© Рубцов Н.М., наследник, 2021
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021
Видения на холме
Взбегу на холм и упаду в траву.И древностью повеет вдруг из дола!И вдруг картины грозного раздораЯ в этот миг увижу наяву.Пустынный свет на звездных берегахИ вереницы птиц твоих, Россия,Затмив на мигВ крови и в жемчугахТупой башмак скуластого Батыя…
Россия, Русь – куда я ни взгляну…За все твои страдания и битвыЛюблю твою, Россия, старину,Твои леса, погосты и молитвы,Люблю твои избушки и цветы,И небеса, горящие от зноя,И шепот ив у омутной воды,Люблю навек, до вечного покоя…Россия, Русь! Храни себя, храни!Смотри, опять в леса твои и долыСо всех сторон нагрянули они,Иных времен татары и монголы.Они несут на флагах черный крест,Они крестами небо закрестили,И не леса мне видятся окрест,А лес крестов в окрестностях России.Кресты, кресты…
Я больше не могу!Я резко отниму от глаз ладониИ вдруг увижу: смирно на лугуТраву жуют стреноженные кони.Заржут они – и где-то у осинПодхватит эхо медленное ржанье,И надо мной — бессмертных звезд Руси,Спокойных звезд безбрежное мерцанье…
«Уж сколько лет слоняюсь по планете…»Уж сколько лет слоняюсь по планете!И до сих пор пристанища мне нет…Есть в мире этом страшные приметы,Но нет такой печальнее примет!Вокруг меня ничто неразличимо,И путь укрыт от взора моего,Иду, бреду туманами седыми;Не знаю сам, куда и для чего?В лицо невзгодам гордою улыбкойУжели мне смеяться целый век?Ужели я, рожденный по ошибке,Не идиот, не гад, не человек?Иль нам унынью рано предаваться,На все запас терпения иметь?Пройти сквозь бури, грозы, чтоб назватьсяСреди других глупцом и… умереть?Когда ж до слез, до боли надоели,Заботы все забвению предать?И слушать птиц заливистые трелиИ с безнадежной грустью вспоминать?И вспомню я…Полярною зимоюКак ночь была темна и холодна!Казалось, в мире этом под луноюОна губить все чувства рождена!Как за окном скулил, не умолкая,Бездомный ветер, шляясь над землей,Ему щенки вторили, подвывая, —И все в один сливалось жуткий вой!Как, надрываясь, плакала гармошка,И, сквозь кошмар в ночной врываясь час,Как где-то дико грохали сапожки —Под вой гармошки – русский перепляс.…Бродить и петь про тонкую рябину,Чтоб голос мой услышала она:Ты не одна томишься на чужбинеИ одинокой быть обречена!..
Уж сколько лет слоняюсь по планете!И до сих пор пристанища мне нет…Есть в мире этом страшные приметы,Но нет такой печальнее примет!Вокруг меня ничто неразличимо,И путь укрыт от взора моего,Иду, бреду туманами седыми;Не знаю сам, куда и для чего?В лицо невзгодам гордою улыбкойУжели мне смеяться целый век?Ужели я, рожденный по ошибке,Не идиот, не гад, не человек?Иль нам унынью рано предаваться,На все запас терпения иметь?Пройти сквозь бури, грозы, чтоб назватьсяСреди других глупцом и… умереть?Когда ж до слез, до боли надоели,Заботы все забвению предать?И слушать птиц заливистые трелиИ с безнадежной грустью вспоминать?И вспомню я…Полярною зимоюКак ночь была темна и холодна!Казалось, в мире этом под луноюОна губить все чувства рождена!Как за окном скулил, не умолкая,Бездомный ветер, шляясь над землей,Ему щенки вторили, подвывая, —И все в один сливалось жуткий вой!Как, надрываясь, плакала гармошка,И, сквозь кошмар в ночной врываясь час,Как где-то дико грохали сапожки —Под вой гармошки – русский перепляс.…Бродить и петь про тонкую рябину,Чтоб голос мой услышала она:Ты не одна томишься на чужбинеИ одинокой быть обречена!..
Два путиРассыпались листья по дорогам.От лесов угрюмых падал мрак:Спите все до утреннего срока!Почему выходите на тракт?Но, мечтая, видимо, о чуде,По нему, по тракту, под дождемВсе на пристань двигаются людиНа телегах, в седлах и пешком.А от тракта, в сторону далеко,В лес уходит узкая тропа.Хоть на ней бывает одиноко,Но порой влечет меня туда.Кто же знает, может быть, навекиЛюдный тракт окутается мглой,Как туман окутывает реки:Я уйду тропой.
Рассыпались листья по дорогам.От лесов угрюмых падал мрак:Спите все до утреннего срока!Почему выходите на тракт?
Но, мечтая, видимо, о чуде,По нему, по тракту, под дождемВсе на пристань двигаются людиНа телегах, в седлах и пешком.
А от тракта, в сторону далеко,В лес уходит узкая тропа.Хоть на ней бывает одиноко,Но порой влечет меня туда.
Кто же знает, может быть, навекиЛюдный тракт окутается мглой,Как туман окутывает реки:Я уйду тропой.
«Или в жизнь ворвалась вьюга…»Т. С.
Или в жизнь ворвалась вьюга,Нежность чувств развеяв в дым,Иль забудем друг про другаЯ с другой, а ты с другим?Сочинять немного чести.Но хотел бы я мелькомПосидеть с тобою вместеНа скамье, под деревцом,И обнять тебя до боли,Сильной грусти не стыдясь.Так, чтоб слезы поневолеИз твоих катились глаз.
Т. С.
Или в жизнь ворвалась вьюга,Нежность чувств развеяв в дым,Иль забудем друг про другаЯ с другой, а ты с другим?Сочинять немного чести.Но хотел бы я мелькомПосидеть с тобою вместеНа скамье, под деревцом,И обнять тебя до боли,Сильной грусти не стыдясь.Так, чтоб слезы поневолеИз твоих катились глаз.
В краю, не знающем печали «Жизнь – океан, волнуемый…»
Жизнь – океан, волнуемый скорбями,Но ты всегда не робкий был пловец,Ты скован был вселенскими цепями,Но лучших чувств ты был всегда певец!Пусть бьют ключом шампанское и старка!Я верю в то – ты мне не прекословь! —Что нет на свете лучшего подарка,Чем в день рожденья общая любовь!
Жизнь – океан, волнуемый скорбями,Но ты всегда не робкий был пловец,Ты скован был вселенскими цепями,Но лучших чувств ты был всегда певец!Пусть бьют ключом шампанское и старка!Я верю в то – ты мне не прекословь! —Что нет на свете лучшего подарка,Чем в день рожденья общая любовь!
Деревенские ночиВетер под окошками, тихий, как мечтание,А за огородами в сумерках полейКрики перепёлок, ранних звезд мерцание,Ржание стреноженных молодых коней.К табуну с уздечкою выбегу из мрака я,Самого горячего выберу коня,И по травам скошенным, удилами звякая,Конь в село соседнее понесет меня.Пусть ромашки встречные от копыт сторонятся,Вздрогнувшие ивы брызгают росой, —Для меня, как музыкой, снова мир наполнитсяРадостью свидания с девушкой простой!Все люблю без памяти в деревенском стане я,Будоражат сердце мне в сумерках полейКрики перепелок, дальних звезд мерцание,Ржание стреноженных молодых коней…
Ветер под окошками, тихий, как мечтание,А за огородами в сумерках полейКрики перепёлок, ранних звезд мерцание,Ржание стреноженных молодых коней.К табуну с уздечкою выбегу из мрака я,Самого горячего выберу коня,И по травам скошенным, удилами звякая,Конь в село соседнее понесет меня.Пусть ромашки встречные от копыт сторонятся,Вздрогнувшие ивы брызгают росой, —Для меня, как музыкой, снова мир наполнитсяРадостью свидания с девушкой простой!Все люблю без памяти в деревенском стане я,Будоражат сердце мне в сумерках полейКрики перепелок, дальних звезд мерцание,Ржание стреноженных молодых коней…
Первый снегАх, кто не любит первый снегВ замерзших руслах тихих рек,В полях, в селеньях и в бору,Слегка гудящем на ветру!В деревне празднуют дожинки,И на гармонь летят снежинки.И весь в светящемся снегуЛось замирает на бегуНа отдаленном берегу.Зачем ты держишь кнут в ладони?Легко в упряжке скачут кони,А по дороге меж полей,Как стаи белых голубей,Взлетает снег из-под саней…Ах, кто не любит первый снегВ замерзших руслах тихих рек,В полях, в селеньях и в бору,Слегка гудящем на ветру!
Ах, кто не любит первый снегВ замерзших руслах тихих рек,В полях, в селеньях и в бору,Слегка гудящем на ветру!
В деревне празднуют дожинки,И на гармонь летят снежинки.И весь в светящемся снегуЛось замирает на бегуНа отдаленном берегу.
Зачем ты держишь кнут в ладони?Легко в упряжке скачут кони,А по дороге меж полей,Как стаи белых голубей,Взлетает снег из-под саней…
Ах, кто не любит первый снегВ замерзших руслах тихих рек,В полях, в селеньях и в бору,Слегка гудящем на ветру!
Над рекойЖалобно в лесу кричит кукушкаО любви, о скорби неизбежной…Обнялась с подружкою подружкаИ, вздыхая, жалуется нежно:Погрусти, поплачь со мной, сестрица.Милый мой жалел меня не много.Изменяет мне и не стыдится.У меня на сердце одиноко…Может быть, еще не изменяет, —Тихо ей откликнулась подружка, —Это мой стыда совсем не знает,Для него любовь моя – игрушка…Прислонившись к трепетной осинке,Две подружки нежно целовались,Обнимались, словно сиротинки,И слезами горько обливались.И не знали юные подружки,Что для грусти этой, для кручины,Кроме вечной жалобы кукушки,Может быть, и не было причины.Может быть, ребята собирались,Да с родней остались на пирушке,Может быть, ребята сомневались,Что тоскуют гордые подружки.И когда задремлет деревушкаИ зажгутся звезды над потоком,Не кричи так жалобно, кукушка!Никому не будет одиноко…
Жалобно в лесу кричит кукушкаО любви, о скорби неизбежной…Обнялась с подружкою подружкаИ, вздыхая, жалуется нежно:
Погрусти, поплачь со мной, сестрица.Милый мой жалел меня не много.Изменяет мне и не стыдится.У меня на сердце одиноко…
Может быть, еще не изменяет, —Тихо ей откликнулась подружка, —Это мой стыда совсем не знает,Для него любовь моя – игрушка…
Прислонившись к трепетной осинке,Две подружки нежно целовались,Обнимались, словно сиротинки,И слезами горько обливались.
И не знали юные подружки,Что для грусти этой, для кручины,Кроме вечной жалобы кукушки,Может быть, и не было причины.
Может быть, ребята собирались,Да с родней остались на пирушке,Может быть, ребята сомневались,Что тоскуют гордые подружки.
И когда задремлет деревушкаИ зажгутся звезды над потоком,Не кричи так жалобно, кукушка!Никому не будет одиноко…
Минута прощания…Уронила шелк волосТы на кофту синюю.Пролил тонкий запах розВетер под осиною.Расплескала в камень струиЦвета винного волна —Мне хотелось в поцелуиДушу выплескать до дна.
…Уронила шелк волосТы на кофту синюю.Пролил тонкий запах розВетер под осиною.Расплескала в камень струиЦвета винного волна —Мне хотелось в поцелуиДушу выплескать до дна.
Мое мореЭх ты, море мое штормовое!Как увижу я волны вокруг,В сердце что-то проснется такое,Что словами не выразишь вдруг.Больно мне, если слышится рядомСлабый плач перепуганных птиц.Но люблю я горящие взгляды,Озаренность взволнованных лиц.Я труду научился во флоте,И теперь на любом берегуБез большого размаха в работеЯ, наверное, жить не смогу…Нет, не верю я выдумкам ложным,Будто скучно на Севере жить.Я в другом убежден:НевозможноГероический край не любить!
Эх ты, море мое штормовое!Как увижу я волны вокруг,В сердце что-то проснется такое,Что словами не выразишь вдруг.Больно мне, если слышится рядомСлабый плач перепуганных птиц.Но люблю я горящие взгляды,Озаренность взволнованных лиц.Я труду научился во флоте,И теперь на любом берегуБез большого размаха в работеЯ, наверное, жить не смогу…Нет, не верю я выдумкам ложным,Будто скучно на Севере жить.Я в другом убежден:НевозможноГероический край не любить!
В дозореВизирщики пощады не давалиСвоим молящим отдыха глазам,Акустиков, мы знали, сон не свалит!..…В пути никто не повстречался нам.Одни лишь волны буйно под ветрамиСо всех сторон — куда ни погляди —Ходили, словно мускулы, буграмиПо океанской выпуклой груди.И быть беспечным просто невозможноСреди морских загадочных дорог,В дозоре путь бывает бестревожным,Но не бывает думы без тревог!
Визирщики пощады не давалиСвоим молящим отдыха глазам,Акустиков, мы знали, сон не свалит!..…В пути никто не повстречался нам.Одни лишь волны буйно под ветрамиСо всех сторон — куда ни погляди —Ходили, словно мускулы, буграмиПо океанской выпуклой груди.И быть беспечным просто невозможноСреди морских загадочных дорог,В дозоре путь бывает бестревожным,Но не бывает думы без тревог!
ШтормБушует сентябрь. Негодует народ.И нету конца канители!Беспомощно в бухте качается флот,Как будто дитя в колыбели…Бывалых матросов тоска томит,Устали бренчать на гитаре…Недобрые ветры подули, Смит!Недобрые ветры, Гарри!Разгневалось море, – сказал матрос.Разгневалось, – друг ответил.И долго молчали, повесив нос,И слушали шквальный ветер…Безделье такое матросов злит.Ну, море! Шумит и шпарит!А были хорошие ветры, Смит!Хорошие ветры, Гарри!И снова, маршрут повторяя свой,Под мокрой листвою буройПо деревянной сырой мостовойМатросы гуляли хмуро…
Бушует сентябрь. Негодует народ.И нету конца канители!Беспомощно в бухте качается флот,Как будто дитя в колыбели…
Бывалых матросов тоска томит,Устали бренчать на гитаре…Недобрые ветры подули, Смит!Недобрые ветры, Гарри!
Разгневалось море, – сказал матрос.Разгневалось, – друг ответил.И долго молчали, повесив нос,И слушали шквальный ветер…
Безделье такое матросов злит.Ну, море! Шумит и шпарит!А были хорошие ветры, Смит!Хорошие ветры, Гарри!
И снова, маршрут повторяя свой,Под мокрой листвою буройПо деревянной сырой мостовойМатросы гуляли хмуро…
ОтпускноеНад вокзалом – ранних звезд мерцанье.В сердце – чувств невысказанных рой.До свиданья, Север!До свиданья,Край снегов и славы боевой!До свиданья, шторма вой и скрежетИ ночные вахты моряковВозле каменистых побережийС путеводным светом маяков…Еду, еду в отпуск в Подмосковье!И в родном селении опятьСкоро, переполненный любовью,Обниму взволнованную мать.В каждом доме, с радостью встречая,Вновь соседи будут за столомУгощать меня домашним чаемИ большим семейным пирогом.И с законной гордостью во взоре,Вспомнив схватки с морем штормовым,О друзьях, оставшихся в дозоре,Расскажу я близким и родным,Что в краю, не знающем печали,Где плывут поля во все концы,Нам охрану счастья доверялиНаши сестры, матери, отцы.
Над вокзалом – ранних звезд мерцанье.В сердце – чувств невысказанных рой.До свиданья, Север!До свиданья,Край снегов и славы боевой!До свиданья, шторма вой и скрежетИ ночные вахты моряковВозле каменистых побережийС путеводным светом маяков…Еду, еду в отпуск в Подмосковье!И в родном селении опятьСкоро, переполненный любовью,Обниму взволнованную мать.В каждом доме, с радостью встречая,Вновь соседи будут за столомУгощать меня домашним чаемИ большим семейным пирогом.И с законной гордостью во взоре,Вспомнив схватки с морем штормовым,О друзьях, оставшихся в дозоре,Расскажу я близким и родным,Что в краю, не знающем печали,Где плывут поля во все концы,Нам охрану счастья доверялиНаши сестры, матери, отцы.
Где веселые девушки наши?Как играли они у берёзНа лужке, зеленеющем нежно!И, поплакав о чём-то всерьёз,Как смеялись они безмятежно!И цветы мне бросали: – Лови! —И брожу я, забыт и обижен:Игры юности, игры любви —Почему я их больше не вижу?Чей-то смех у заросших плетней,Чей-то говор всё тише и тише,Спор гармошек и крики парней —Почему я их больше не слышу?– Васильки, – говорю, – васильки!Может быть, вы не те, а другие,Безразлично вам, годы какиеПровели мы у этой реки?Ничего не сказали в ответ.Но как будто чего выражали —Долго, долго смотрели вослед,Провожали меня, провожали…
Как играли они у берёзНа лужке, зеленеющем нежно!И, поплакав о чём-то всерьёз,Как смеялись они безмятежно!
И цветы мне бросали: – Лови! —И брожу я, забыт и обижен:Игры юности, игры любви —Почему я их больше не вижу?
Чей-то смех у заросших плетней,Чей-то говор всё тише и тише,Спор гармошек и крики парней —Почему я их больше не слышу?
– Васильки, – говорю, – васильки!Может быть, вы не те, а другие,Безразлично вам, годы какиеПровели мы у этой реки?
Ничего не сказали в ответ.Но как будто чего выражали —Долго, долго смотрели вослед,Провожали меня, провожали…
А дуба нетПоток, разбуженный весною,Катился в пене кружевной,И, озаряемый луною,Светился тихо край родной.Светился сад, светилось полеИ глубь дремотная озер, —И ты пошла за мной без воли,Как будто я гипнотизер…Зачем твой голос волновалсяИ разливался лунный свет?Где дуб шумел и красовался,Там пень стоит… А дуба нет…
Поток, разбуженный весною,Катился в пене кружевной,И, озаряемый луною,Светился тихо край родной.Светился сад, светилось полеИ глубь дремотная озер, —И ты пошла за мной без воли,Как будто я гипнотизер…Зачем твой голос волновалсяИ разливался лунный свет?Где дуб шумел и красовался,Там пень стоит… А дуба нет…
Страницаиз58
СкороКнижный режим