Анри Волохонский
Один цыган осев, однажды —Чуть только осень началасьИных учить затеял важныйНад кочевыми величась:– Смотри, снега задолго веютЛошадка брысь – копыта вбокКто не грядущего радеютТому и нынче поперек!
– Здесь… Там… Да конь к чему хомут-тоБлуждалец вымолвил ему —Хоть чуть кто сядет вольный тут-тоТо уж сидеть там и тому!
Смотрю, смотрю на двух цыганов:Который правее из них —Монах свободы ли болвановИль обеспеченности мних?
Алешенька, зачем же – в СалехардГде в ледяной баян охрипший бардСосулькою орфической в струюДолжно быть лиру тренькает свою?Алешенька, зачем же – в СалехардГде в ледяной баян охрипший бардСосулькою орфической в струюДолжно быть лиру тренькает свою?Чтоб на моржа науськивать песцаГагарам, чай, не надобно певцаЧтобы менять свой ежегодный мехК чему эфирный звук твоих помехБаранам этих суток волчьих стай?Алешенька, ну, будет, перестань —Бежит олень, полярный эскимосТебе затылок кажет Канин Нос…Зачем же Салехард – не ГибралтарГде Геркулес алтарь поставил встарь?
Гляди – любая тварь бежит на югДают ей это или не дают:Бежит на юг тетерка и дрофаБежит на юг полярная соваБежит на юг обрезанный енотВдруг оценив на вес свой древний родИ даже тот, кто более чем финнТуда влачит судьбы своей графинВсе реки на которых я плывуТуда направят влаг своих халвуМагнитный шприц освободив компасТеперь свободно смотрит за КавказИ сам Кавказ, добыв подобья ногК ним смазанные лыжи приберег.
Ах, эти лыжи… Неужели снегТебе милее наших луж и негБерезы тополиного ствола?Тебя любая из столиц моглаДержать как сердце бубенцом звеняА ты – внезапно, не спросясь меня,Не сверясь даже с направленьем карт…О ужас – в эту область юрт и нарт,Где прямо в соль губу макает ОбьИ свежий лед ее целует в лоб.
Вернись, я вновь и вновь молю, вернисьИ отвернись от северных зарницМир одноглаз без одного из насВерни же нам хотя бы пару глазЧтоб я от вологодских островов“Алеша, жду тебя и будь здоров”Сказать мог искренне.
Алеше из Аравы
Алешенька, я странствую вне дома.Где? – спросишь ты. Изволь: южней Содома(Географически) стоит моя ногаОбута кожей в форму сапогаФевраль, жара – вообрази такоеИ общество увы как сплошь мужское.
Передо мной в пустынной АравеДеревья чахлые стоят на головеЕще зима и прозябают травыКой-где сквозь камешки просовывая главыУже весна – и свадьбы у жуковПод колкой тенью мертвых трав пуковПарит орел и бродит антилопаВерблюду вслед дырою телескопа.
Ночные зрелища иной наводят сон:Я созерцаю звездный АвиньонГде полная луна как пленный папаИ сфинксу-Льву Сатурн как третья лапа,Юпитер с Диоскуровой ладьиСклонился вбок не видя впереди
И вынырнул из стройных туч отчастиПугнув Стрельца персидским двоевластьемВенеру, что вот-вот должна взойти
А Марса, знаешь, не могу найтиНи в небе, ни в дороге, ни на картеНи в собственной душеa дома буду в марте.
Страницаиз5
СкороКнижный режим