* * *

Дорогие читатели!

СБОРНИК, который вы держите в руках, объединяет повести и рассказы, написанные по мотивам реальных событий, происходивших со мной, с моими родными и друзьями. Почти все представленные в книге истории связаны с чудотворной иконой Пресвятой Богородицы «Взыскание погибших». Эта икона – не вымысел, а существующая в реальной жизни святыня, и так получилось, что я имею к ней самое непосредственное отношение.

История образа весьма примечательна.

Чудотворная икона Пресвятой Богородицы «Взыскание погибших» написана неизвестным иконописцем в XIX веке, очевидно, для православного храма Михаила Архистратига в селе Старое Ильмово Казанской губернии. Ныне известны восемь списков этой иконы, созданных до начала XX века.

Упомянутый храм возвели благодаря пожертвованиям жителей села на месте сгоревшей в 1877 году церкви. После Октябрьской революции 1917 года храм и находившиеся в нем религиозные ценности были уничтожены. И если бы не моя прабабушка, жительница Старого Ильмова Мария Дмитриевна Тузова, то навсегда пропал бы и образ «Взыскание погибших». Рискуя многим, Мария Дмитриевна спрятала икону и хранила ее всю свою жизнь, а прожила она 103 года. И вместе с ней, и после ее ухода икону бережно хранили три поколения рода Тузовых.

После событий начала прошлого века прошло почти сто лет, старинный образ перешел в качестве наследства от дочери Марии Дмитриевны, Екатерины Васильевны, ко мне. Тогда же на семейном совете мы решили отреставрировать икону и передать ее во вновь отстроенный в Старом Ильмове храм Архангела Михаила. Икона вернулась на свое законное место в 2016 году.

Все перипетии истории чудотворной иконы описаны в ключевой повести книги «Взыскание погибших». Во время работы над повестью произошло необыкновенное совпадение. Сюжет о том, как светский художник решил взяться за работу над иконой и создал уникальный список «Взыскания погибших», изначально был моим творческим вымыслом. Но затем, изучив соответствующую литературу и проконсультировавшись со специалистами в области иконописи, я пришел к неожиданному выводу: фантазия удивительно совпала с реальностью, – икона написана примерно так же, как описывается в повести (не чудо ли это?!) Исследования показали: в работе над образом «Взыскание погибших» иконописец придерживался общепринятого канона, но привнес в работу и собственное творческое видение. Очевидно, что он занялся иконописью, будучи уже состоявшимся живописцем. Наверное, поэтому образ получился неординарным и несомненно выделяется среди других иконописных образов той эпохи.

Сюжеты повестей и рассказов объединены основным персонажем – это Андрей Зубов – основной движитель происходящих событий. Не скрою, что создавал этот образ, опираясь на собственные воспоминания, мысли и чувства. Но Андрей Зубов далеко не всегда в повествовании главный герой. В каждом эпизоде вы встретите разные судьбы, в которых проявилось влияние иконы Божьей Матери «Взыскание погибших».

Например, чудотворный образ помог главному герою повести «Призвание» обрести твердую опору в жизни, а молодой паре из сюжета «Дарованные Богом» – добиться семейного счастья.

В рассказе «Награды» мне хотелось показать, как важно трудиться над своей душой с помощью истинной веры, добра и любви и как опасно пестовать в сердце обиду, жалеть себя и лицемерить. Итогом могут стать глубокий кризис личности, потеря дружбы и уважения окружающих людей. Этот рассказ открывает галерею сюжетов и выступает в роли предисловия к центральной повести «Взыскание погибших».

Повесть «Сильная духом» – это история маленькой девочки, в жизни которой разворачивается самая настоящая драма. Девочка потрясена и растеряна, но с помощью семьи начинает борьбу за свое здоровье и достоинство, обретая в итоге силу духа. И пусть главная героиня повести понимает, что ее беда может остаться с ней навсегда, но она уверенно смотрит в будущее. В трудные минуты мать и ее дочь обращаются к образу Пресвятой Богородицы, и он помогает избежать отчаяния.

Заключительная повесть рассказывает о соперничестве двух братьев, что приводит их к разрыву отношений. Родные люди преодолели долгий путь, но не могли простить друг друга, пока не пришли в храм, к иконе «Взыскание погибших»…

Имена людей, послуживших прототипами главных героев, в сюжетах изменены, а события отражают общую канву реальных ситуаций.

Надеюсь, книга будет интересна и молодежной аудитории, и людям зрелого возраста.

Ваш Николай Тузов

Награды

Наше время. Андрей

НАЖАВ на кнопку звонка, Андрей ощутил щекочущий всплеск где-то в области диафрагмы. Как он ждал этой встречи, как много значит для него этот человек!

Дверь, обитая потертым дермантином, открылась, и в темном проеме возникло лицо уже немолодого человека, чуть недобритого, с седеющими волосами и глубоко посаженными глазами. В первый момент Андрею показалось, что он видит себя, свое собственное лицо, но было в этом лице нечто чужое, такое, чего в себе он не замечал. Только сейчас это не имело никакого значения. Они встретились!

– Племяш! – широко улыбнулся хозяин.

– Дядь Борь!

Они обнялись на пороге, а потом Борис втянул гостя в полутемный и захламленный коридор.

– Андрюха, как ты? Как добрался из своей этой… Австралии?

– Австрии, Борька! Ты чего ж это меня к антиподам услал?

– Ой, да ты ж у нас большой ученый, мировая наука!

– Да ну тебя! Как ты, Боря?

Дядя хрипло рассмеялся:

– Сам видишь! До старости дожил, а нажил только эту убогую халупу да геморрой! А у тебя небось хоромы в Москве?

– Да какие там хоромы!.. Главное, что у детей есть жилье, а я пока не решил, где век доживать. Может, у вас тут останусь, что думаешь? А что ты меня в комнату не зовешь?

– Ох, прости! – Борис сделал приглашающий жест в сторону давно не мытой крашеной фанерной двери. – Добро пожаловать!

Комната, обставленная во времена развитого социализма, вопреки ожиданиям Андрея, была пуста.

– А где все?

– Да не стал я всю эту ораву собирать! Честно говоря, мы не ладим. Родственников много, да родных мало.

– Но, Борь, мы же договорились! Я же тебе деньги отправил, чтобы ты стол накрыл! Я еще в кафе предлагал… но ты сказал, мол, у тебя все поместятся, сородичей-то осталось немного.

– Ты, племяш, не обижайся, но такое мое решение – без посторонних! А зачем тебе они? – в тоне Бориса задрожало раздражение. – Чтобы показать, какой ты щедрый? Как ты хорошо поступаешь? Чтобы тебе в ноги валились? Ты у нас атеист, тебе непонятно, что гордыня – се есть грех великий, а я вот, как православный, скажу тебе, что негоже это – своими добрыми делами людям в глаза лезть! Академик! Патриарх! Благодетель!

В изумлении, из которого еще не проросла обида, Андрей смотрел на своего родственника, с которым их связывало добрых сорок пять лет дружбы…

Семидесятые. Андрей

ВПЕРВЫЕ Андрей увидел Бориса в 1975-м или 76-м, жарким летом, после выматывающего, но потрясающе интересного путешествия из таджикского села Умарали, расположенного в Фанских горах, в Среднюю Россию, на родину предков, в деревню Юнусовку.

Вообще-то, Андрею, сыну геолога, приходилось путешествовать и раньше, но, по сути, то были не путешествия, а переезды со всеми проистекающими из этих событий хлопотами и неудобствами. Обычно дела складывались так: Петра отправляли в экспедицию, затем он оставался в исследуемых территориях на несколько лет, подготавливая данные для будущих добытчиков природных ресурсов, и тогда к нему присоединялась вся семья – жена Алёна и четверо детей.

В мае этого года в семье случилось несчастье – Алёна рожала пятого или, точнее, пятую, но девчушка умерла через сутки после появления на свет, и роженица впала в послеродовую депрессию. Врачи вытащили ее из этого состояния, но рекомендовали Алёне серьезный отдых, поэтому Петр отвез ее на месяц в Кисловодск, определив в ведомственный санаторий. На время отсутствия матери троих младших детей забрала к себе в Куйбышев бабушка Вера, тётя отца. А Андрей поехал к Алёниной матери, бабе Даше в Юнусовку. Один! Сам! Как взрослый! Андрей, который со своих пятнадцати лет полмира объездил, до сих пор считал именно то путешествие самым лучшим в своей жизни.

Ехал поездом, в плацкарте, в компании очень веселых торговцев-таджиков, которые везли в Свердловск роскошные фрукты и потчевали ими худенького юношу просто так, из чистой симпатии. В Уфе путешественник пересел на другой поезд, снова в плацкарт, и снова ехал очень весело, так как повезло попасть к студентам, направлявшимся на какую-то страшно важную комсомольскую стройку.

В Куйбышеве он сел в автобус и спустя четыре часа доехал до Юнусовки. В деревне Андрея должны были встретить родственники – для этого Алёна отправила с курортов на родину телеграмму, сообщающую о грядущем прибытии ее сына.

А встречал его в деревне не кто иной, как Борис.

– Это ты – Андрей? – спросил его невысокий щуплый парнишка.

Андрей даже рот открыл, увидев его лицо. Ощущение было, будто он смотрел в зеркало! Интересно, но Борис такого явного сходства между ними никогда не признавал, и даже когда родственники твердили, что похожи они необыкновенно, дядя Боря фыркал и крутил у виска указательным пальцем.

– Да, а ты?

– А я – твой дядя Борис.

– Чегой-то ты дядя? – искренне удивился Андрей.

– А того, что Алёнка, твоя маманя, моя старшая сестра, ясно?

– Тогда ясно. Мама о тебе рассказывала. Ты единственный в семье, кто в детстве не боялся козу Загогульку.

Неожиданно для самого себя Борис улыбнулся, а хохотали они уже вместе.

У дяди Бори имелся в полном распоряжении отцовский мотоцикл «Урал». Несмотря на солидный возраст и капризный нрав, это транспортное средство впоследствии доставило много радости – они много часов пропутешествовали на нем по округе, наслаждаясь скоростью, ветром, солнцем.

На мотоцикле они и приехали со станции в семейное гнездо, где Андрей первым делом угодил в еще крепкие объятия бабы Даши и деда Матвея, а потом его переобнимали все юнусовские родственники – тетки, дядья, сестры и братья.

В первый вечер состоялось застолье, на которое собралась чуть ли не половина деревни. От Андрея требовали рассказов обо всех своих братьях и сестрах, об Алёне, которую помнили стройной девушкой и об отце-геологе. Его тут считали коварным похитителем невест и каким-то сказочным гномом, рубящим в горных глубинах штофы и добывающим алмазы и золото. Все это смешило Андрея и очень ему нравилось.

Еще интереснее стало, когда дядя Борис принес гармонь, знаменитую хромку, и заиграл. Он был самоучкой, азы мастерства постиг сам, часами перебирая кнопки клавиатур, и только год назад, когда в деревенскую школу приехал учитель музыки, владевший этим инструментом, Борис стал совершенствоваться в игре с настоящим музыкальным педагогом.

Прежде Андрей гармонь не видел, а уж гармонистов и подавно. Между тем на Бориса во время игры посмотреть стоило. Он отдавался музыке абсолютно и безраздельно, закрывая глаза и словно бы отключаясь. Если публика хотела, чтобы он прервался и заиграл другую песню, Борис просто не слышал их. Приходилось ждать, пока композиция не закончится. Но ожидание не утомляло, так как играл Борис ладно, с переборами, с паузами, акцентируя припевы и ключевые моменты мелодии. Увидев Бориса с гармонью, Андрей действительно зауважал нового друга.

Гармонь дала Борису популярность не только на семейных праздниках. На вечерних деревенских посиделках, где собиралась вся местная молодежь, он был, как сказали бы в наше время, звездой. Девки влюблялись в него, парни – завидовали. Можно было бы предположить, что Борис на этой почве возгордится, но ничего такого не случилось. Более того, он даже не обращал внимания на наивные заигрывания самой первой красавицы Юнусовки – Аннушки, а ведь девушка была загляденье. Борьке больше нравилась тихая Поля, потому что ее голос хорошо звучал с гармонью. Они часто вместе репетировали, а потом Борис провожал Полину через все село, наигрывая на ходу разливистые трели. Андрей бы, наверное, умер от счастья, если бы такая девушка, как Аня, просто заговорила бы с ним, но дядя привечал другую. Такая разборчивость возносила Бориса в глазах племяша на недосягаемые вершины.

Как и все мужчины в мире, особенно совсем юные и еще не привыкшие слышать голос разума в своей голове, дядя и племянник первым делом стали выяснять, кто из них станет лидером, а кто поплетется в фарватере. Разумеется, выяснение это шло скрытым порядком. Андрей сразу понял, что «дядя Борис» в открытом противостоянии будет доказывать свое лидерство до последнего, но, если проявить внешнее уважение, родственник сразу забывает о своих претензиях и раскрывает красоты своей души. С другой стороны, он заметил скрытое дружелюбное любопытство к своей персоне и даже признание равенства, что располагало к демонстрации своих лучших качеств.

Так они и поладили. А когда выяснилось, что оба обожают проводить время за пределами обитаемых территорий в загадочных лесах, на берегах рек и в лугах, где вечером пахнет разогретой травой, что обоих медом не корми, а дай найти следы дикого зверя, нору, дупло, странный камень, вот тогда молодые родственники ощутили искреннюю взаимную привязанность.

Для Андрея эта дружба стала самой-самой дружбой в его жизни. Из-за частых переездов он привык не сходиться с новыми одноклассниками слишком близко – ведь все равно придется уезжать, а вот дружба с родственником ощущалась совсем иначе. Такую связь будут укреплять и другие люди – родители, братья и сестры. К тому же Андрей ощущал в Борьке общность, которая базируется на крови или, как сказал бы он, спустя много лет и став философом, на родовой генетике.

То лето подарило ему не только лучшего друга, но и семью, и те места, которые были родными для его предков со стороны матери. Баба Даша, не видевшая старшего сына своей первой дочери с двухлетнего возраста, когда она ездила к ней в гости в Нижневартовск, просто глаз не спускала со своего Андрейки. Она сажала его рядом с собой, просила рассказать что-нибудь из своей жизни, но постоянно прерывала его слова тихим восклицанием:

– Ох, ну какой же ты хороший, Андреюшка!

И ни она, ни Андреюшка не замечали, как поджимал губы Борис, слыша это.

…В середине августа Андрея снова ждал (но теперь уже в обратную сторону) автобус, и надо было сесть на поезд, потом на другой и снова – на автобус, чтобы приехать домой, в Умарали. Путешествие Андрей воспринял как печальное. Он очень соскучился по своим, волновался за маму, мечтал рассказать отцу о слоях породы в Осиной балке за Юнусовкой, хотел увидеть, как выросла шкодная Нинка, как за лето продвинулся в шахматах Вовка и узнать, научился ли Слава говорить букву «р». Но его душа словно проснулась там, среди лесов, описанных в русских сказках, и теперь ее магнитом тянуло назад.

Едва приехав домой, Андрей тут же написал письмо Борису, рассказав в юмористическом тоне, как доехал, какие попались соседи, что он читал в дороге и как ему понравилось. Передал горячие приветы бабе Даше и прочим родственникам, которых, по правде, он вряд ли смог бы осмысленно перечислить. А уже через неделю пришло письмо от Борьки – он написал его сразу после отъезда племяша, как теперь называл Андрея. Из письма было ясно, что дядя Боря жутко скучал по новому другу, но прямо в этом, конечно, не признавался. Рассказывал о валежнике, где в июле они видели медвежьи следы, о том, что поймал в речке сома, а ведь они вдвоем ни одного словить не сумели!.. И много еще такого, что Андрей читал, затаив дыхание. Только приветов от матери Борис не передал. И никогда не делал подобного впредь. Впрочем, племяш вряд ли замечал этот нюанс…

Читать фрагменты других книг