СТИХИ

Дизайнер обложки Нина Степановна Хмелевская

© Дмитрий Житенёв, 2020

© Нина Степановна Хмелевская, дизайн обложки, 2020

ISBN 978-5-4474-5639-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Обо

Вы видели обо¹ на перевалах
В горах Тувы иль Горного Алтая,
Где изредка свистит улар на скалах,
Да крычет ворон, низко пролетая?

Где вытирает ветер краем тучи
В лишайники одетые утёсы,
И где зимою снежные заносы
Таят опасности на горных кручах?

Обо – это груда камней
И палки, торчащие в ней.

Избеленные ветром и снегами
На палках тряпки треплются от века,
А камни, что копились здесь годами,
Хранят прикосновенья человека.

Закон такой, пройдя дорогой длинной,
Оставить память – ночь ли, день ли —
Патрон охотника, кусочек ленты, деньги
И камень, принесённый из долины.

Обо – это груда камней
И память шагающих дней.

Не только это предрассудок
И жертва для языческого бога.
Почтение природе, времени отсюда
Дарили люди, думая о многом.

Идут года вокруг моей планеты,
Чтоб жизнь, я верю, лучше стала.
К ногам времён, к обо, на камни перевала
Кладу стихи и звонкую монету.

– –

¹ Здесь и далее объяснение подчёркнутого слова

см. в «Кратком толковом словаре» в конце книги.

Дорога

Звезда печальная, вечерняя звезда…

А. С. Пушкин

Как дурманит тёплый запах
От полей цветущей ржи!
Солнце село.
                     Светел запад.
А над ним
                 звезда дрожит.

Чуть левей
                  тончайшей кистью
Кромку пепельной луны
Кто-то тронул —
                           вышел чистый
Месяц первой тонины.

Непроезжая дорога
Между полем и леском.
Я с подругой-недотрогой.
С нею с детства я знаком.

Ночь вступает во владенье
Небом,
           лесом
                     и водой.
В чаще, словно привиденье,
Жутко крикнул козодой.

А в траве, почти что рядом,
Коростель-дергач не спит.
Мы молчим,
                     нам слов не надо.
Он скрипит, скрипит, скрипит.

А шагать далековато.
Где заветное крыльцо!
Отражением заката
Светит милое лицо.

И заря, не угасая,
Перейдёт на норд и ост,
Словно девушка босая
По росинкам бледных звёзд.

Поутру она оставит
Нас вдвоём,
                     в руке рука,
Улыбнётся и растает
В предрассветных облаках.

Мы пришли.
                    Щеночек прыткий
Лает, крутится у ног.
Взмах руки и стук калитки.
Утро.
         Стрекотня сорок.

Как вчера встречал рассвет с ней!
И полвека будто нет!
Нам тогда,
                   той ночью летней
Было по семнадцать лет…

***

Жизнь, что долгая дорога.
Для кого-то коротка.
Умерла та недотрога,
Не прожив и сорока.

Что ж, никто из нас не вечен.
Смерть в расцвете сил – беда…
Над закатом,
                что ни вечер,
                            загорается звезда.

Одноклассникам

Подмосковный Пушкино. Улица Тургенева.
Школа двухэтажная под номером один.
У крыльца щербатого семь кустов сиреневых.
В эту школу старую когда-то я ходил.
Много лет тому назад учиться я ходил.

Вдоль забора пыльного – жёлтая акация.
Под большими липами – холодок и тень.
В летние каникулы босиком купаться я
Мимо  школы бегал чуть не каждый день.
На речку Серебрянку бегал чуть не каждый день.

Всё теперь застроено девятиэтажками,
Где виднелись домики в зелени садов.
Были мы когда-то все Вовками, Наташками.
Превратились юные в бабок и дедов.
Что же тут поделаешь! В бабок и дедов!

А в лесу берёзовом – всё «ку-ку» кукушкино!
Сколько ни загадывай, а годы пролетят.
Нет ведь школы нашей в подмосковном Пушкино,
Но липы многолетние всё так же шелестят!
На улице Тургенева,
                  как в далёкой юности,
                                     всё так же шелестят…

Друзьям-алтайцам

Синие горы.
                     Белёсый туман.
В тесном ущелье
                            ревёт Чулышман.
Ветер рыдает
                       над древней рекой.
Телецкое озеро
                          так далеко!
Там приходилось
                             непросто порой.
Вспомните Яйлю,
                              Челюш
                                           и Чодро,
Ветры в долине
                          реки Турочак,
Гари,
          где кедры-скелеты торчат,
Снежной лавины
                             пугающий рык,
Гул водопада
                      Кату-Ярык.
Вы не забыли!
                        Вы помните это!
Сколько там
                     песен хороших пропето,
Сколько истоптано
                                тропок тайгой
В Клыке,
                в Кокши,
                               на Корбу,
                                               над Кыгой!

А через стены
                        квартиры московской
Улицы шум проникает
                                      верховкой —
Словно грохочет
                           телецкий прибой…
Озеро!
            Слышишь!
                               Мы сердцем с тобой!

Звери

(подражание Владимиру Солоухину)

Мы – волки

И нас по сравненью с собаками

Мало…

Всех больше на свете

Мы, волки, собак ненавидим.

Владимир Солоухин. Волки.

Вы – люди, мы – звери!
И нас по сравнению с вами немного.
Вы прячетесь ночью за дверью
И ходите лишь по дорогам.

Сменяли вы шило на мыло —
Ни нюха у вас и ни слуха!
Ах, как хорошо, если б было
О вас и ни слуху, ни духу!

Отдайте нам ваше подспорье,
Отдайте нам грохот двустволки.
Тогда мы посмотрим, поспорим,
В ком более толку!

Уходим мы в дебри,
                       не ждём и не верим,
Когда свет над городом видим.
Всех больше мы, звери,
Людей ненавидим!

Предзимняя картинка

Как же все зимы заждались!
Как же осень гнали прочь!
Снег пошёл, когда мы спали,
В декабре, на третье в ночь.

Постарался он на славу!
Всё окрест белым-бело!
Лес, поля, кусты, канавы
И дороги замело.

Сыплет, сыплет с небосвода
Снеговая круговерть.
Разгулялась непогода,
Нос не высунешь за дверь.

А в окне сквозь сетку снега я
Еле вижу тёмный бор.
У избы лошадка пегая,
Упершись, стоит, в забор,

На столбе сорока мокрая,
Ветер треплет длинный хвост,
И по лужам, полным до́ края,
Трактор тянет с сеном воз.

Скрылся трактор за порядком*,
Лишь чернеет колея.
Стала пегая лошадка
Совершенно белая.

И дорожка стала белой
От крылечка до ворот.
Чуть брезгливо и несмело
Рыжий кот по ней идёт.

Наступает вечер длинный.
Кот разлёгся на полу.
Не снежинки, а снежины
Льнут к оконному стеклу.

Буря мглою небо кроет,
Вихри снежные крутя.
Нас в избе здесь только трое —
Антонина, кот да я…

– –
* Ряд домов вдоль одной стороны улицы во многих деревнях называют порядком.

На ТУ-104

Пристёгнуты ремни, чтоб не разбиться.
На стенке рдеет надпись – не курить!
Ревут турбины.
                         Звук в ушах дробится.
Лечу на ТУ, чтоб время позабыть.

Приятно давит тяжесть ускоренья.
Разбег.
         Подъём.
                       И – карлики-дома.
Исчезла боль в ушах от разницы давлений —
Во рту конфета, стюардессой подана.

Земля, как на ладони, в солнечном сияньи,
И целиком видны мне города.
Большое видится на расстояньи,
Лицом к лицу – лица не увидать.

Обычный рейс, обычные заботы.
Сосед, журнал, ребёнок в люльке спит.
В проходе девушка с пакетом для кого-то.
Народ живёт, а самолёт летит.

Плывёт Земля за окнами кабины —
Поля,
         леса,
                 реки серебряная нить.
ТУ-104 рокотом турбинным
Меня заставил время позабыть.

Земля мелькает лентою бетонной.
Не выкурив и пары папирос,
Пилот сажает лайнер многотонный
Со скрипом тормозящихся колёс.

Чудесно на Земле! Как зеленеет травка!
Опасности полёта позади.
У выхода встречающие.
                                       Давка.
Меня никто не встретил.
                                       Я один.

Иду в толпе, толпой влекомый,
Смотрю по сторонам,
                                  надежду затая.
Вдруг за спиною – голосок знакомый:
«Ну, здравствуй, милый!
                                Здравствуй!
                                                 Это я!»

Письмецо внучке

Здравствуй, моя милая!
Здравствуй, моя внучка!
Видишь, снова скрылося
Солнышко за тучкой.

Сразу стало пасмурно
И в лесу и в поле.
Не хватало насморка
Нам с тобою, Поля!

Ну и пусть не светит
Солнышко в оконце,
Ведь для нас на свете
Есть другое солнце!

Это наша рыбка,
Лучшая из внучек!
Ведь твоя улыбка
Разгоняет тучи!

Полине

Вот и старше ты стала на год.
Это радость, а не беда.
Каждый день – это день труда,
Новых радостей и забот.

Лето, осень, зима, весна —
Этот круг неостановим.
Дня вчерашнего не зови.
День сегодняшний нужен нам.

Было – было, прошло – ушло.
Только лучшим живи одним,
Лишь хорошее сохрани,
Не копи обиды и зло.

Будет дождь и солнца лучи —
Всё придётся тебе испытать.
Бойся только незнайкою стать.
Век живи – значит, век учись.

Счастлив тот, кто честно живёт.
Вот и ты того же держись.
Так и складывается жизнь —
День за днём, а за годом год.

Память

Все мы, все мы в этом мире тленны…

Сергей Есенин

Постепенно уходят ТУДА
Други, матери и отцы.
Всё спешим мы куда-то, глупцы,
Забывая о них иногда.

Что поделать! Одно лишь не так —
Ведь живём мы без покаянья,
Без прощенья друг друга, без знанья,
Жизнь порой разменяв на пятак.

Говорят, что узнать не дано,
Как там будет, легко или тяжко,
И когда роковая упряжка
Унесёт нас туда, где темно.

Но не надо бояться, тужить.
Я, поверьте, совсем не пугаю.
Там есть жизнь, но только другая.
Я там был и вернулся здесь жить.

Смертью, словно переболев,
Пережил, говорят, я катарсис.
Что теперь мне до жизни на Марсе!
Ведь я снова живу на Земле!

Стает снег, отшумит весна,
Лист осенний с ветвей опадёт.
Всё проходит, и жизнь пройдёт —
Не бывает вечной она.

Но бессмертна душа!
                     Тленна только лишь плоть!
И о них, перешедших ТУДА,
Вспоминайте,
                       хоть иногда,
Чтобы памятью смерть побороть.

Примета

Стрижи улетают на юг незаметно.
Порой и не вспомнишь, когда их не стало.
Стрижи улетают,
                           а это примета,
Что осень подходит,
                                 что лето устало.

Устало пугать нас пожарищ дымами,
Грозить нам сухою грозой среди ночи.
Ни капли всё лето!
                               Река за домами
Совсем обмелела,
                              колен не замочишь.

Наступит вот осень, и небо заплачет,
Округу зальёт обложными дождями.
Но стоит на всё это глянуть иначе —
Порадует осень брусникой, груздями,

Оранжевой тыквой в пустом огороде,
Кочевьем синиц по садам оголённым.
И всё ж мы жалеем, что лето уходит,
Как будто страшимся зимы отдалённой.

Оно нелюбимо поэтом великим,
А мне по душе и пион, и ромашка,
И знойные полдни,
                                и запах клубники,
И стайка стрижей,
                              как мальчишек ватажка.

Она, я заметил, намедни летала,
А нынче не вижу,
                            и это примета,
Что кто-то ночами вздыхает устало:
«Дожить до весны бы,
                                    до нового лета…»