Да, миссис Фостер. Пока мы ехали, Мэрри только то и делала, что рассказывала о нём. И теперь мне не терпится его увидеть.
– Что ж, – сказала миссис Фостер. – Боюсь ты будешь разочарован. Он теперь не столь красив, как прежде. У меня совсем не осталось здоровья присматривать за ним. Он был очень большим. Впрочем, таким он и остался. Но уже нет той сказочной опрятности, которой он славился прежде. Теперь это скорее большой кустарник. Зато теперь там живёт много птиц.
– Там теперь птицы, бабушка?
– Да, Мэрри, полно разных птиц. Чёрных и пёстрых. Больших и маленьких. Певучих и не очень. Но они нашли свой дом здесь. И я этому, честно сказать, рада. Хоть теперь у меня есть соседи.
– О, бабушка…
– Всё в порядке. Всё в порядке.
– Ну, тогда я покажу Вилли?
– Да, Мэрри. Погуляйте…
Мэрри вытолкнула меня из-за стола, и мы вышли в дверь, спустились с крыльца, и я остановился, дабы оглядеть весь этот необъятный сад. К нему вела асфальтированная дорожка. Такая узкая, почти, как тропинка. По бокам росла невысокая трава, такая густая и ухоженная, будто за ней кто-то постоянно следил. Дорожку замыкали большие железные ворота с красивыми металлическими буквами наверху. Там было написано: «Этот сад принадлежит Томпсонам. Добро пожаловать.».
– Как у вас здесь всё продумано, – сказал я.
– О, это было очень давно. Сейчас бы мы не могли себе такое позволить.
– Вот как?
– Да. Бабушка с дедушкой раньше были достаточно богаты. Но потом торговля, которой занимался дедушка, пришла в упадок, он заболел, и через какое-то время умер. Без денег и должного ухода всё захирело. Кое-что пришлось продать. И с тех пор бабушка так и живёт. Вырастила одна моего папу. Хоть это – уже хорошо. Правда, он почему-то не любит это место. Хотя раньше он был ему так предан, и много ухаживал за ним.
– Да, странно как-то. Может, ему надоело?
– Не знаю. Может, и так. Но я думаю, дело в чём-то другом.
– В чём?
– Не знаю. Говорю же…
Мы прошли под металлической аркой с большими витиеватыми буквами. Ворота были приоткрыты. Вообще я не знаю для чего они здесь стояли, ведь ограды здесь не было.
Я заметил, что Мэрри притихла, и, почти затаив дыхание, приглядывалась и прислушивалась.
Здесь было очень много цветов. Они росли в тени высоких и пышных деревьев. Не все деревья были высокими, но почти все – пышными. Разнообразие цвета было просто изумительно. Розовые, фиолетовые, белые, красные. Даже и названия им не знаю.
– Мэрри, а что это за цветы?
– Ты что, не знаешь, как выглядят орхидеи? Вот глупенький!
– Я просто не знаю, как она выглядит. Я вовсе не глупенький.
– А вот и глупенький! Все знают, как выглядит орхидея!
– Вовсе не все!
– Откуда тебе знать?
– А тебе откуда знать?
– Потому что все нормальные люди знают, как выглядит орхидея!
– Ладно. Тебя не переспоришь. Все так все.
Мэрри взяла меня за руку и через несколько ярдов внезапно поцеловала меня в щеку, отпустила руку, и побежала в сторону. Она так смешно хихикнула, что я не сразу за ней и поспел. Ох, эта орхидея…
– Стой, Мэрри!
Но Мэрри не останавливалась.
Я нашёл её спустя какое-то время. Она стояла возле дерева. Вернее, она прислонилась к нему. Она так смиренно смотрела куда-то, что мне стало её аж жаль.
Она услышала, как я подхожу и обернулась.
– А вот и ты, – сказала она.
– Почему ты убежала?
– Не знаю. Не хотела, чтоб ты в меня влюбился. Ты же такой глупенький и влюбчивый…
– А по-моему ты только этого и хотела.
– Нет. Но лучше не подходи ко мне слишком близко.
– Что это ты уже придумала? Я ведь ничего не сделал.
– Вот и хорошо. Смотри лучше, какое дерево красивое.
– Это плакучая ива, верно?
– Верно. Ну хоть что-то ты знаешь, как называется. Хотя это не удивительно, название этого дерева знают все.
– Да, Мэрри. Все знают это дерево. Все на нём сидели.
– Ну почему, не все. Не все, конечно. Но тебе явно надо побольше бывать на природе. Тебя город совсем съел.
– Ты опять из-за этой орхидеи заводишься? Ты такая несносная стала, честное слово. Почему ты изменилась, Мэрри?
– А давай мы это спросим у цветов? Или нет, лучше у дерева!
– А толку у них спрашивать, они разве разговаривают?
– Конечно. Конечно, Вилли, они разговаривают. Особенно с тобой. Они с тобой захотят поговорить. Ты ведь гость. А они очень гостеприимные растения.
– Ты серьёзно?
– Как никогда!
И мы пошли к фиалкам. Хоть их я знал. Ну, вернее, как они называются.
Когда мы подошли, Мэрри встала на колени и наклонилась к ним. Сперва она сказала что-то шёпотом, а потом так, чтобы я слышал.
– Вилли, познакомься, это фиалки. У каждой из них есть имя, но перечислять их всё равно нет смысла, ты ведь их не запомнишь. Так вот, фиалочки, скажите моему другу Вилли, почему я стала несносной? Просто он считает, что я стала несносной, а я ответила, что лучше это спросить у вас. Итак, почему я такой стала? Как вы думаете? Ага, ага.
Мэрри покивала им головой.
– Понял, Вилли?
– А что я должен был понять? Они же молчали.
– Молчали! Да ты просто далеко стоял! Вот присел бы ты поближе, и всё услышал бы.
– Ну ладно, если только в этом дело…
Я наклонился к ним так же, как и Мэрри. Но всё равно ничего не услышал.
– А это потому что ты слушать не умеешь, – заявила Мэрри.
– А как мне их слушать?
– Внимательно. Внимательно их надо слушать, Вилли.
– Куда ещё внимательней, Мэрри? Не морочь мне голову. Это же просто глупость какая-то. Может, мне ещё валяться, как собаке надо, чтоб начать их понимать?
– Тебе не помешало бы.
– Вот уж нет. А если цветы и вправду с тобой разговаривают, то ты чокнутая.
– Вот значит, как? Я просто пошутила, а ты меня чокнутой называешь? И как тебе не стыдно?
– Чёрт, Мэрри, ну прости. Но это было уже слишком.
– А я думала, ты меня любишь!
– Мэрри…
– Всё, замолчи! Я больше не хочу тебя слышать!
Да уж, сложно с этими девчонками… Я замолчал до конца дня. Я не знаю, что это на неё нашло. Я не хотел её никак обидеть, ведь она действительно мне нравилась.
После ужина мы отправились по своим комнатам, и наступила ночь. Ночи здесь тихие. Такая особая тишина стоит чуткая. Наверно, это из-за птиц, что живут в саду. Их действительно там было много. Днём они так красиво щебечут. Я прямо влюбился в эти голоса. Странно, никогда бы не подумал. Всё-таки хорошо, что я сюда приехал вместе с Мэрри. Ох уж эта несносная девчонка! За что только я её люблю?
Следующим утром мы встретились за завтраком.
Мы сидели все за накрытым столом, и, после бабушкиной молитвы уставились друг на друга.
– Ну что, Вилли, как ты спал на новом месте?
– Отлично. Просто чудесно. Давно я так крепко не спал.
– И правда, я тоже.
– Это всё потому, что вы устали, – добавила бабушка Кэролайн. – Свежий воздух, усталость и мягкая постель – залог крепкого сна.
– Пожалуй, вы правы, – сказал я.
– А позвольте поинтересоваться, почему вы вчера разбежались по разным комнатам, а Мэрри даже не спустилась поужинать? Между вами что-то случилось?
– Ну…
– Просто ваша Мэрри заставила меня разговаривать с фиалками, понимаете? Сказала, что с ними надо поговорить, а не слышу я потому, что стою далеко и надо скрючиться в три погибели, чтобы что-то услышать, понимаете?
– Отчего ж не понимать? Понимаю. Мэрри и мне такое когда-то говорила.
– И что, вы ей поверили?
– Ну…
– А потом она убежала и обиделась. Что-то выдумала себе, и обиделась.
– Ну… – сказала Кэролайн. – Такое бывает…
Я посмотрел на Мэрри, она меня просто жгла взглядом.
– Ты ябеда, Вилли. Никогда ещё таких мальчиков не видела.
– Мне кажется, вам просто стоит помириться, – сказала Кэролайн.
– Ещё чего.
– Ладно, брось, Мэрри. Так ведь всё лето пролетит. Хватит дуться. Пошли лучше в сад, я его толком и не видел даже.
– Ну ладно, Вилли. Только ради бабушки. А то ей, должно быть, утомительно, всё это слушать. Так и быть – мир!
– Мир!
Мы пожали друг другу руки в знак примирения.
– Кажется, ты забыл плюнуть, Вилли.
– И правда. Надеюсь, всё обойдётся.
– Я тоже надеюсь.
Мы позавтракали яичницей с тостами и молоком, и отправились в сад миссис Фостер.
Снова пройдя по асфальтированной дорожке, мы оказались перед высокими металлическими воротами с красивой надписью в самом верху, на широкой арке.
Сегодня нас встретила какая-то птичка своим красивым пением. Я не разбираюсь в этих птичках, поэтому точно вам не скажу, кто это был. Может, соловей, а может ещё кто. Не знаю, в общем.
– Слушай, Мэрри. Здесь вообще здорово. Но мне кажется, ты хотела показать мне какое-то дерево.
– Да, хотела. Моё любимое. Яблоню. Ты хочешь его увидеть?
– Да. Я думал, ты ещё вчера мне его покажешь, а ты взяла и убежала.
– Ладно, Вилли. Пойдём скорей!
И Мэрри побежала. Я поспешил за ней, и пока бежал, мне пришла в голову одна идея – привязать её косички к дереву. Но Мэрри не из тех девчонок, которая бы оценила такую шутку, поэтому пришлось её выбросить. В смысле штуку оставить при себе.
Побежав прямо, затем налево, прямо, ещё раз налево, вниз и направо, мы увидели большое, отдельно стоящее дерево. Это и была та самая яблоня. Она была очень высокая. Никогда прежде я таких не видел. Она была вся в цвету. Такое белое ажурное облако, спустившееся в сад. Должно быть, этих яблок и за всю жизнь не съесть. Что эта миссис Фостер с ними делает? Небось весь округ обеспечивает.
Мы остановились, и медленно подходя к нему всё ближе и ближе, Мэрри сказала:
– Ну, Вилли, вот и оно. Как тебе?
Я даже и не знал, что и сказать. Я сразу захотел, чтоб оно принадлежало мне, а вместе с ним и весь сад.
– Чёрт, да оно прекрасно!
– Тебе действительно нравится?
– Ух, ещё бы! Это же целое небо!
– Да. А потом здесь полно яблок!
– А они вкусные? Угостишь меня ими?
– Конечно, глупенький. Надо только дождаться.
– Так давай дождёмся.
– А домой ты не хочешь возвращаться? Я думала, тебе здесь не нравится.
– Да нет, почему же. Мне здесь очень нравится. Но это, конечно, если вы с миссис Фостер не будете возражать, тогда я останусь.
– Конечно, мы не будем возражать. Я только за. Мне здесь очень нравится с тобой, Вилли. А что скажет твоя мама?
– О, я думаю, она будет только рада. Она всегда хотела, чтоб я пожил где-то в глуши. Ну, в смысле…
– Всё в порядке, Вилли. Я поняла. Здесь действительно тихо.
– Да, и мне это очень нравится. А ещё мне нравятся эти птицы.
– Красиво, щебечут, правда?
– Ага…
