Глава 3. Человек без антител
Лия прошла через вестибюль с огромными панорамными окнами. Это было едва ли не единственное место в клинике, где можно было увидеть окружающий мир. Белые жалюзи закрывали окна палат, чтобы не тревожить пациентов ярким светом.
«Надо же, листва на деревьях совсем тёмная. Скоро начнёт желтеть. Выходит, я совсем пропустила лето?» – с лёгкой грустью подумала Лия.
Она приезжала в клинику засветло, уезжала в сумерках. А зачастую оставалась на ночь. Конечно, никто не требовал работать так много. Просто клиника была единственным местом, где Лия не чувствовала пронзительной тоски.
– Добрый день, Марк! Здравствуйте, доктор Уэст! – вежливо здоровалась Лия с проходящими по коридорам коллегами.
И никому не пришло бы в голову, что эта милая улыбающаяся девушка отчаянно грустит. Всегда. Постоянно. Это можно было заметить только по выражению её глаз. Но врачам и медсёстрам большой клиники некогда вглядываться друг другу в лицо. Они заняты спасением человеческих жизней.
Да, вакцина ПВЖ избавила людей от естественной смерти. Она предотвращает окисление клеток, которое приводит к их старению и отмиранию. Но ни одна самая чудесная вакцина не защитит человека от аварий, катастроф, ранений. Поэтому врачам по-прежнему некогда вглядываться в лица своих коллег.
Думая об этом, Лия невесело улыбнулась. А потом придала лицу обычное добродушно-спокойное выражение. Она входила в кабинет профессора Томпсона. Незачем зря волновать отца.
– Здравствуй, моя дорогая! – воскликнул тот, вставая из-за стола.
Он обнял Лию, и она вдруг испугалась, что сейчас не выдержит и расплачется у отца на плече. Как в детстве, когда прибегала к нему с ушибленной коленкой или обидой на подружку.
– Ты сильно похудела, – сказал профессор Томпсон, держа Лию за тонкое запястье. – И глазки какие-то грустные. Ты слишком много работаешь, детка! За всё лето ты ни разу не выбралась в отпуск.
– Я не могла оставить моего русского пациента, – ответила Лия, стараясь говорить нарочито бодрым голосом. – Ты ведь уже знаешь, он вчера вышел из комы. Показания приборов прекрасные, анализы тоже…
– Кстати, об анализах. Именно из-за них я тебя и вызвал, – вмиг нахмурившись, произнёс профессор.
Он вернулся за стол и указал Лии на свободное кресло. Нажал кнопку на клавиатуре, и на большом экране, висящем на стене, высветились колонки латинских букв и цифр.
– Вчера пришли результаты генетического анализа Алексея. Посмотри внимательно!
Лия посмотрела несколько секунд. Потом удивлённо воскликнула:
– Нет антител, которые образуются после ПВЖ! В первый раз такое вижу!
– А я уже видел, – ответил профессор, отключая экран. – Семь лет назад, когда к нам привезли буддийского монаха со сложной травмой позвоночника. У него тоже не было антител ПВЖ. Знаешь, почему?
– Нет, – с лёгким испугом ответила Лия. Она во все глаза смотрела на отца.
Тот спокойно пожал плечами.
– Видишь ли, все религии мира утверждают, что мы бессмертны без всяких вакцин. Наши души после смерти перейдут в другой мир. А тело смертно, таков божий закон.
– Но это так жестоко! – возразила Лия. – И никем до сих пор не доказано, что загробная жизнь существует.
– Главное отличие религии от науки – вера без доказательств. Понимаешь? Религиозные люди просто верят, и они настолько убеждены в своих идеях, что готовы отказаться от бессмертия, открытого наукой. Монахи и священнослужители не делают ПВЖ.
– Как же так? – удивлённо спросила Лия. – Ведь существует международный закон… ПВЖ обязаны делать все, кому исполнилось восемнадцать.
– Закон оговаривает, что от прививки можно отказаться по религиозным и морально-этическим соображениям. Но давай вернёмся к нашему пациенту. Его нашли туристы на горной дороге, где-то на Северном Кавказе. Вызвали медицинский вертолёт, на котором его перевезли в Москву, а оттуда к нам. Без документов, – многозначительно произнёс профессор.
Дочь внимательно посмотрела ему в лицо. Она не перебивала, хотя видно было, что догадка готова была сорваться с её языка.
– Никакого удостоверения личности, кроме браслета с надписью «Алексей Пименов». Фамилия всемирно известного учёного, который пропал без вести. Между прочим, я помню, что у Пименова была семья – жена и шестилетний сын. Жена умерла от рака через полгода после исчезновения профессора.
– Да, я читала, что тридцать лет назад ещё не все виды рака поддавались лечению, – кивнула Лия.
– Ребёнок, сын Пименова, тоже исчез, – продолжил профессор. – И звали его, между прочим, Алексеем.
***
Массажистом оказался юноша восточноазиатской наружности. «Вьетнамец или таец», – подумал Алексей. Комплекция у него была, как у худенького четырнадцатилетнего подростка, на лице ни следа растительности.
– Привет! Меня зовут Сунан, – представился он на отличном английском языке. – Буду работать с вашими мышцами и суставами.
В хрупких руках массажиста таилась невероятная сила. Переместив Алексея с помощью медбрата на твёрдую кушетку, он принялся за дело. По палате распространился аромат неведомых трав от масла, которым Сунан смазал шею, спину и плечи Алексея.
– Голова не кружится? Чувствуете себя нормально? – время от времени спрашивал массажист, ловко разминая мышцы пациента.
Алексей ощущал себя автомобилем, который двадцать лет стоял без движения в гараже, а теперь умелый автомеханик разбирает и чистит его двигатель. Мускулы словно просыпались от долгого сна, наливались свежей кровью.
– Ух, как будто помолодел на десять лет! – воскликнул он, когда его уже переместили назад, на кровать.
– Через два часа придёт физиотерапевт, – с улыбкой сказал Сунан, – он начнёт делать с вами лечебную гимнастику. А пока полежите спокойно. Нагрузка должна быть постепенной.
Едва за массажистом закрылась дверь, явилась Кики. Она принесла второй завтрак – белковое суфле и фруктовый коктейль. Алексей улыбнулся Кики, как старой знакомой. С утра за ним ухаживала другая медсестра, и Алексей подумал, что у Кики сегодня выходной.
– Доктор Томпсон попросила меня поменяться дежурствами на сегодня, – сообщила она, словно угадав мысли Алексея. – Ей сегодня пришлось отлучиться в международный медицинский банк данных.
Алексей почувствовал странную грусть. Так бывало прежде, когда нарушались давно задуманные планы или не сбывалось желание. Но у него нет никаких планов, связанных с доктором Томпсон. И, наверное, не может быть вообще. Она – врач известной клиники, а он – человек без роду и племени, как говорили в старину. Даже документов нет.
– Кстати, Кики, – спросил Алексей. – Вы не знаете, что стало с моим товарищем? С тем, который попал в аварию вместе со мной?
Карие глаза девушки сразу померкли, словно в них выключили свет.
– К сожалению, он погиб на месте. Так сообщили нашим врачам.
«Мишка уже встретился с теми, кого любил, – подумал Алексей. – Если, конечно, загробная жизнь существует».
Внезапно он задумался об отце. Наверняка тот знает, что Алексей пострадал в аварии. Но не может навести справки о сыне, потому что вынужден скрываться. Почему? Что, кроме собственных убеждений, заставило его скрыться от людей, сделать собственного сына изгоем?
«А ведь я так и не сказал Лии о нём», – вспомнил Алексей, и от этой мысли ему было особенно неприятно. Как будто он обманул хорошего друга.
Благо в это время подействовали таблетки, которые дала ему Кики. Алексей заснул, и ему абсолютно ничего не снилось. Пустота и тишина – наверное, такое состояние требовалось для выздоровления.