Глава 2. Царь Минос
«Взять себя в руки, взять себя в руки, взять себя в руки», – бесконечно повторял у себя в голове Мечников. «Так, сейчас. Сейчас, подожди. Досчитай до десяти, давай. Один, два, три, четыре… Нет, не помогает. Так, что ты обычно делаешь в такие моменты? Думай, думай. Сосредоточься. Дыхание, помни про него. Медленно, чуть задерживая вдох и выдох. Давай. Вдох, выдох. Раз, два. Вдох, выдох. Раз, два. Помогает. Ты молодец».
Роджер открыл глаза. Впереди была спинка кресла, слева – чёрный иллюминатор, сверху – горящие световые лампы, а под ним, тысячи метров пустоты, перемешанной облаками и свежим воздухом, богато насыщенным азотом. Направо смотреть он не хотел. Он знал, кто там, но всё ещё надеялся, что это лишь дурной сон. Совпадений было так много, что разум его был чист и спокоен, в отличии от физической оболочки. Он-то, ещё входя в самолёт, был уверен, что это не просто пустой рейс. Что это не просто совпадение. Совпадений не бывает, лишь череда неслучайных случайностей. А тело, тело, точнее физическая оболочка, всегда реагировала слишком активно на изменения вокруг себя, и не важно, были они положительные, или были отрицательные. Руки поразила мелкая тряска, внутри груди мгновенно образовывался ком, который постепенно рос и заслонял всё вокруг себя, голос изредка дрожал и всё это иногда подводило чистый разум. Но, не сейчас. Сейчас разум смог совладать с физическим телом и у него всё было под контролем. Если это можно было так назвать.
– Как вы себя чувствуете, Роджер? – донёсся голос справа.
Игнорировать его было бессмысленно. Правила игры были не на стороне человека у иллюминатора.
– Паршиво, – ответил он.
– Н-да, – протянул собеседник. – Но это ожидаемо. Я бы, наверное, так же отреагировал, будь я на вашем месте. Хотя, правда, на вашем месте я никогда не буду.
– Уверены? Никогда в жизни?
– В жизни? Ха. И в ней тоже.
Они оба замолчали. Роджера начинало опять клонить в сон.
– Объяснитесь, будьте человеком, – сказал он.
– Только ради вас побуду, господин Мечников. Видите ли, ваше время вышло. Да, вот так просто. Понимаю, это может поражать, но, опять же, увы. Люди никогда не готовы к своей смерти. И те, кто лежит в свои сто лет на роскошной кровати в своём особняке в окружении родных и уже вот-вот сделает последний вздох, и те, кто утром выходит из подъезда на работу и думает лишь о кофе. Они одинаково близки к темноте, а она к ним. Они одинаково ничего о ней не знают, а она знает о них всё.
Собеседник Роджера остановил свой монолог, прокашлялся, и продолжил.
– Но я отвлёкся. Ваше время вышло, да, это так. И чем быстрее вы поймёте это, тем проще вам будет, уж поверьте мне.
– Проще будет что?
– Проще будет, м-м-м, проще будет идти дальше. Я сейчас говорю метафорами и весьма запутано, прямо как в рассказах Кафки, но опять же прошу меня простить, работа такая. Тут дело ещё в том, что вы ещё тут, то есть, в самолёте. Чисто технически, мы с вами оба в самолёте. И действительно летим в Токио. Только ваше время уже прошло, а моё – нет. Вам нужно добраться до выхода, до выхода из самолёта. Помните же, когда самолёт приземляется, стюардессы по громкой связи говорят, в какой выход можно выйти, в передний или в задний? В вашем случае в передний. Только там вы найдёте настоящий выход из, так скажем, сложившейся ситуации. Но вам придётся много спать и видеть сны. Или не сны. Или не спать. В общем, вам будет трудно, даже тяжело. Увы, но лучше я предупрежу вас заранее. Вы готовы продолжить, господин Мечников?
Роджер не знал. Он не понимал, шутит ли этот чёртов адвокат, если он действительно был адвокатом. Может, он успел подсыпать ему что-то в тот чай, пока они сидели в кафе? «Может, он как-то умудрился распылить какую-нибудь смесь чтобы у меня галлюцинации начались? Или может мне это вообще всё снится и я должен себя ущипнуть?», – думал он, отказываясь верить в то, что происходит.
Неверие или догадки не помогли ему совладать с резким желанием уснуть. Ответить собеседнику, сидящему справа, он не успел.
Почувствовав тяжесть на веках и в голове, Роджер закрыл глаза. Голова его непроизвольно упала на левое плечо и видела перед собой лишь мерцающую темноту иллюминатора.
Молодая девушка стояла у окна в своей квартире и тихо плакала. С ней было всё в порядке, она не была ранена или страдала от чего-то. Именно в этот момент ей попросту было обидно за себя, и за то, что происходило в её жизни. В окно можно было увидеть подсвеченный ночной центр города. Шпили церквей, многополосные дороги, стеклянные небоскрёбы, торговые и бизнес центры, исторические дома не выше пары этажей – всё это было видно. Но она всего этого не видела, не потому что была слепа к этому, а потому что сейчас она была совсем не здесь. Не у окна в своём доме, а глубоко-глубоко в своих мыслях, бесконечно прокручивая историю, случившуюся с ней в последние дни.
Недалеко от неё стоял такой же молодой мужчина. Их возраст был близок, на этом в своё время они и сошлись. Этот мужчина испытывал похожие чувства внутри себя и своей головы. Однако, он быстро отошёл от того, что случилось. И сейчас он был здесь и смотрел на тот же город, что и женщина. Правда, он в отличии от неё, действительно видел этот город, со всеми плюсами, минусами, шпилями, домами и дорогами.
– Ну и что на этом? – спросила девушка.
– Я всё сказал уже, всё, что хотел, – ответил мужчина.
– Ты уверен?
– Да. Точно.
– Хм.
– Что?
– Не знаю. Как-то это, м-м-м, неправильно. Наверное.
– Наверное?
– Угу. Я не знаю.
– Что не знаешь?
– Всё это! – ответила она раздражённо, – Не веди себя как придурок. Ни я, ни ты, не на допросе. Мы вроде договорились, что будем адекватно разговаривать.
– Да, всё так. Прости. Заносит.
– А раньше… – девушка резко прервала свою речь и отвернулась от мужчины.
– Раньше, раньше, раньше. Нет больше этого раньше.
– Во всяком случае, есть будущее.
– Наверное.
– Наверное.
Они продолжили молчать. Спустя несколько минут, молодой мужчина устал стоять и смотреть на город, вокруг было крайне много деталей. А сейчас нужно было сосредоточиться. Или, хотя бы, видеть вокруг себе как можно меньше деталей. Мужчина дошёл до кухни, включил там свет от кухонной вытяжки, чтобы он не так сильно бил по глазам и был более мягким. Проверил воду в чайнике – увидел, что воды там недостаточно и набрал её из под крана. После этого, осторожно поставил чайник обратно и включил подогрев воды. Сейчас хотелось чая и ничего иного. Но перед глазами мужчина видел кипящую в чайнике воду, а в мыслях всё прокручивал и прокручивал случившееся.
Это случилось четыре дня назад. Прямо здесь, на этой кухне.
Звон. Дребезг. Вновь. Осколки летят по всей кухне. Звон. Дребезг. Вновь. Осколки улетают в коридор, залетают в стоящую обувь, царапают обои, двери. Некоторые осколки долетают и до спальни, прячась в ковре и оставшись там для засады. Звон. Дребезг. Двое людей, тяжело дыша, стояли друг напротив друга. Сейчас они были идентичны, хоть на самом деле и были совершенно разные. Сейчас их глаза одинаково горели жутким и жарким огнём, сейчас в их глазах можно было увидеть настоящее первобытное пламя, огонь, разожжённый не электричеством, а кремнем и камнем тысячи и тысячи лет назад. Огонь, пламя, горело так, что взгляни – и обожжёшься. Взгляни – и сам сгоришь. Взгляни – и ты больше не забудешь то, что видел. Но смотреть было некому. На кухне всё так же было только два человека стоявших напротив друг друга. Они не замечали разрухи вокруг, разрухи, которую сами и создали. Осколки тарелок, стаканов, кружек, пробитая ножом дверь холодильника, треснутое стекло в кухонном шкафу, перевернутые цветы, упавшие с подоконника и растерявшие всю свою зелень и землю, сорванные наполовину занавески и опрокинутые на спинку стулья. На ужин сегодня у этих людей был винегрет бытовых вещей приправленный хаосом и раздраем.
Не по-осеннему тёплый ветер из открытого окна задувал на эту кухню, где люди строили из самих себя картину времён Ренессанса. Мужчина, стоявший ближе к двери в коридор, и девушка, стоящая около окна, одновременно выдохнули. Всё в этой жизни они делали почти одновременно. Начинали говорить, устраивались на работу, увольнялись с неё, придумывали идеи для путешествий, гасили и поджигали свечи, впадали в хандру и радовались, совершали ошибки и осознавали степень их тяжести.
– Маша, – сказал мужчина, тяжело дыша.
– Роджер, – сказала девушка.
Они опять замолчали. Молнии, искры и пламя пока что не давали им шанса заговорить и разбивали предложения в слова и перемалывали их в буквы и бессвязные звуки.
Мужчина развернулся и ушёл в другую комнату. Девушка отвернулась и взглянула в окно. Оба знали, что виноваты. Оба знали, что виноват другой. Так прошло пять, десять, пятнадцать, двадцать и тридцать минут. Люди в этой квартире ничего не делали, а просто смотрели в пустоту, пытаясь совладать со своими мыслями и самими собой. Нарушить тишину решила девушка. Она бесшумно прошла в спальню и увидела мужчину, сидящего на кровати и смотрящего в стену. Сев рядом, она заговорила.
– Это смешно.
– Смешно?
– Да. Конечно. Разве нет?
– Мне кажется, нет.
– Почему? Это что-то из мыльных опер. Санта-Барбара, и вот это всё.
– Санта-Барбара? Да уж.
– Ладно. Это уже произошло. Ничего не поделаешь.
– Угу.
– И только два варианта у нас осталось.
– Какие?
– Либо на этом всё закончить, либо идти дальше.
– Хм.
– Хм?
– Не знаю. Не знаю я. Я не могу сейчас что-то сказать. Я слишком сейчас растерян.
– Я тоже.
Мужчина встал с кровати и подошёл к шкафу. Там он достал с верхней полки сумку, с которой ходил в спортзал, и кинул её на пол. С других полок он начал собирать вещи и закидывать их в сумку, особо не церемонясь и не складывая их, совершенно не беспокоясь об их сохранности. В сумку летело всё – нижнее бельё, рубашки, футболки, носки, джинсы, брюки и даже пиджак. Последним на гору уже смятых вещей упало непонимание того, что происходит. Это заметила девушка, молча наблюдавшая за сбором. И не упустила шанса спросить.
– Это что такое?
– Я считаю, нам нужно некоторое время побыть одним.
– Хм, – теперь настало её время удивлённо и напряжённо хмыкать.
– Что?
– Ничего. Наверное, так будет правильно. Куда ты едешь? Это мне нужно съезжать, это ведь твоя квартира.
– Не бери в голову. Я в каком-нибудь отеле остановлюсь, мне не в первой, я слишком часто бывал в командировках. А тебе лучше здесь, чем опять возвращаться к этой злобной суке.
– Роджер!
– Ладно-ладно. Лучше здесь, чем опять к маме.
– Она просто старая уже, сам знаешь.
– Знаю. Но это не даёт ей повода так себя вести.
– Уф-ф. Ладно, давай не сейчас об этом опять говорить.
– Да. Что-то с темы мы сошли.
– Надолго ты хочешь так уехать? – спросила девушка и встала с кровати. Она не знала, куда себя деть. Она чувствовала, что сейчас ей везде будет некомфортно и не по себе.
– Не знаю. Пара дней, может. Может, больше. Посмотрим. Как пойдёт, – ответил Роджер. Он закрыл сумку на молнию, взял рюкзак, стоявший около кровати и начал собирать теперь его. Вещей там было не так уж и много – ноутбук, зарядка к нему, документы и пропуск для работы. Закинув всё это в рюкзак, он закрыл и его. Держа у левой ноги сумку, а в правой руке рюкзак, Роджер посмотрел на девушку. Та всё так же стояла в паре метров от него и смотрела на собранные им вещи. Мария не знала, что будет дальше. Как и не знал этого Роджер.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
