© Светлана Нагибина, 2022
ISBN 978-5-0056-5879-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Дудка Божия, дыши
Всякое творчество есть по сути своей молитва.
Дудка Божия не знаетНи заботы, ни греха.То в неволе замолкает,То займётся и растаетВ неизбежности стиха.
Осторожно вынет душуИз залатанных мировИ заполнит, и разрушит,Раздаваясь глуше, глуше,Наши сорок сороков.
Не остави, пой смелееВо спасение души.Где заблудшее немеетИ не может, и не смеет,Дудка Божия, дыши.
ГЛАВА ПЕРВАЯ. ОЖОГИ Где волен миг
Когда всё обо всём придёт в словах,Окажется живым небесный купол.И ты, его смычка незримый взмах,Неведомый доселе, станешь звукомИ полетишь. Ни крыльев, ни щелчка,Одно сознание да жажда света —Ничем не объяснимая пока,Доселе незнакомая планета,Твоя душа. И откровений суть,Ты станешь слух и зрение святыни,Так многое захочешь зачеркнуть,Когда исполнится благое имя,Одно во всём. Ни боли, ни тенейНа высоте освобождённой сути.И ты всё тот же? Легче и вернейБез пригвождённой человечьей ртути.Продолжишь «я», служения птенец,Благословишь завещанное царство,Где волен миг без страха наконецНа торжество вселенское сорваться.
Когда всё обо всём придёт в словах,Окажется живым небесный купол.И ты, его смычка незримый взмах,Неведомый доселе, станешь звукомИ полетишь. Ни крыльев, ни щелчка,Одно сознание да жажда света —Ничем не объяснимая пока,Доселе незнакомая планета,Твоя душа. И откровений суть,Ты станешь слух и зрение святыни,Так многое захочешь зачеркнуть,Когда исполнится благое имя,Одно во всём. Ни боли, ни тенейНа высоте освобождённой сути.И ты всё тот же? Легче и вернейБез пригвождённой человечьей ртути.Продолжишь «я», служения птенец,Благословишь завещанное царство,Где волен миг без страха наконецНа торжество вселенское сорваться.
Опять не тоЯ новый день глазами открываю,На улице горланит шапито.А я опять ищу дорогу к раюИ понимаю вновь – опять не то.Опять не то, не так и не об этомШипит змеюкой вдовое окно,Но почему я каждый день с рассветомХочу бежать оттуда, где темно?Мой день настал, единственный у Бога,Заветный путь сужается в окне.Ещё чуть-чуть, ещё совсем немного,И я проснусь на дальней стороне.И будет день, и будут птичьи стаи,И будут все влюблённые чисты,Я из окна по капле вырастаюИ, не читая вслух, несу кресты.Иду на свет, на правду, до испарин,Зову пути, что век во мне молчат.Ты не смотри, что слог высокопарен,Куда страшнее злобы смертный яд.Глаза открою:– Милостив будь, Боже! —Тебе несу молитвенный порыв.Другая жизнь молитву подытожит,В самой себе вселенную открыв.
Я новый день глазами открываю,На улице горланит шапито.А я опять ищу дорогу к раюИ понимаю вновь – опять не то.Опять не то, не так и не об этомШипит змеюкой вдовое окно,Но почему я каждый день с рассветомХочу бежать оттуда, где темно?Мой день настал, единственный у Бога,Заветный путь сужается в окне.Ещё чуть-чуть, ещё совсем немного,И я проснусь на дальней стороне.И будет день, и будут птичьи стаи,И будут все влюблённые чисты,Я из окна по капле вырастаюИ, не читая вслух, несу кресты.Иду на свет, на правду, до испарин,Зову пути, что век во мне молчат.Ты не смотри, что слог высокопарен,Куда страшнее злобы смертный яд.Глаза открою:– Милостив будь, Боже! —Тебе несу молитвенный порыв.Другая жизнь молитву подытожит,В самой себе вселенную открыв.
Живой пожитьБлагослови живой пожить,Любовь увидеть до межиБлагослови.Живой, без розовых очков,Пусть мир тревожен и суров,Живой яви.На миг один, но до чертыС Тобою перейти на «ты»На миг один.И став слезою наконец,В ночи шептать: «Прости, Отец,Среди годин».Благословением ТвоимПриму растерянности дым,Веди к любви.Сердцебиением в крови,Моим дыханием живи,На пир зови.Не покидая, не казни,Лихую вечность отмениПо милости.В поблёкшей веренице летСпаси животворящий светОт гнилости.Роди слова из пустяков,Снимая тяжести оковНа паперти,Не прогоняя прочь, брани,Покуда двери для любвиНе заперты.
Благослови живой пожить,Любовь увидеть до межиБлагослови.Живой, без розовых очков,Пусть мир тревожен и суров,Живой яви.На миг один, но до чертыС Тобою перейти на «ты»На миг один.И став слезою наконец,В ночи шептать: «Прости, Отец,Среди годин».Благословением ТвоимПриму растерянности дым,Веди к любви.Сердцебиением в крови,Моим дыханием живи,На пир зови.Не покидая, не казни,Лихую вечность отмениПо милости.В поблёкшей веренице летСпаси животворящий светОт гнилости.Роди слова из пустяков,Снимая тяжести оковНа паперти,Не прогоняя прочь, брани,Покуда двери для любвиНе заперты.
Уголёчки алыеЖар в ладони собираю,Но обжечься не боюсь.На любовь благословляюПробудившуюся Русь.Уголёчки-краснотолкиНа руках оставят след.Храмов вятские светёлки —Заступление от бед.Мне доверенное чудом,Раскалилось докраснаСлово русское под спудомКочегарского сукна.Уголёчки на ладошке,Долог век – не удержать,Долгожданный свет в окошке,За окошком благодать:Русь суконная, роднаяВ снег упрятала холсты,Вышла жалость нутрянаяНа белёные листы.Схорони мою сторонку,Уголёчки в ней чисты,Одари молитвой звонкойВерхосунские версты.
Жар в ладони собираю,Но обжечься не боюсь.На любовь благословляюПробудившуюся Русь.Уголёчки-краснотолкиНа руках оставят след.Храмов вятские светёлки —Заступление от бед.Мне доверенное чудом,Раскалилось докраснаСлово русское под спудомКочегарского сукна.Уголёчки на ладошке,Долог век – не удержать,Долгожданный свет в окошке,За окошком благодать:Русь суконная, роднаяВ снег упрятала холсты,Вышла жалость нутрянаяНа белёные листы.Схорони мою сторонку,Уголёчки в ней чисты,Одари молитвой звонкойВерхосунские версты.
Я деревенской не былаЯ деревенской не была,А сердце тянется к деревне.У Верхосунского селаЗаступник по угорам древний.В руинах церковь на холме,Десятки лет глазницы слепы,Казанской матерью ко мнеИдут поруганные склепы.Любовью боль обагрена,Хранит прадедушкины вёрсты.Прокоп с Прасковьей у окнаСчитают фронтовые вёсны,В них треугольники надеждИ ожиданье, ожиданье.Верни округе, Благовест,Бесценное воспоминанье.Победа ходит по дворам,Минуло лето, сорок пятый.Молчит величественный храмО возвратившихся ребятах.Родятся у солдат сыныИ сядут в Божий дом за парты,В советском тереме страныПоверх икон повесят карты.Им место предками даноНа кочегаровском угоре,Покрыто ельником давноТам человеческое горе.
Я деревенской не была,А сердце тянется к деревне.У Верхосунского селаЗаступник по угорам древний.В руинах церковь на холме,Десятки лет глазницы слепы,Казанской матерью ко мнеИдут поруганные склепы.Любовью боль обагрена,Хранит прадедушкины вёрсты.Прокоп с Прасковьей у окнаСчитают фронтовые вёсны,В них треугольники надеждИ ожиданье, ожиданье.Верни округе, Благовест,Бесценное воспоминанье.Победа ходит по дворам,Минуло лето, сорок пятый.Молчит величественный храмО возвратившихся ребятах.Родятся у солдат сыныИ сядут в Божий дом за парты,В советском тереме страныПоверх икон повесят карты.Им место предками даноНа кочегаровском угоре,Покрыто ельником давноТам человеческое горе.
СтрунаСказали мне, что правда не одна,У каждого своя, выходит, правда,И не для всех натянута струна,Как лозунги в эпоху авангарда.Струна одна – порядочность и честь.Она насквозь пронзает наши души,Ей ни к чему злословие и лесть,Её одну, как Бога, буду слушать.Струна поёт, горластым не слышна,Не разобрать мелодию калекам.Пускай опять мне скажут: не одна,Но только с ней останусь человеком.
Сказали мне, что правда не одна,У каждого своя, выходит, правда,И не для всех натянута струна,Как лозунги в эпоху авангарда.
Струна одна – порядочность и честь.Она насквозь пронзает наши души,Ей ни к чему злословие и лесть,Её одну, как Бога, буду слушать.Струна поёт, горластым не слышна,Не разобрать мелодию калекам.Пускай опять мне скажут: не одна,Но только с ней останусь человеком.
Не поспевшаяОтвращение к прожитой жизниДо восхода ей не унять.На листы покаянием брызнетНе поспевшая рыжей прядь.Юным августом зелень холитДа рыжьё на рябине хранит,Не поспевшая не бахорит,Не хоронится от обид.Поспевает в глухие ночиОткровенья снести до звёзд,Ничего, что терпеть нет мочи,Напитает дождями слёзВсю планету свою чудную.До испарины сходит в медь,Отгоревшую да сквозную,От которой бывает смерть.Ни управить никак, ни сладить,Что отмерено, то сбылось.Всё, что Бог повелел оставить,Слёзным августом пролилось.
Отвращение к прожитой жизниДо восхода ей не унять.На листы покаянием брызнетНе поспевшая рыжей прядь.Юным августом зелень холитДа рыжьё на рябине хранит,Не поспевшая не бахорит,Не хоронится от обид.Поспевает в глухие ночиОткровенья снести до звёзд,Ничего, что терпеть нет мочи,Напитает дождями слёзВсю планету свою чудную.До испарины сходит в медь,Отгоревшую да сквозную,От которой бывает смерть.Ни управить никак, ни сладить,Что отмерено, то сбылось.Всё, что Бог повелел оставить,Слёзным августом пролилось.
Мужество быть добрымБогу
Опять удар, опять под рёбра.Отверзи первые векаИ дай мне мужество быть добрымИ полюбить клеветника.Когда оскал прикрыт улыбкой,Когда невидимы клыки,Дай силы мне в надежде зыбкойПоднять суровые штыки.Поставь заслон вралям искусным,Накинь железную узду.Сыщи по весям захолустнымОброка праведную мзду —Любви, ведущей к покаяньюВо все эпохи и века,Напутствуй смелых на скитанье,Покуда теплится строка.
Богу
Опять удар, опять под рёбра.Отверзи первые векаИ дай мне мужество быть добрымИ полюбить клеветника.Когда оскал прикрыт улыбкой,Когда невидимы клыки,Дай силы мне в надежде зыбкойПоднять суровые штыки.Поставь заслон вралям искусным,Накинь железную узду.Сыщи по весям захолустнымОброка праведную мзду —Любви, ведущей к покаяньюВо все эпохи и века,Напутствуй смелых на скитанье,Покуда теплится строка.
АтлантПоследнее время настало,В нём связками злоба хрипит.Ребячество, жизни началаСогреет седой АйболитДа школа, обитель надежды,Святой просвещения дух.Ужель ты не будешь, как прежде,Добру и согласию друг?Беспомощна в лапах химеры,Невидную участь влачишь,Унижена словом без верыИ попрана, школьная тишь.А славный хранитель, твой гуру,Молчит под ударом хлыстаИ тешит напористых сдуру,Которых удел клевета.Но сколько, учитель, о сколькоНапраслину будешь терпеть?Доколе нелепо и горькоТоптать словомудрую медьПозволишь? Выносят за скобкиТвой образ, и такт, и талант.Подобно картонной коробке,Ты брошен на свалку, Атлант.Посеяли скверну в народеБесславных годин времена,Густым несогласием всходятРазрухи людской семена.
Последнее время настало,В нём связками злоба хрипит.Ребячество, жизни началаСогреет седой АйболитДа школа, обитель надежды,Святой просвещения дух.Ужель ты не будешь, как прежде,Добру и согласию друг?Беспомощна в лапах химеры,Невидную участь влачишь,Унижена словом без верыИ попрана, школьная тишь.А славный хранитель, твой гуру,Молчит под ударом хлыстаИ тешит напористых сдуру,Которых удел клевета.Но сколько, учитель, о сколькоНапраслину будешь терпеть?Доколе нелепо и горькоТоптать словомудрую медьПозволишь? Выносят за скобкиТвой образ, и такт, и талант.Подобно картонной коробке,Ты брошен на свалку, Атлант.Посеяли скверну в народеБесславных годин времена,Густым несогласием всходятРазрухи людской семена.
Нет чужихУчителю
Мы говорим, что нет чужих,Мы так живём, мы в это верим.Без наставлений даровыхМы открывали эти двери.Смирение ища в душе,Росли из прожитых ошибок.За гранью тягостных клишеУчитель – сеятель улыбок.Ему вести жестокий мирНа эталонные высоты,Средь терний электронных игрДуховно-нравственные сотыИскать в оплавленных сердцахИ быть собой, и знать, и верить —Одной любовью без концаОн открывает эти двери.
Учителю
Мы говорим, что нет чужих,Мы так живём, мы в это верим.Без наставлений даровыхМы открывали эти двери.Смирение ища в душе,Росли из прожитых ошибок.За гранью тягостных клишеУчитель – сеятель улыбок.Ему вести жестокий мирНа эталонные высоты,Средь терний электронных игрДуховно-нравственные сотыИскать в оплавленных сердцахИ быть собой, и знать, и верить —Одной любовью без концаОн открывает эти двери.
Я открываюсьВы прожиты и спеты до меня:Простые образы, густые краски.Зачем опять идёте без опаскиНа перекрестье ветреного дня?Ужели слог несовершенных днейПытливостью своей ветра меняет?Нас не словами Бог одушевляет,Но кротостью, и вера рядом с ней.Я открываюсь. Что же за окном?Без перемен: ветра, всё та же осень.Уж мы огня у Пушкина не просим,Дни пеленая стареньким сукном.А под сукном! – бушует благодать,На волю сердце вырваться готовоИ воспевать единственное слово,Такое, что ни спрятать, ни солгать.Одно во всём, ему внимает взор,Чтоб славить день, невозмутимо вечен.Что авторство? Мой слог небезупреченИ на восторги ветреные скор.От чистоты промытого стекла,От немоты стареющего окаДыши, строка, наследие пророка,Когда ты мир любовью назвала.
Вы прожиты и спеты до меня:Простые образы, густые краски.Зачем опять идёте без опаскиНа перекрестье ветреного дня?Ужели слог несовершенных днейПытливостью своей ветра меняет?Нас не словами Бог одушевляет,Но кротостью, и вера рядом с ней.Я открываюсь. Что же за окном?Без перемен: ветра, всё та же осень.Уж мы огня у Пушкина не просим,Дни пеленая стареньким сукном.А под сукном! – бушует благодать,На волю сердце вырваться готовоИ воспевать единственное слово,Такое, что ни спрятать, ни солгать.Одно во всём, ему внимает взор,Чтоб славить день, невозмутимо вечен.Что авторство? Мой слог небезупреченИ на восторги ветреные скор.От чистоты промытого стекла,От немоты стареющего окаДыши, строка, наследие пророка,Когда ты мир любовью назвала.
РасчеловечениеНад заповеданной землёюДавно стоит истошный крик,Бедой ли, мздой немогутноюИсточник бедствия возник.Горят и тлеют неугодья,Живую выжигают Русь,Слов раскалённые угольяОплакать вдовьи не боюсь.В пожарах онемели души,Забыли жалость и добро,Когда ребёнок хочет кушать,Не время плавить серебро.Кому сказать, что жизнь без кроваНе так страшна, как мёртвый дух?Из боли вынутого словаОгарканных не внемлет слух.На нём личины недовольстваОт раздражения хрипят.Победный миг лихого свойства —Упрямый закоснелый взгляд.Мои седеющие кудриПридутся в пору палашу,Пока бездушье не обуглит,У Бога милости прошу.Для брата, свата, для чужогоИ незнакомого совсемПрошу прозрения земногоИ жажду к жизни перемен.
Над заповеданной землёюДавно стоит истошный крик,Бедой ли, мздой немогутноюИсточник бедствия возник.Горят и тлеют неугодья,Живую выжигают Русь,Слов раскалённые угольяОплакать вдовьи не боюсь.В пожарах онемели души,Забыли жалость и добро,Когда ребёнок хочет кушать,Не время плавить серебро.Кому сказать, что жизнь без кроваНе так страшна, как мёртвый дух?Из боли вынутого словаОгарканных не внемлет слух.На нём личины недовольстваОт раздражения хрипят.Победный миг лихого свойства —Упрямый закоснелый взгляд.Мои седеющие кудриПридутся в пору палашу,Пока бездушье не обуглит,У Бога милости прошу.Для брата, свата, для чужогоИ незнакомого совсемПрошу прозрения земногоИ жажду к жизни перемен.
Где нет ХристаГде нет Христа, куражится разврат,Там день угрюм и сер без перемены,Народ несётся прочь от вечных врат,В церквах без веры сотрясая стены.Где нет Христа, безличье красоты —Без образа бездарны подражанья.Крестом держу пред чашею перстыИ милости прошу на покаянье.
Где нет Христа, куражится разврат,Там день угрюм и сер без перемены,Народ несётся прочь от вечных врат,В церквах без веры сотрясая стены.Где нет Христа, безличье красоты —Без образа бездарны подражанья.Крестом держу пред чашею перстыИ милости прошу на покаянье.
Помни о смертиНесуетливо осеннее солнцеДарит тепло и покой.Праздник воскресный в любовь завернётсяЛистьями на мостовой.Ветер ли жалует: «Помни о смерти» —Радости не передать.Только два слова любимым доверьте,Божия в них благодать.Капелька веры – и мыслью смиреннойОсени выпорхнет тишь,Чем совершается суд сокровенный,Помни и не согрешишь.Свет незапамятный «Помни о смерти»Животворит без конца,Кроткому шелесту, правде поверьте —Короток век без отца.Праздник воскресный любовью пропитан,Солнечным сквером иду.Вывела осень к янтарным орбитамТихим шуршаньем в саду.
Несуетливо осеннее солнцеДарит тепло и покой.Праздник воскресный в любовь завернётсяЛистьями на мостовой.Ветер ли жалует: «Помни о смерти» —Радости не передать.Только два слова любимым доверьте,Божия в них благодать.Капелька веры – и мыслью смиреннойОсени выпорхнет тишь,Чем совершается суд сокровенный,Помни и не согрешишь.Свет незапамятный «Помни о смерти»Животворит без конца,Кроткому шелесту, правде поверьте —Короток век без отца.Праздник воскресный любовью пропитан,Солнечным сквером иду.Вывела осень к янтарным орбитамТихим шуршаньем в саду.
В хоромине моейБесснежье и безлистье,На кронах дня лоскут.Украденною высьюДеревья вечность ткут.Из полотна рубахиЯ выкрою часок,И белоствольной пряхиЧуть дрогнет голосок:«Тонка моя работа,Безделица моя.Неси, коли охота,В родимые края.Там день, ни бел, ни чёрен,Под сетками ветвейСбирает в Лето зёренДля суженой своей.Льёт горькими дождямиВ рябиновую сласть,Заходится кистямиИз осени украсть».Затих негромкий голосПод гулом фонарей,Рубаха распороласьВ хоромине моей.
Бесснежье и безлистье,На кронах дня лоскут.Украденною высьюДеревья вечность ткут.Из полотна рубахиЯ выкрою часок,И белоствольной пряхиЧуть дрогнет голосок:«Тонка моя работа,Безделица моя.Неси, коли охота,В родимые края.Там день, ни бел, ни чёрен,Под сетками ветвейСбирает в Лето зёренДля суженой своей.Льёт горькими дождямиВ рябиновую сласть,Заходится кистямиИз осени украсть».Затих негромкий голосПод гулом фонарей,Рубаха распороласьВ хоромине моей.
ЗадожжёвелоУбиенным во чреве детям
Задожжёвело вокруг, задожжёвело,Извело на Покрова́, избуровило.Оживаем от кровей, Богородице,Люд на паперти церквей Богу молится.Ты не плачь в осенний день, Мать-заступнице,Ветра лютого страшней дум распутица.Ро́дных деток заступи, Непорочная,Наши раны исцели кровоточные.Задожжёвело восеть, задожжёвело.Сеткой хмурых облаков обескровило.
Убиенным во чреве детям
Задожжёвело вокруг, задожжёвело,Извело на Покрова́, избуровило.Оживаем от кровей, Богородице,Люд на паперти церквей Богу молится.Ты не плачь в осенний день, Мать-заступнице,Ветра лютого страшней дум распутица.Ро́дных деток заступи, Непорочная,Наши раны исцели кровоточные.Задожжёвело восеть, задожжёвело.Сеткой хмурых облаков обескровило.
До заметиСердцу
Живёхонько, бастёхонько,Под розгами целёхонько,До кладбища покаялось,Отмучилось, отмаялось.Стучало вживе тризною,Вздыхало укоризною,И кляло грех неистово,И дня не знало чистого.Сносило и корёжилось,Мельчало – и скукожилось.Но билось, мне неведомо,Чудно, кем заповедано.Больное, запредельное,Отчаянно-метельное,Сорвало время с памятиДо сущего, до замети.
Сердцу
Живёхонько, бастёхонько,Под розгами целёхонько,До кладбища покаялось,Отмучилось, отмаялось.Стучало вживе тризною,Вздыхало укоризною,И кляло грех неистово,И дня не знало чистого.Сносило и корёжилось,Мельчало – и скукожилось.Но билось, мне неведомо,Чудно, кем заповедано.Больное, запредельное,Отчаянно-метельное,Сорвало время с памятиДо сущего, до замети.
Уголёчки Христовой верыЯ люблю без усилий, без меры,Благодарна своей судьбе.Уголёчки Христовой верыЯ протягиваю тебе.На пороге каких событийДушу в чистое заверну?Что смогу на земле открыть я,По любви тебе протяну.Мелкий дождик грибной под осеньДа на санках с горы гурьбой —Мы друг друга о том не спросим,Становясь на ходу судьбой.Ты да я – нас отныне двое,Я молитвой тебе несуНепонятное, озорное,Отыскавшее дом в лесу.Уголёчки горят в ладони,Обжигая родным «прости».До тебя я была на троне,Так, пожалуйста, отпусти.Мне б с рассветом в лесную чащуДо монашеского скита,Тихой верой Христа обрящу,Непутёвая сирота.И когда городские скверыАналоем любви приму,Уголёчки Христовой верыЯ любовью тебе верну.
Я люблю без усилий, без меры,Благодарна своей судьбе.Уголёчки Христовой верыЯ протягиваю тебе.На пороге каких событийДушу в чистое заверну?Что смогу на земле открыть я,По любви тебе протяну.Мелкий дождик грибной под осеньДа на санках с горы гурьбой —Мы друг друга о том не спросим,Становясь на ходу судьбой.Ты да я – нас отныне двое,Я молитвой тебе несуНепонятное, озорное,Отыскавшее дом в лесу.Уголёчки горят в ладони,Обжигая родным «прости».До тебя я была на троне,Так, пожалуйста, отпусти.Мне б с рассветом в лесную чащуДо монашеского скита,Тихой верой Христа обрящу,Непутёвая сирота.И когда городские скверыАналоем любви приму,Уголёчки Христовой верыЯ любовью тебе верну.
Страницаиз14
СкороКнижный режим