Звезда Салавата

ДРЕВНОСТЬ ВЕЧНАЯ, СЕДАЯ

Древность вечная, седая
Тайны дивные хранит,
Просто так, не выдавая
То, что ей принадлежит.
Почему-то не желая
Доверяться никому,
За людей, переживая
Изначально, день ко дню. Их идеи собирая,
Мысли, добрые дела,
Но, увы, не раскрывая
Смысл изменчивого зла.
Никогда не обновляя
Суть прошедшего, стремясь,
Чтоб струилась, как живая
С прошлым будущего связь.
Чтоб текла, не прерываясь,
Жизнь, по каплям быстрых дней,
В новый светлый век вливаясь,
Становясь ещё древней.
В своём прошлом, оставляя
Мир былой и прошлый быт.
Незаметно заставляя
Нас о многом позабыть.
Тихо в памяти стираясь
Тайны прошлого, опять
В днях прошедших растворяясь,
Возвращаться не хотят.
И надолго исчезают.
Нелегко их возвратить.
И поэтому не знаю
Иногда я, как мне быть.
Встреча с новым заставляет
Испытать нелепый страх.
Человек не успевает
Всё познать в тех новых днях,
Чьи события богаты,
Перемены, чьи ярки.
И на прошлое зря тратить
Время, как-то не с руки.
Но не правы люди в этом.
Тайны прошлого, они,
При раскрытии их, светом
Озарили б наши дни.
Подтолкнули бы мир к чуду,
Чтоб счастливым стал любой.
Всё равно познают люди
Тайны древности седой.
Те легенды и поверья,
Излучающие свет,
К нам не зря пришли, наверно,
Из далёких прошлых лет,
Словно в будущее письма,
Из времён, для нас святых,
Чтобы мы смогли осмыслить
Суть заложенного в них.
Ведь не зря мы, принимая
Сердцем явь былых времён,
Ненароком открываем
Вечной истины закон,
Одинаковый для многих,
Существующей всегда.
Жизнь – она, любви дорога,
Вместе с радостью труда.
От людей, во мглу ушедших
Был завет оставлен нам,
То, что время не безгрешно,
Вечно делит пополам
Свет и мглу, спеша умерить
Человеческую страсть,
Порождая в людях веру
В ту божественную власть,
Что невидима, незрима
И возвышена во всём
И нечем неповторима,
И светла, как сладкий сон.
Всё, что было, всё, что будет —
Всё подвластно власти той.
И себя в ней не забудет
Время вечности святой.
В бездне прошлого так много
И явлений, и страстей,
И движения народов
Из различных областей
Мира в новую обитель,
Чтоб пространства покорив,
В беспощадных, страшных битвах
Власть иную утвердив,
Дать начало возрожденью
Новым сильным племенам.
Сколько битв и поражений
И побед известно нам?
Море крови, разрушений,
Унижений, горьких слёз,
Рабства мрачного, лишений.
Был мир прошлого не прост.
Грозный, тайный мир тревожных
Древних лет, как будто жил
По своим законам сложным.
Сколько зла он пережил?
Сколько было в нём событий,
Сколько горя было в нём?
Тем не менее, открытий
Подарил немало он.
Но казалось, что без счастья
Протекала жизнь людей
И не трудно затеряться
Было в бездне прошлых дней.
Но сильна людская память.
Оставляя день за днём,
То, что создано руками,
То, что создано умом,
Всё, что было в прошлом веке,
В новый век перенеся,
Надо помнить человеку
Все земные чудеса.
Ведь открытия любого
Рода – разума успех.
Показалась бы убогой
Жизнь без них почти для всех,
С древних лет, до дней в которых
На компьютерах резвясь,
Человечество упорно
Устанавливает связь
С тем, что было и исчезло,
В небе звёздами искрясь.
И совсем не бесполезна
Эта трепетная связь.
По пылинкам, по крупицам
Собирает память вновь
То, что к нам не возвратится
Из невидимых веков.
Без чего наверно просто
Невозможно обойтись.
Опыт прошлого вольётся
В человеческую жизнь
И поможет встретить людям
Неизвестный новый день.
Память прошлое разбудит
И укажет путь судьбе,
Чтобы знать, какой дорогой,
Для чего идти, куда,
Не надеясь лишь на бога,
Как надеялись всегда.
Наполняясь, свежей силой
От невысохших корней,
Вырастая интенсивно,
Продолжалась жизнь людей.
К новым дням, спеша, катилась,
Торопясь быть впереди.
Впрочем, как бы не стремилась,
Оставалась позади.
Дни иные наступали,
А отжившие, скорбя,
Еле-еле успевали
Рассказать всем про себя.
И, как звёзды, угасали.
Сколько было ярких дней!
Только память их спасала
Ненадолго для людей.
Лишь одни воспоминанья
Оставались после них, Может быть всегда желанных,
Только вовсе не живых.
Тенью прошлого, оставшись,
Продолжает жить порой
День таинственный, вчерашний,
Но и он уж не герой.
Новый день, предпочитая,
Мы иных надежд полны.
Книгу времени листаем,
А листы той книги – дни.
Всё нам хочется увидеть,
Всё нам хочется познать.
Но, увы, как не обидно,
Невозможно всё объять.
Впрочем, всё что накопили,
И нашли, и сберегли,
Всё, что люди не забыли,
Всё, что вырвали из мглы,
Всё, что долго создавалось
Результатами труда,
Для Истории осталось
Ценным кладом навсегда.
Этим опытом великим
Будет мир людей спасён.
С самых ранних, древних, диких,
Незапамятных времён,
До сегодняшних, надеждой
Переполненных годов,
У людей одни и те же
Чувства, страсти и любовь.
Каждый чтит свою свободу,
Независимость свою.
Я истории народов
Стран иных не признаю,
Тех, написанных слащаво
Ради нации своей,
Где единственная слава
Достаётся только ей.
К высшей расе, причисляя
Имена свои, они
Жили раньше, притесняя
Всех иных людей земли
И считали, что особо
На земле должны их чтить.
Но, равны все перед богом,
Все хотят счастливо жить.
Единением всех наций
Люди мир бы сберегли.
Опыт их цивилизаций
Достояние земли.
Но История седая
Помнит злые времена:
Жили люди, нападая
Друг на друга, шла война.
Век от века вытесняли
Племена одни других,
Побеждали, притесняли,
Забирали в рабство их.
Скифов грозные сарматы,
А сарматов в свой черёд
Готы – слёзы, страх, проклятья
Испытал любой народ.
Нет, и не было свирепей
И ужаснее племён.
Не забудутся столетья
Тех воинственных времён.
Долго царствовали готы
В страхе всех, держа, но вот
Вновь из Азии в Европу
Новый движется народ.
Сила страшная и злая —
Гуннов дикий, грозный вихрь —
Пронеслась, уничтожая
Всех соперников своих.
Гибель всем несли их орды.
Мир времён тех был суров.
Ими целые народы
Стёрты с памяти веков.
Там, где гунны проходили
Всюду страшных битв следы.
Их великий вождь Атилла
Был, никем не победим.
«Где же Рим, где Рим могучий?» —
Он сердито восклицал,
На коне своём летучем
Торопясь в седую даль.
За вождём своим суровым
Гунны конные неслись,
Человечеству, готовя
Непредвиденный сюрприз.
Многочисленная масса
Их летела быстро так,
Что, увидев их напрасно
Убежать, пытался враг.
И сдавались гуннам царства,
Государства, города…
Всей Евразии пространство
Захватили без труда.
В тех веках до нашей эры
Гунны шли не зря вперёд,
Богу собственному веря.
Был великим их поход.
Покорившие полмира
Стали памятью времён.
Не от них ли все башкиры,
Ветвь воинственных племён.
Зря я память напрягая
Вникнуть, тщусь в истоки тайн
Рода собственного, знаю —
Не поможет время нам
Суть былого обнаружить,
Правду жизни обнажить.
Как бы ни было, но нужно
Нам, как прежде дорожить
Тем, что было и исчезло
Навсегда во тьме веков.
Но, заглядывая в бездну,
Вижу я, свет огоньков —
Душ, исчезнувших явленье,
Память мыслей, предков зов.
Останавливая время,
К ним вернуться я готов,
Чтобы их переживанья,
Мысли, чувства воспринять.
С прошлым нить, почти живая,
Хочет вновь меня связать
С позабытым веком, древним,
Где когда-то предок мой
Шёл, с собратьями по вере,
На иных людей войной.
В гущу схваток злых бросался,
Проливал чужую кровь,
Или, может, защищался
Сам от страшных злых врагов.
Род наш древний от кипчаков,
А кипчаки может быть,
Древних гуннов отпечаток,
Не сумевших сохранить
Свои древние истоки —
Ни начала, ни конца.
Но бессмысленны упрёки.
По велению творца
Пронеслось всё то, что было.
Не Истории вина
В том, что время позабыло
Многих гуннов имена.
Лишь один, их вождь, Атилла
Был прославлен на века.
Унесла вдаль всё, что было
В прошлом, времени река.
Но следы времён тех, всё же
Мы находим до сих пор,
Здесь на родине, в Поволжье
И среди уральских гор.
Род мой, веря в постоянство,
В жизни многое имел,
Был хозяином пространства
Необъятных тех земель.
По Уралу и Сибири
Постоянно кочевал.
Много лет довольно мирно
Жил и горестей не знал.
Но незримо мир менялся
И уже в веках иных
В Предуралье вдруг ворвался
Новых орд ужасный вихрь.
Принося с собою, запах
Крови, смерти и огня.
Враг, обрушившись внезапно,
Не желал терять и дня
И захватывал деревни,
Поселенья, города…
Шла, в свою победу веря,
В край наш дикая орда.
Помнит мир монголов страшных,
Да и как их позабыть.
Защищались предки наши.
Первый натиск был отбит.
Верность, клятве соблюдая,
На виду Уральских скал,
Разгромили, Субудаем
Приведённые войска.
И монгольского кумира
Уносил конь прочь три дня,
А за ним гнались башкиры,
И татары, их родня.
Но за эти пораженья
Враг с лихвою отомстил
И. в ином уже сраженье,
Наших предков разгромил.
Не они ли первой жертвой
Стали? Снова повторюсь:
Зря истории не верьте —
Не татары шли на Русь.
Им самим пришлось в неволе
От чужих племён страдать.
 О нашествии монголов
Мир не должен забывать.
 Впрочем, род мой возродился —
Помогла Отчизны ширь.
Враг коварный не решился
Вслед за ним идти в Сибирь.
Повернул опять в Поволжье,
На раздробленную Русь,
Чтоб почувствовать там тоже
Страшных битв кровавый вкус.
Никогда не позабудет
Память жизни зло тех дней,
Самых горьких, самых трудных,
Пламенеющих в огне.
Кровью пахнущих и гарью
И несущих людям смерть,
Оставляющих пожары,
Боль в сердцах на много лет.
Но прошло, и это время.
Изгнан враг. Мой род опять
Новым, юным поколеньем
Продолжает вдаль шагать,
Исцеляясь от волнений,
Забывая прошлый страх.
Не спеша, катилось время,
Как река в родных краях.
И презрел мой род опасность,
Вольно, тихо, мирно жил.
И, конечно же, напрасно
Он о бедах позабыл.
В это время торопилась
Русь пространством завладеть.
Вновь на род мой навалились
Беды, снова кровь и смерть.
Но, увы, он был разрознен
И сплотиться не успел
И поэтому царь Грозный
Всем Поволжьем завладел,
Чтобы позже взять с Уралом
Необъятную Сибирь.
Русь с тех пор распространяла
Власть свою на целый мир.
На свободу не надейся,
У орла из двух голов —
Чёрный камень вместо сердца
И два клюва, пьющих кровь.
Да, История сурова.
Но и жизни всей закон,
Обагрённый вечной кровью
Всех людей, суров и он.
И поэтому и были
Войны, битвы, кровь лилась.
По законам джунглей жили
В прошлом люди, зла боясь.
Чтобы как-то сохранится
От нашествия врагов,
С родом род объединиться
Поспешил без лишних слов.
Племена в народ, народы —
С близкими по речи им.
Из одних корней, породы,
Равенством отмеченных.
Так возникло древо тюрков,
И ещё одно – славян.
Всю Евразию их внуки
Разделили пополам.
Тюркам – юг, славянам – север.
Всем хватило места жить.
Им давно уже наверно
Больше нечего делить.
Но Башкирия осталась
С россиянами и ей
От царей славян досталось
Много трудных, горьких дней.
От царей своих жестоких
И сама страдала Русь.
К временам тем недалёким
Непременно я вернусь.