Екатерина Завидонова Иллюстратор
© Серафим Белкин, 2019
© Екатерина Завидонова, иллюстрации, 2019
ISBN 978-5-0050-9285-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Автор книги, которую Вы держите в руках, коренной москвич, родившийся в 1961 году в роддоме N 25, где через много лет появились на свет его сын, а затем и дочь. В тот момент на дворе всеми красками играла хрущевская оттепель, а Юрий Гагарин только-только совершил свой высокий полёт. Весна и эти факты не могли не отразиться на судьбе родившегося мальчугана. Много интересного происходило в московском дворе в период детства и юношества вашего покорного слуги: землянка, патроны, взрывы, крыши, голуби, сады с незрелыми яблоками, домино, велосипед, футбол, хоккейная площадка, сирень, и ещё миллион всякой всячины, которая ныне навсегда покинула московские дворы, и которая, без всякого сомнения, повлияла на формирование мировоззрения автора.
В 1985 году Серафим закончил Московский Институт Радиотехники Электроники и Автоматики после чего начал свой трудовой путь на головном предприятии отечественной оборонной промышленности ВНИИ «Альтаир», а продолжил в одной из крупнейших телекоммуникационных корпораций мира «Bell Canada International».
Эти и другие трудовые подвиги не помешали автору совершать прорывы в футболе, хоккее и в спортивных туристических соревнованиях, которые организовывал Центральный Турклуб Москвы, таких как «Вешние воды» и др.
Огромное количество пройденных водных маршрутов, начиная с Московской области, Карелии, Кольского полуострова, Архангельской области и кончая озером Байкал, плеснули в творчество поэта романтизма и любви к природе своей Родины, а постоянное общение с друзьями и прекрасными людьми, песни у костра и трудности, которые всегда преодолевались сообща, добавили в произведения Серафима теплоты, душевности и дружеского участия.
Этим друзьям: Першиным Наташе и Алёше, Соколову Жене, Ковалёву Сергею, Богачёвой Любе, Чиркову Алексею, а также любимым Иришке, Юлечке и Танечке посвящена эта книга.
Часть 1.. О главном
Маме
Зинаиде Васильевне посвящается…
Где-то в далеком Свете, том, что зовётся «Тот»,
В вечном цветущем лете мама моя живёт,
Щурится на качелях, рядом клубочком кот.
Ей там тепло, я верю, вот уже третий год…
Ноги зажили вроде, палочка вон лежит,
Внуков своих «заводит» и нас заодно смешит,
Снова гостей встречает – братьев и старших сестёр,
Вижу шашлык на мангале, яркий живой костёр…
Вот она за огурцами бодро в парник идёт,
Цветы по пути поливает и Юльку с собой зовёт,
Им весело и прикольно брызгаться на бегу,
И если упал – не больно, а если промок – то сух…
Всё там, как было когда-то… И места хватает всем…
Ну а на Этом Свете – дом наш как будто нем.
Нет в нём души и стержня, съёжился и обмяк,
– Мама! На день рожденья ты появись в сенях!
ГлавноеМне родней никого нет на светеДочки, мамы, сестры и жены,Не прожить без любви на планетеИ без них – тех, в кого влюблены!Светит солнышко. Вроде бы простоО проблемах и чувствах забыть,Но, ступив на любой перекрёсток,Мы свернем на дорогу «Любить»!И спасибо за то нашим дамам,Что за них мы готовы страдать!А за жизнь мы поклонимся мамам!Как же круто вас всех обожать!
Мне родней никого нет на светеДочки, мамы, сестры и жены,Не прожить без любви на планетеИ без них – тех, в кого влюблены!
Светит солнышко. Вроде бы простоО проблемах и чувствах забыть,Но, ступив на любой перекрёсток,Мы свернем на дорогу «Любить»!
И спасибо за то нашим дамам,Что за них мы готовы страдать!А за жизнь мы поклонимся мамам!Как же круто вас всех обожать!
ПрикосновениеНесётся к смертной точке шар земной,Но не исчезнут во вселенной ду́ши,Способные любить, беречь и слушатьСтук сердца близкого, живущего с тобой.Они, как маяки в морской пустыне,Манят к себе мерцающим огнём,И ночью, и в туман, и даже днёмНа них мы молимся, как молятся Богине.А счастье – ведь оно и в том,Что средь твоих родных, друзей и близкихНайдётся та душа без мыслей низкихИ тронет чуть тебя святым лучом.Вдруг станет всё вокруг светло и просто:Забудутся тревоги и дела,И ясной станет цель, и веселаДорога до далёкого погоста…
Несётся к смертной точке шар земной,Но не исчезнут во вселенной ду́ши,Способные любить, беречь и слушатьСтук сердца близкого, живущего с тобой.
Они, как маяки в морской пустыне,Манят к себе мерцающим огнём,И ночью, и в туман, и даже днёмНа них мы молимся, как молятся Богине.
А счастье – ведь оно и в том,Что средь твоих родных, друзей и близкихНайдётся та душа без мыслей низкихИ тронет чуть тебя святым лучом.
Вдруг станет всё вокруг светло и просто:Забудутся тревоги и дела,И ясной станет цель, и веселаДорога до далёкого погоста…
СмыслМне не добраться никогдаДо скрытых смыслов,Что натаскали нам векаВ дар коромыслом.Как я хотел бы разгадатьЛюбви рожденье,Внезапную лихую мощьСадов цветенья…От поцелуя в сердце ток,…Ума затменье…От мысли к формуле виток,…Дар озаренья…Уродлив и причудлив смыслСедых пороков:Предательство, враньё, цинизм,Псалмы пророков… —На страже верные рабыХриста распятья,Вершители любой судьбы,Земли проклятье!Но я хочу, чтоб смысл былВ словах и взглядах,И в почитании могил,И в листопадах,В движении волшебных рукПлисецкой Майи!..Чтобы звенел поэта лук —Строка тугая…
Мне не добраться никогдаДо скрытых смыслов,Что натаскали нам векаВ дар коромыслом.Как я хотел бы разгадатьЛюбви рожденье,Внезапную лихую мощьСадов цветенья…От поцелуя в сердце ток,…Ума затменье…От мысли к формуле виток,…Дар озаренья…Уродлив и причудлив смыслСедых пороков:Предательство, враньё, цинизм,Псалмы пророков… —На страже верные рабыХриста распятья,Вершители любой судьбы,Земли проклятье!Но я хочу, чтоб смысл былВ словах и взглядах,И в почитании могил,И в листопадах,В движении волшебных рукПлисецкой Майи!..Чтобы звенел поэта лук —Строка тугая…
ЖеланиеПролетели, размылись, промчалисьЭти годы с тоской пополам,Несчастливые в прошлом остались,Не тревожат, как сваленный хлам…Как же хочется, вдруг обернувшись,Углядеть сквозь тягучий туман,Как бранит тебя мать, улыбнувшись,За коленки, что в крови от ран,И услышать в той сладостной дали,Как гудят в нетерпенье гудки,И волшебные звуки рояля,Постовых у «стаканов» свистки…Вроде мощный багаж за плечами,Есть о чём погрустить, рассказать,Только нет ни любви, ни печали…Значит, нечего мне завещать…
Пролетели, размылись, промчалисьЭти годы с тоской пополам,Несчастливые в прошлом остались,Не тревожат, как сваленный хлам…Как же хочется, вдруг обернувшись,Углядеть сквозь тягучий туман,Как бранит тебя мать, улыбнувшись,За коленки, что в крови от ран,И услышать в той сладостной дали,Как гудят в нетерпенье гудки,И волшебные звуки рояля,Постовых у «стаканов» свистки…Вроде мощный багаж за плечами,Есть о чём погрустить, рассказать,Только нет ни любви, ни печали…Значит, нечего мне завещать…
Почему вы не любите Русь?– Почему Вы не любите Русь?!Ведь она так мощна и прекрасна!– Я ответа, представьте, страшусь,Раз её Вы так любите страстно…Я скажу Вам, что я не люблю:Нашу ложь, лицемерие, хамство,Когда совесть идёт по рублю,А в чести лишь откаты и чванство,Не люблю затыкающих ротИ сажающих в споре уставших,Не люблю молчаливый народИ вождей, свои страны продавших!– Почему Вы не любите Русь?!Реки, сосны, росу, перекрёстки?..– Я про всё Вам сказать не берусь,Рассказал это в песнях Высоцкий…
– Почему Вы не любите Русь?!Ведь она так мощна и прекрасна!– Я ответа, представьте, страшусь,Раз её Вы так любите страстно…Я скажу Вам, что я не люблю:Нашу ложь, лицемерие, хамство,Когда совесть идёт по рублю,А в чести лишь откаты и чванство,Не люблю затыкающих ротИ сажающих в споре уставших,Не люблю молчаливый народИ вождей, свои страны продавших!
– Почему Вы не любите Русь?!Реки, сосны, росу, перекрёстки?..– Я про всё Вам сказать не берусь,Рассказал это в песнях Высоцкий…
Русская душаНесмотря ни на что, продолжаюЯ идти по земному путиИ в себе, как в тропе, отмечаюТе места, что пожары прожгли.Как же жить в этой мирной столице,Где всегда и повсюду войнаИ простые, красивые лица —Только маски цинизма и зла?Что с людьми происходит, о Боже?Все они из металла и льда,Все они на людей не похожи,Просто сейфы хранения для.Что хранят и зачем – непонятно.Мысли, память, веселье, дела —В этом всём разобраться занятно,Но ведь где-то хранится душа.Та загадка, тот зверь неизвестный,Что сомнёт, разорвёт, загрызёт,Был бы повод – он сразу «не местный»,Все сомненья и жалость сотрёт.Он оглохнет к мольбам и стенаньям,Он ослепнет к крови и слезам,И хмельная улыбка к страданьямПроскользнёт по садистским устам.Та душа – инструмент безотказный,Можно спрятать, сховать, схоронить,Можно вынуть оскал безобразный,Напугать, подавить и убить.Да, загадка народу досталась,Я её разгадать не берусь,Много горя душой разливалосьИ прольётся – «ВЕЛИКАЯ» Русь…
Несмотря ни на что, продолжаюЯ идти по земному путиИ в себе, как в тропе, отмечаюТе места, что пожары прожгли.
Как же жить в этой мирной столице,Где всегда и повсюду войнаИ простые, красивые лица —Только маски цинизма и зла?
Что с людьми происходит, о Боже?Все они из металла и льда,Все они на людей не похожи,Просто сейфы хранения для.
Что хранят и зачем – непонятно.Мысли, память, веселье, дела —В этом всём разобраться занятно,Но ведь где-то хранится душа.
Та загадка, тот зверь неизвестный,Что сомнёт, разорвёт, загрызёт,Был бы повод – он сразу «не местный»,Все сомненья и жалость сотрёт.
Он оглохнет к мольбам и стенаньям,Он ослепнет к крови и слезам,И хмельная улыбка к страданьямПроскользнёт по садистским устам.
Та душа – инструмент безотказный,Можно спрятать, сховать, схоронить,Можно вынуть оскал безобразный,Напугать, подавить и убить.
Да, загадка народу досталась,Я её разгадать не берусь,Много горя душой разливалосьИ прольётся – «ВЕЛИКАЯ» Русь…
МечтаИз каких же тончайших материйСконструировать душу твою?!Дал бы Бог хоть двоих подмастерий —Может, вышло бы то, что хочу.Напогляд вроде много не надо:Чтоб любила меня допьяна,Чтоб была солнца лучику радаИ была мне навеки верна.Чтоб мне сына и дочку родила,Чтоб за стол всегда дружной семьёй,И из всех женщин этого мираЯ мечтал бы житьтолько с тобой…
Из каких же тончайших материйСконструировать душу твою?!Дал бы Бог хоть двоих подмастерий —Может, вышло бы то, что хочу.
Напогляд вроде много не надо:Чтоб любила меня допьяна,Чтоб была солнца лучику радаИ была мне навеки верна.
Чтоб мне сына и дочку родила,Чтоб за стол всегда дружной семьёй,И из всех женщин этого мираЯ мечтал бы житьтолько с тобой…
ДушаЗвезда сорвётся и погаснет —Как краток нашей жизни путь.Немногим выпадает счастьеПознать существованья суть…Душа бессмертна, бесконечна…Твои дела, твои словаОна несёт курьером в вечность,Приумножая фонд Добра…
Звезда сорвётся и погаснет —Как краток нашей жизни путь.Немногим выпадает счастьеПознать существованья суть…
Душа бессмертна, бесконечна…Твои дела, твои словаОна несёт курьером в вечность,Приумножая фонд Добра…
МолодымСыновьям Александру и Сергею
Вокруг твердят, что только в сорок летЖизнь в полной мере расцветает, начинается,Я вам скажу, что этот полный бредИспугом страусиным называется.Быть может, кто-то в жизни стал крутым,Другому не везёт – бездельем мается,Но каждый помнит: был он молодым,И таковым остаться он старается.Вдыхайте полной грудью этот дым,Пусть он наивным, глупым, горьким кажется,Не оставайтесь к юности глухим,Ведь самым лучшим это всё окажется.Любовь, страданья, слёзы, радость, боль —Всё суждено, и пусть вам всё достанется,Но на губах той молодости сольПусть не растает, привкусом останется.
Сыновьям Александру и Сергею
Вокруг твердят, что только в сорок летЖизнь в полной мере расцветает, начинается,Я вам скажу, что этот полный бредИспугом страусиным называется.
Быть может, кто-то в жизни стал крутым,Другому не везёт – бездельем мается,Но каждый помнит: был он молодым,И таковым остаться он старается.
Вдыхайте полной грудью этот дым,Пусть он наивным, глупым, горьким кажется,Не оставайтесь к юности глухим,Ведь самым лучшим это всё окажется.
Любовь, страданья, слёзы, радость, боль —Всё суждено, и пусть вам всё достанется,Но на губах той молодости сольПусть не растает, привкусом останется.
ТемпыЯ писал ей высоким стилем,Долго, трудно ища строку,Уколола, как небо шпилем:«Это слушать я не могу!Напиши мне хоть что-нибудь рэпом,Чтоб читать, катясь с ветерком,По асфальту, весной согретом, —Только байк, только мы вдвоём…»Сотни лайков и разных комментов,Строчки, сотканные мечтой…Этих ярких цветных моментовНе испить ещё раз с тобой…Мы живём эстакадной столицей,Светом фар и горящих домов,Ход за ходом быстрей, словно в блице,Ускоряются темпы веков…
Я писал ей высоким стилем,Долго, трудно ища строку,Уколола, как небо шпилем:«Это слушать я не могу!
Напиши мне хоть что-нибудь рэпом,Чтоб читать, катясь с ветерком,По асфальту, весной согретом, —Только байк, только мы вдвоём…»
Сотни лайков и разных комментов,Строчки, сотканные мечтой…Этих ярких цветных моментовНе испить ещё раз с тобой…
Мы живём эстакадной столицей,Светом фар и горящих домов,Ход за ходом быстрей, словно в блице,Ускоряются темпы веков…
«Мгновения, минуты, годы…»Мгновения, минуты, годы…Она всё так же у окна.Нерезкий промельк эпизодныйЖеланья утолил сполна.Но всё же где-то в женском сердцеНадежда слабая живёт,Что скрипнет вдруг в светёлку дверцаИ Он, как солнца луч, войдёт…Высокой грусти взгляд печальный…Сверкает бликами вода…Звон с одиночеством венчальный…Она всё так же у окна.
Мгновения, минуты, годы…Она всё так же у окна.Нерезкий промельк эпизодныйЖеланья утолил сполна.Но всё же где-то в женском сердцеНадежда слабая живёт,Что скрипнет вдруг в светёлку дверцаИ Он, как солнца луч, войдёт…Высокой грусти взгляд печальный…Сверкает бликами вода…Звон с одиночеством венчальный…Она всё так же у окна.
ЭлизабетВесенний луч лица коснулся ласково,Раскрылись чувства солнечному днюИ отдались волшебному огню,Любовь в сердцах зажечь всегда согласного.Но всплыли мысли быстро и нечаянно,И злобой вдруг сжимается кулак,И дым от сигареты… Все не так!И как-то вновь все глупо, неприкаянно…Текут надежды струйками печальными:Разлуки боль в груди Элизабет,Руины клятв, туман прошедших лет —С тоской теперь помощники венчальные…
Весенний луч лица коснулся ласково,Раскрылись чувства солнечному днюИ отдались волшебному огню,Любовь в сердцах зажечь всегда согласного.Но всплыли мысли быстро и нечаянно,И злобой вдруг сжимается кулак,И дым от сигареты… Все не так!И как-то вновь все глупо, неприкаянно…Текут надежды струйками печальными:Разлуки боль в груди Элизабет,Руины клятв, туман прошедших лет —С тоской теперь помощники венчальные…
Мой старый дворМой старый двор, в тебя я возвращалсяОт моря синего или высоких гор,И в зелени твоей души купался,Судьбы не отвергая приговор.Ты мне не просто место на планете:Сюда на скорой помощи карете,Когда родился я, доставлен был.Впервые здесь увидел этот мир,Который мне красивым показался.Весна бразды правления бралаИ жить, творить, участвовать звала,И я навек, должно быть, оставался,Чтоб здесь и радости, и горя песни петь,Чтоб, здесь родившись, здесь же помереть.В тебе мой плач, мой смех и шаг мой первый,Во мне вишневый сад твой и забор,На теле у тебя мой след велосипедный,А у меня – отметки драк и ссор.Я помню клумбу круглую, большую,Цветами полную, где я кричу, ликую,В «Царя горы» играя в сотый раз,Но нет её, и нет игры сейчас,Каштаны только мудрые стоятИ свечками цветут, цветут, как прежде,И плачут по несбывшейся надежде,Что где-то высоко в ветвях хранят,С тех пор как мы парнями залезалиТуда, и в вышине мечтали.Я помню каждый метр, каждый куст,Спортивную хоккейную площадку,И снега белого приятный тихий хруст,И на траве разбитую палатку.Мы здесь играли в «Классики», и в «Банку», Подъездом всем здесь строили землянку, В «Чижа» играли в «Прятки», в «Казаки»,И на шербет копили пятаки,А бати наши дулись в доминоИ «рыбу» запивали свежим пивом,И выставляли кости лихо, криво,Пока во двор в открытое окноМать не кричала мне: «Ну хватит бегать!Давайте живо все домой – обедать!»И я летел домой, домой вперёд,На свой этаж, где дверь не запиралась,Одиннадцать ступеней наш пролёт,И лестница широкою казалась.Чрез час – обратно, будто оглашенный,В тот мир большой и необыкновенный.Хозяин я здесь, и мои соседи!Таёжные косматые медведи,И нам не страшно в поле или в те́ниОгромных, сказочно красивых крон,Мы бродим смело, слыша тихий звонКистей чуть распустившейся сирени —Махровой, белой, голубой, простойИ жадно пьём их аромат шальной.Тому прошло довольно многолетий,«Коробки» нет – стоянка для машин,Буквально всё сменилось в этом свете —От «дна» до восприятия «вершин».Под клумбой дот случайно откопали,Что делать с ним – мучительно гадали…Пытались выдернуть – построен крепко дот.Тому пошел почти четвёртый год…Покрасили, табличку прилепили,Что, мол, редут, а сверху – автомат,И тишина, и кисти те лежат,А на скамеечках, что рядом смастерили,Чужой какой-то люд сидит и пьёт…Бутылки?.. – Молча, дворник уберёт.Он уберёт, он убирал, и убирает.Он не один, их пять иль шесть – отряд,Стерильно всё кругом и чистотой сверкает,Всё правильно, как сахар-рафинад.Я выхожу, и речью чужеродной(В строительных делах довольно модной)Меня встречает тот же самый двор.Покрашены бордюры и забор,И зеленью слепит газон холодный,Но запах краски только слышу я,Ну, где же, о мой двор, душа твоя?!Ты стал такой открытый и свободный,И по траве разрешено ходить,И – никого… Судьбу не обхитрить.Без смеха детского, старушек на скамейкахПотеряна навеки связь времён,Не ходят здесь в плащах и телогрейках,Не знают ни фамилий, ни имёнА коль припрёт, немножечко конфузясь,Тихонько скажут: «Вон идёт Лэнд Крузер,Тот – Мерседес, а вон его жена,Ей только Мазда Шесть привезена…»И не слыхать теперь из окон песен,Ни «про степного сизого орла»,Ни «про того, чьи письма берегла»,Ведь этот раритет неинтересен:Им, молодым, до песен дела нет,Мозги их занимает интернет.И тихо стало, во дворе почти ни звука,Как будто траур по умчавшейся душе,Фальшивый ля минор не режет уха,И не гремит в тени магнитофон уже,Коробка для спанья с большой парковкой(Причудливо изогнутой подковкой)По́тру вновь проводит нас на труд…А дворники форпосты все займут,И за владеньем приглядят исправно,Но в полдень кто-то опытной рукойОтмычкой, принесённою с собой,Откроет без затей и очень плавноЖелезную «проверенную» дверьПо прозвищу Орешек или Зверь.И нам не уберечь свои «богатства»,Как те счастливые и трудные года.Уже давно нет в наших душах братства,Дворы у нас украли навсегда…
Мой старый двор, в тебя я возвращалсяОт моря синего или высоких гор,И в зелени твоей души купался,Судьбы не отвергая приговор.Ты мне не просто место на планете:Сюда на скорой помощи карете,Когда родился я, доставлен был.Впервые здесь увидел этот мир,Который мне красивым показался.Весна бразды правления бралаИ жить, творить, участвовать звала,И я навек, должно быть, оставался,Чтоб здесь и радости, и горя песни петь,Чтоб, здесь родившись, здесь же помереть.
В тебе мой плач, мой смех и шаг мой первый,Во мне вишневый сад твой и забор,На теле у тебя мой след велосипедный,А у меня – отметки драк и ссор.Я помню клумбу круглую, большую,Цветами полную, где я кричу, ликую,В «Царя горы» играя в сотый раз,Но нет её, и нет игры сейчас,Каштаны только мудрые стоятИ свечками цветут, цветут, как прежде,И плачут по несбывшейся надежде,Что где-то высоко в ветвях хранят,С тех пор как мы парнями залезалиТуда, и в вышине мечтали.
Я помню каждый метр, каждый куст,Спортивную хоккейную площадку,И снега белого приятный тихий хруст,И на траве разбитую палатку.Мы здесь играли в «Классики», и в «Банку», Подъездом всем здесь строили землянку, В «Чижа» играли в «Прятки», в «Казаки»,И на шербет копили пятаки,А бати наши дулись в доминоИ «рыбу» запивали свежим пивом,И выставляли кости лихо, криво,Пока во двор в открытое окноМать не кричала мне: «Ну хватит бегать!Давайте живо все домой – обедать!»
И я летел домой, домой вперёд,На свой этаж, где дверь не запиралась,Одиннадцать ступеней наш пролёт,И лестница широкою казалась.Чрез час – обратно, будто оглашенный,В тот мир большой и необыкновенный.Хозяин я здесь, и мои соседи!Таёжные косматые медведи,И нам не страшно в поле или в те́ниОгромных, сказочно красивых крон,Мы бродим смело, слыша тихий звонКистей чуть распустившейся сирени —Махровой, белой, голубой, простойИ жадно пьём их аромат шальной.
Тому прошло довольно многолетий,«Коробки» нет – стоянка для машин,Буквально всё сменилось в этом свете —От «дна» до восприятия «вершин».Под клумбой дот случайно откопали,Что делать с ним – мучительно гадали…Пытались выдернуть – построен крепко дот.Тому пошел почти четвёртый год…Покрасили, табличку прилепили,Что, мол, редут, а сверху – автомат,И тишина, и кисти те лежат,А на скамеечках, что рядом смастерили,Чужой какой-то люд сидит и пьёт…Бутылки?.. – Молча, дворник уберёт.
Он уберёт, он убирал, и убирает.Он не один, их пять иль шесть – отряд,Стерильно всё кругом и чистотой сверкает,Всё правильно, как сахар-рафинад.Я выхожу, и речью чужеродной(В строительных делах довольно модной)Меня встречает тот же самый двор.Покрашены бордюры и забор,И зеленью слепит газон холодный,Но запах краски только слышу я,Ну, где же, о мой двор, душа твоя?!Ты стал такой открытый и свободный,И по траве разрешено ходить,И – никого… Судьбу не обхитрить.
Без смеха детского, старушек на скамейкахПотеряна навеки связь времён,Не ходят здесь в плащах и телогрейках,Не знают ни фамилий, ни имёнА коль припрёт, немножечко конфузясь,Тихонько скажут: «Вон идёт Лэнд Крузер,Тот – Мерседес, а вон его жена,Ей только Мазда Шесть привезена…»И не слыхать теперь из окон песен,Ни «про степного сизого орла»,Ни «про того, чьи письма берегла»,Ведь этот раритет неинтересен:Им, молодым, до песен дела нет,Мозги их занимает интернет.
И тихо стало, во дворе почти ни звука,Как будто траур по умчавшейся душе,Фальшивый ля минор не режет уха,И не гремит в тени магнитофон уже,Коробка для спанья с большой парковкой(Причудливо изогнутой подковкой)По́тру вновь проводит нас на труд…А дворники форпосты все займут,И за владеньем приглядят исправно,Но в полдень кто-то опытной рукойОтмычкой, принесённою с собой,Откроет без затей и очень плавноЖелезную «проверенную» дверьПо прозвищу Орешек или Зверь.
И нам не уберечь свои «богатства»,Как те счастливые и трудные года.Уже давно нет в наших душах братства,Дворы у нас украли навсегда…
Страницаиз15
СкороКнижный режим