XXII
Немало в течение прошлого столетия совершилось в Петербурге государственных переворотов, и немало случилось здесь разного рода общественных переполохов. Тогдашние перевороты были политического свойства и имели важное государственное значение. Неожиданностью своею они приводили в изумление обитателей новой русской столицы. Петербургские жители в недоумении спрашивали друг друга: «Да как же это случилось и что будет теперь?» Так толковали, впрочем, лишь люди любопытные и болтливые. Большинство же людей осторожных, при которых происходили такие разговоры и толки, очень благоразумно отделывались молчанием, опасаясь попасть в застенок, где шутить не любили и где обыкновенно страшными пытками доводили легкомысленных болтунов и болтуний до оговора не только посторонних лиц, но даже и самих себя.
При таких переворотах всего более испытывали страху «знатные персоны обоего пола», так как перемены в государственном управлении касались их самым ближайшим образом. Им становилось страшно при мысли, что вследствие неожиданного переворота не только явятся при дворе новые временщики и любимцы, которые уничтожат их видное положение, но еще, чего доброго, заберут их имения, а самих препроводят в отдаленную ссылку. Падение регента, герцога Курляндского, а затем и воцарение императрицы Елизаветы Петровны наглядно показывали, какими бедственными для многих сильных вельмож последствиями могут сопровождаться перевороты подобного рода.
Но и помимо таких слишком важных переворотов, немало страху нагоняли на жителей Петербурга и неоднократные переполохи, когда тоже не только знатные персоны, но и люди простого звания начинали трусить, что, пожалуй, так или иначе, или по действительной прикосновенности, или только по злобному, а порою и неуместному оговору доберутся и до них. Подобный переполох испытали, например, в Петербурге в ту пору, когда начались беспощадные розыски по делу царевича Алексея Петровича. Немало тогда забирали в Тайную канцелярию лиц всякого звания. Некоторые из них вовсе не вышли оттуда на свободу, а иные хоть и вышли, но остались искалеченными на всю жизнь. Нередко производили более или менее сильные переполохи то появление подметных писем, то молва о каком-нибудь заговоре, большею частью мнимом. Тогда хватали кого попало, принимаясь прежде всего за так называвшихся «намеченных» людей, то есть за таких, которые были уже почему-нибудь в подозрении Тайной канцелярии или полиции, так что вообще в ту пору жилось в Петербурге не очень спокойно, и часто никто не мог быть уверен, что он, ложась спать в своем жилье, не будет ночью внезапно захвачен и отвезен туда, где он никогда не желал бы да вовсе и не думал очутиться.
Все перевороты, о которых идет у нас речь, прямо входят в историю, а переполохи с политическим оттенком более или менее соприкасаются с нею, но тот переполох, о котором мы намерены рассказать, совершенно чужд какого-либо политического значения. Он не связан ни с какими заговорами, ни с малейшим злоумышлением против предержащей власти, ни с дерзновенным ее порицанием, но относится только к любовным похождениям лиц обоего пола как знатных, так и незнатных, и представляет немало забавных сторон. Нельзя, впрочем, не оговориться, что, несмотря на такое его значение, он сопровождался грустными и прискорбными последствиями по любовной части для тех, кого он коснулся, хотя все дело обошлось без пыток и казней, и в некоторых частностях развязка его была подобна развязке современных нам комедий или опереток, так как она завершилась несколькими неожиданными браками.