Портреты предков
Какое то время назад мы полетели на конференцию «Голос апостолов», и наш маршрут лежал через Нью-Йорк. Меня впечатлил этот город. Это не та Америка, что я привык видеть: очень разнообразный город и колоритная публика.
Когда мы ехали с моей любимой Анечкой из аэропорта в гостиницу, был вечер, и наш маршрут лежал через весь город в самый разгар пробок. По этой причине мне удавалось рассматривать людей и здания в деталях. Один момент, увиденный мной, очень сильно меня коснулся – можно сказать, «попал» в меня. Мы проезжали мимо небоскрёба, который являлся жилым домом, с очень красивым входом, где стоял швейцар. Около входа, прямо под окнами, стоял солидный пожилой мужчина в дорогом костюме и курил. Я не знаю почему, но я связал его с тем, что увидел в этих окнах, напротив которых он стоял. Вся комната была обшита деревом, и были видны элементы очень дорогой массивной мебели, на стенах по всему периметру комнаты были развешены портреты людей из разных эпох.
Я повторю: не знаю почему, но я подумал, что люди на портретах – это родственники мужчины, который курил под окнами, может, его деды и прадеды. Они оставили ему не только память о себе, но и то, что подняло его жизнь на более высокий уровень, чем был у них. Эта комната же служит проявлением глубокого почтения с его стороны к тем, кого он лично даже не знал, но чьё наследие коснулось и повлияло на его жизнь.
В это момент я вспомнил, какая сохранилась память, дошедшая от бабушки к моей маме о моём прадеде, которого раскулачили в Одессе, отобрали имущество, дом, а самое главное – разрушили эту связь и преемственность. Наследие, которое собиралось для моей мамы и папы, было разодрано восстанием, революцией, гражданской, а потом Второй мировой войной. И нам с братом досталось то, что досталось… Наверно, самое ценное в том наследии было духовное основание – мне хочется верить, что они были верующие – и культура. Мой прадед был купцом – предприниматель, бизнесмен… он мог многое передать моим родителям, а они нам. По линии папы всё оборвалось после войны, даже памяти не осталось, поэтому я ничего не могу сказать про наследие с его стороны, но думаю – оно тоже было очень хорошим.
Во время этих размышлений меня охватили чувства, и я спросил Бога: почему так? Почему наследие не доходит до детей в целости, как это я вижу здесь? А если какая-то часть наследия и дошла – почему дети не могут принять его?