Рисунок на обложке: С. В. Прокофьева

Лирика

«Поэты – голуби…»

Поэты – голуби

На дороге жизни:

Клюют камни

В поисках зерна истины.

Ничего не могут

Делать руками,

Превращёнными в крылья,

Сложенными за спиною

В тысяче ежедневных поклонов.

Взлетают редко,

Вспугнутые шорохом,

Застигнутые голодом,

Самые отчаянные —

От невозможности

Ходить по земле.

09.07.15

Куртка

На Константиновской куртке удобно мне рисовать:

Коричневая кожа плотно вбирает пасту в себя.

На Костиной широкой спине расцветают пальмы и лилии.

Завидую я тебе: какие они красивые!

Рядом с ними рисую дом, пруд с карасями, клумба раскрашена.

Люди ходят: кто глушит ром, а у кого голова повязана.

Город рисую: с кафе и барами, с музыкой дискотек и бульварами,

Со злачными местами и рощами, с памятниками на площади.

Бегают горожане ранние, спешат на работу заранее,

Каждый с горестями и радостями нарисован на кожаной гладкости.

Солнце рисую и небо звёздное, а под ними – девчонку курносую…

Рисую, короче, мир – на куртке, свободной от дыр.

На этом мир обрывается; кожа куртки кончается,

Вот на обшлаге рисую себя: кончилась кожа у куртки вся!

1982–1987

Старому другу

Ну, так что ж, старый друг,

Ты не бросил ли пить?

Ну а чем же ещё мне

Пожар сей залить?

Чем тоску утолить

И чем сердце унять,

Если хочется жить,

Надоело страдать!

Надоело искать,

Убегая с ума.

Надоело мне ждать,

Что найдётся она!

Не найти мне её —

Ну так боль заглушу,

Не зову вас с собой,

Я один ухожу…

Он пропал как-то вдруг,

Мне не остановить…

Ну так как, старый друг,

Ты не бросил ли пить?

– 1982–1987

Семейное

Придя домой, себя ты распакуй —

Сними с ушей служебную заботу,

Забудь про план, про ставку и работу

И сердце нараспашку ты открой.

Придёт жена – она придёт с работы,

С себя стряхнёт служебные заботы,

Из сумки извлечёт и хлеб, и шпроты,

Халат накинет – и на кухню, в бой!

Её ты без подмоги не оставь,

Надень свою домашнюю рубашку

И, сердце оставляя нараспашку,

Ей помоги сварить хотя бы суп.

А если в кулинарии ты туп,

То хоть постой с ней в утешенье рядом

И помоги ей словом, песней, взглядом,

Зачтётся всё и суп тебе дадут!

Потом, когда помоешь ты посуду,

Тебе ещё чего-нибудь дадут…

Что именно – я уточнять не буду,

Но если ты и в этом, братец, туп!..

Придя домой, себя ты распакуй!

За это ты получишь поцелуй…

– 1987–1989

Городские чукчи. Мороз

Плечом к плечу несёмся по проспекту.

Стальных оленей погоняй, каюр!

Ведь чукча никогда не вступит в секту,

Не вставит в бок он ближнему шампур.

Он может пить, блевать и материться,

Он может нерпам рифмы голосить,

От пьяного угара он проспится

И будет рыбу неводом ловить.

У чукчи тёща есть в большом далёком чуме —

Она не любит рыбу из реки.

Лететь к ней птицей, в светлом брюхе-трюме,

Везя в гостинец печень кабарги.

Жена у чукчи режет строганину,

Детей мороз у очага собрал,

Собаки трутся о его штанину.

Картину маслом я вам написал.

31.01.14

От соблазнов

Отчего я езжу в сад?

Ведь природе я не брат,

Не люблю сажать картошку,

Люблю лопать виноград.

Занимательны пути —

Нужно город весь пройти,

На автобусе проехать,

Наблюдая изнутри:

Как трепещут в небе птицы

Над проспектами столицы,

Как гремит по крышам гром.

Не забыть бы в гастроном

Забежать за колбасою,

А то с голода помрём.

Так и будет год за годом,

В выходные день за днём:

Убегаю от соблазнов,

Я в знакомый окоём.

– 08.06.13

Театр мимики и жеста

Жена достала Смоктуновским,

Москвичка, что с неё возьмёшь?

Он так играл, а ты не Бродский!

Её слова мне – острый нож.

С визитом будучи в столице,

Я опустился в переход.

Гляжу – товарищ неказистый

Билеты в театр продаёт.

И зазывает Смоктуновским,

Культурой душу бередит.

Куда деваться – покупаю,

Посмотрим, кем был царь Эдип.

Театр мимики и жеста,

Задворки мира и Москвы,

Архитектура интересна,

А зрителей – один, два, три…

Что Смоктуновский? Не играет,

Лишь голос в записи звучит,

Но сам спектакль увлекает,

Реально – жест, гримаса, вид.

Актёры мечутся по сцене,

Синхронный сурдоперевод,

А за кулисами по фене

За жизнь ругается народ.

Спектакль окончен, маски сняты,

Рукоплескания дрожат,

Вращаю кисти, благодарен,

Назавтра еду в Ленинград.

– 07.06.13

Театр для глухонемых зрителей в г. Москве.

Сестра

Неясные, как сон, воспоминанья:

Кусочек вывески «…Уфа». Аэропорт?

Лицо сестры. Объятья, целованья,

Открытие: на коже много пор.

Гулянье во дворе хрущёвки новой

И крик сестры: «Тебе пора домой!».

Я убежал – она за мной, сурова,

Упала, в кровь коленки. Грех – за мной.

Учила жить. Стеснялась меня в школе,

Я – толстый узкоглазый карапуз…

Когда на сердце липнет корка боли,

По-детски жду: сестра облегчит груз.

08.11.13

Двойное крещение. (Из рассказов отца)

Он был тринадцатым ребёнком

В семье крестьянской трудовой,

И мама больше всех любила

Его характер шебутной.

Но это позже, а пока

Уносят сани паренька

До незнакомого просёлка

С широкой глади большака.

Лихой у них сегодня кучер,

Он погоняет и свистит,

Брат старший, Вася, выпил малость,

Как на крестины бог велит.

На повороте покачнулся,

Возок и сани вдаль летят,

Младенец с воза кувыркнулся,

Родня – всё песни голосят…

Потом увидели пропажу —

И повернули, и спасли,

Иначе не писать рассказов

Отцовских вам мне в эти дни.

– 03.05.13

Шпана. (Из рассказов отца)

В тридцатом году мой родился отец,

Боёв не застал он кулачных,

Где стенка на стенку, один не боец,

Где даже не били лежачих.

У них на районе другой был закон:

Когда городские ломились,

Штакетник с забора выдёргивал вон

И так по-серьёзному бились.

Носили со скрипом они сапоги,

Шпанистое, дикое племя,

А за отворотом – с набором ножи.

Но как изменяет нас время…

Они поднимали страну из руин,

Учились профессиям нужным.

Дожили до внуков своих, до седин

И мир наш оставили дружно.

Нет тех пацанов, да и где та страна,

На их что плечах поднималась?

Посмотришь: уходит из жизни шпана,

А это страна оказалась.

– 25.04.13

В разливе. (Из рассказов отца)

Нижегородка,

При разливе – лодка

Спасенье.

Хлев на чердаке.

Здесь козы, свиньи,

Только лишь корова

Привязана к берёзе на горе.

Стемнело, спят кругом соседи,

Вдруг всполошился

Маленький ковчег:

Кудахчут куры,

Воет пёс и плачут дети,

А козы блеют,

Гаснет лампы свет.

Огромное в ночи

Проплыло мимо,

Понадрывались лаем сторожа.

Медведь ли, кит ли —

Неисповедимы

Пути Господни

Людям до конца.

– 25.04.13

Рыбалка. (Из рассказов отца)

На Белой ранним утром комарино,

Но клёв такой, что только успевай,

Здесь время, словно сахар, растворимо,

На смену в мастерской не опоздай!

Принёс домой улов рыбёшки мелкой,

А всё же рад – уху сварила мать,

И кот напрягся на комоде стрелкой,

Рыбёшку хочет с кухни своровать.

Когда же он «добычи не дождётся»,

С рыбалки будет Ваню сторожить.

Кот мимо котелка не промахнётся —

И ходу, ходу, прибавляя прыть.

Я приезжал с отцом в места родные,

Бывал я в них позднее, без отца —

Течёт река, стоят дома пустые,

Туман и дождь струятся вдоль лица.

18.11.13

Русская весна

Что такое русская весна?

Это солнце, холод и свобода,

Ночи, проведённые без сна,

Самоосознание народа.

Что такое русская душа?

Долгое умение терпенья,

Бережно хранимая казна,

Отданная людям во спасенье.

Что такое русское «Ура!»?

Это значит: жизнь не зря прожита,

Неожиданно ударит тишина

И в полях заколосится жито.

16.04.14

Пленные немцы в Иркутске

Скажите, немецкие братья:

Не слышала ваша земля,

Чтоб, в Сталина кинув проклятья,

Делилась последним семья

Не с немцем, не с финном-фашистом,

А с пленною «русской свиньёй»,

Что с голоду ел в поле чистом,

Суглинок с пожухшей травой?

А может быть, в ночь гитлерюгенд

Буханки им хлеба бросал,

Рискуя: расскажут подруги,

Что русских от смерти спасал?

Молчит неулыбчивый дойчланд

И немцы об этом молчат.

Я с маминых слов знаю точно

Проделки иркутских девчат:

Бежали гурьбой после школы,

Японцев и немцев кормить,

Делить свой паёк невесёлый

На тех, кто хотел их убить.

Забыты ночные бомбёжки

Далёкой столичной Москвы,

Голодные нищие стежки

В Сибирь москвичей привели.

Но в сердце живёт не обида,

Не гонор, не злоба, не месть,

Другая у русских планида:

Им жалость к поверженным – честь.

26.06.14

Опричники

«Мы не волки́, мы санитары леса» ©

Улицы разбитых фонарей

Нет, не с очаковских времён,

Гораздо раньше. По России

Проклятья сыпались и стон,

Истошно бабы голосили.

Мужей тащили поутру,

И днём, и под покровом ночи

И предавали топору,

Кричал немой кровавый кочет.

А мастера заплечных дел,

Не клали на руку охулки,

И в страхе замирал удел,

И разбегались переулки.

Им государева печать

Давила на уста и вежды,

Но перед Богом отвечать

За них берутся самодержцы.

Когда же власть упала всласть

На дно житейского болота,

Опричники, разинув пасть,

Идут мочить и бить кого-то.

Как заведённый механизм

С понадорвавшейся пружиной,

Свой вымещают фанатизм —

Без смысла, веры, без причины.

– 26.10.13

Смутное время

Почему назвали время смутным?

Сеять смуту – каждому не лень:

Вот купцам – товаром своим мутным,

Песней – скоморохам деревень.

Воинству – когда перебегает

То к Лжедмитрию, то от него,

А проворовавшимся боярам —

Запродажей чести за добро.

Нам царёк из западных окраин

Насаждает чуждый людям быт,

На Руси башкир или татарин

Только этой смуты не творит.

Заперт Гермоген в московской клети,

Словно совесть наша взаперти.

Нет просвета, и надежда – в нети…

Нижний Новгород – спасение Руси…

– 19.04.13

Напутствие

Постойте, постойте, постойте

За нашу Отчизну в бою!

Сидите, сидите, сидите,

Сидельцам я песню спою.

Бегите, бегите, бегите,

Куда от себя убежать?

Живите, живите, живите,

Другие идут умирать.

Глядите, глядите, глядите,

Гляделки, наверное, есть?

Хватайте, хватайте, хватайте,

Забыв про «ум, совесть и честь».

Молите, молите, молите

Себе просветленье и рай,

Учите, учите, учите

Английский, а будет – Китай.

05.09.14

Больше никто не сделает нам

М.С.

Больше никто не сделает нам «козу»,

Не искупает голенького в тазу,

Больше никто не сделает нам «гы-гы»,

Даже за деньги и на манер жены,

Больше никто не сделает нам «агу»,

Этого я понять совсем не могу.

Больше никто не сделает нам «ням-ням»

Соску не даст никто – шлют к чертям.

Больше никто не сделает нам «хорошо»,

А мне приятно, я захочу ещё.

Больше никто не сделает нам…

11.09.14

Прерафаэлиты и ковчег

Величье храма и тоска музея,

Проулок разорвав напополам,

Стремятся в небеса, а я балдею,

Оглядывая все по сторонам:

Юродивые, нищие с сумою,

Анахореты с белой бородой,

Уродливое, бедное, кривое,

Страна веков, минувших предо мной.

Интеллигентное, в беретке, свитерочке,

Глаза распахнуты, души возвышен взор,

Здесь зонтик в сумочке, а здесь мозги в кулёчке,

Восьмидесятые, вот-вот зайдёт Егор.

И те и эти молятся холстине,

И тем и этим наша жизнь трудна,

Увязли обе очереди в тине,

Не призовёт их к подвигу страна.

А я иду широкими шагами

На улицы и площади Кремля,

И тех и этих посылая к маме.

Где плаха здесь? По ком колокола?

– 27.07.13

Храм Христа Спасителя и Пушкинский музей расположены на одной улице. В храм привезли ковчег со святыней, в музей выставку прерафаэлитов. Две очереди вяло переругивались и сильно отличались. Об этом стих.

Лигачёв или Гайдар, без разницы. Оба – порождение советской интеллигентщины в худших её проявлениях.

Читать фрагменты других книг