© Тальвирская А.М., 2022
* * *
Пусть кажется: страданий непроходимый лес, не кисни – улыбайся, ведь жизнь полна чудес: в пугающей чащёбе поляны счастья есть, – волшебные поляны, и их, поверь, не счесть.
«Все чувства мною пережиты…»
Все чувства мною пережитыи не один, а много раз –одни давно в куски разбиты,другие живы и сейчас,и так же молоды и свежи,как много лет тому назад,и так же светится как прежде,от этих чувств, счастливый взгляд.
«Надо мной бескрайнее небо…»Надо мной бескрайнее небо –эх, летать научиться мне бы!Поборов притяженье земное,улетела бы я в голубое,унесённая ветра силой,но парить в небесах, бескрылой,только наша душа умеет,да и тó… лишь когда стемнеет.
Надо мной бескрайнее небо –эх, летать научиться мне бы!Поборов притяженье земное,улетела бы я в голубое,унесённая ветра силой,но парить в небесах, бескрылой,только наша душа умеет,да и тó… лишь когда стемнеет.
«Многое обдумано, – было и прошло…»Многое обдумано, – было и прошлоиз того, что мучило и в душе гнило.Что-то мной оправдано и осуждено,изгнано, оставлено, перерешенои перелопачено много сотен раз,по ночам оплачено горечью из глаз.Что-то помнить хочется, что-то позабыть…Мне обиды горькие всех прошу простить.Понабравшись опыта, знаю что копить –жаль: того, что прожито, не перепрожить.
Многое обдумано, – было и прошлоиз того, что мучило и в душе гнило.Что-то мной оправдано и осуждено,изгнано, оставлено, перерешенои перелопачено много сотен раз,по ночам оплачено горечью из глаз.Что-то помнить хочется, что-то позабыть…Мне обиды горькие всех прошу простить.Понабравшись опыта, знаю что копить –жаль: того, что прожито, не перепрожить.
«Всю себя тебе отдам…»Всю себя тебе отдам,только позови;сердце рвётся пополам, –рвётся от любви.Я к тебе, забыв о бедах,прихватив мечты,прилечу на крыльях белых,где бы ни был ты.За морями, в странах дальнихполная любвистану нужной и желанной,только позови, –в свой далёкий мир, незримый,позови меня, любимый.
Всю себя тебе отдам,только позови;сердце рвётся пополам, –рвётся от любви.Я к тебе, забыв о бедах,прихватив мечты,прилечу на крыльях белых,где бы ни был ты.
За морями, в странах дальнихполная любвистану нужной и желанной,только позови, –в свой далёкий мир, незримый,позови меня, любимый.
«…А ты вспомнишь меня…»…А ты вспомнишь менялютым холодом дня,январского, намертво скованный.…А ты вспомнишь меня,солнцем майского днядо беспамятства расцелованный.…А ты вспомнишь меняв звоне летнего дня –руки, плечи и волосы вспомнишь.…А ты вспомнишь меняв дождь осеннего дня –от тоски, что нет рядом, застонешь.
…А ты вспомнишь менялютым холодом дня,январского, намертво скованный.…А ты вспомнишь меня,солнцем майского днядо беспамятства расцелованный.…А ты вспомнишь меняв звоне летнего дня –руки, плечи и волосы вспомнишь.…А ты вспомнишь меняв дождь осеннего дня –от тоски, что нет рядом, застонешь.
«Ноют годами душевные раны…»Ноют годами душевные раныпорой до последнего нашего вздоха,и не придуманы Господом страны,где люди живут без надрывного «оха».Сердце от боли прерывисто бьётся;в страданья жестокие жизнь превратиласьи из желаний одно остаётся:чтоб, рвущая душу в клочки, прекратилась.Но всё-таки есть в этом мире безбрежномодна, куда боль иногда убегает –чудо страна под названьем «Надежда»,где души короткий покой обретают.
Ноют годами душевные раныпорой до последнего нашего вздоха,и не придуманы Господом страны,где люди живут без надрывного «оха».
Сердце от боли прерывисто бьётся;в страданья жестокие жизнь превратиласьи из желаний одно остаётся:чтоб, рвущая душу в клочки, прекратилась.
Но всё-таки есть в этом мире безбрежномодна, куда боль иногда убегает –чудо страна под названьем «Надежда»,где души короткий покой обретают.
«Обе ставни закрыты…»Обе ставни закрыты,плотно створки сведя;стёкла мутны: залитысерой влагой дождя.Заржавевший давноне даёт шпингалетраспахнуть то окнои увидеть рассвет –стоит смазать егои окно распахнуть,сразу сможешь легкополной грудью вздохнуть.
Обе ставни закрыты,плотно створки сведя;стёкла мутны: залитысерой влагой дождя.Заржавевший давноне даёт шпингалетраспахнуть то окнои увидеть рассвет –стоит смазать егои окно распахнуть,сразу сможешь легкополной грудью вздохнуть.
«То твою расправит спину…»То твою расправит спину,то в дугу её согнёт;то душистую малину,то горчицу сунет в рот;то чудесную картинунарисует и сотрёт;то тебе под бок перину,то кинжал в него воткнёт;то тебе синяк под глазом,дескать, нечего спешить;то такую выдаст фразу,что три дня во рту першит…Так твои истреплет нервы:круче жизни нету стервы.
То твою расправит спину,то в дугу её согнёт;то душистую малину,то горчицу сунет в рот;то чудесную картинунарисует и сотрёт;то тебе под бок перину,то кинжал в него воткнёт;то тебе синяк под глазом,дескать, нечего спешить;то такую выдаст фразу,что три дня во рту першит…Так твои истреплет нервы:круче жизни нету стервы.
«Может всякое случиться…»Может всякое случиться,ко всему себя готовь, –ярко вспыхнет, разгоритсяжарким пламенем любовь.В страстный вихрь тебя затянет,над тобой почуяв власть, –угодишь, подругой станет,не понравишься, предаст.
Может всякое случиться,ко всему себя готовь, –ярко вспыхнет, разгоритсяжарким пламенем любовь.В страстный вихрь тебя затянет,над тобой почуяв власть, –угодишь, подругой станет,не понравишься, предаст.
«Замучила истерика сухая…»Замучила истерика сухая,без всхлипов и потоков горьких слёз.Язык во рту, от жажды опухая,твердит тройной заезженный вопрос:«Зачем же, кто такая и откудаявилась я на этот белый светгорбом ненужным, третьим, у верблюда?Таких зверей в животном мире нет.А если нет трёхгобого верблюда,то и меня, конечно, тоже нет,и вовсе не вселенское, я, чудо,а неизвестно чей жестокий бред.Так чей же мозг, разжиженный горячкой,взял жизнь мою в жестокий обороти наградил гноящейся болячкой,которая никак не заживёт?»
Замучила истерика сухая,без всхлипов и потоков горьких слёз.Язык во рту, от жажды опухая,твердит тройной заезженный вопрос:«Зачем же, кто такая и откудаявилась я на этот белый светгорбом ненужным, третьим, у верблюда?Таких зверей в животном мире нет.А если нет трёхгобого верблюда,то и меня, конечно, тоже нет,и вовсе не вселенское, я, чудо,а неизвестно чей жестокий бред.Так чей же мозг, разжиженный горячкой,взял жизнь мою в жестокий обороти наградил гноящейся болячкой,которая никак не заживёт?»
«Как нелегко смириться с тем…»Как нелегко смириться с тем,что всё теперь совсем иначе,шутить и улыбаться всем,когда душа от боли плачет,с высот заоблачных упав,кричит, как раненная птица,необратимость не приняв,не в силах с прошлым распроститься,всё вспоминая о былом,о землю бьёт больным крылом.
Как нелегко смириться с тем,что всё теперь совсем иначе,шутить и улыбаться всем,когда душа от боли плачет,с высот заоблачных упав,кричит, как раненная птица,необратимость не приняв,не в силах с прошлым распроститься,всё вспоминая о былом,о землю бьёт больным крылом.
«Где-то шумит вековая тайга…»Где-то шумит вековая тайга,пески иссыхают пустынные,на сопках, не тая, белеют снега,волнуются степи ковыльные…А здесь косогоры, поля и река,желтеют сосновые свечи,и нежно ласкает ладонь ветеркаберёзкины белые плечи.И так хороши вечера на Оке,душистые летние ночки,плеск волни лужайка в цветастом платке,и звёзд, серебристых, цепочки.
Где-то шумит вековая тайга,пески иссыхают пустынные,на сопках, не тая, белеют снега,волнуются степи ковыльные…А здесь косогоры, поля и река,желтеют сосновые свечи,и нежно ласкает ладонь ветеркаберёзкины белые плечи.И так хороши вечера на Оке,душистые летние ночки,плеск волни лужайка в цветастом платке,и звёзд, серебристых, цепочки.
«Ночь. Луна – в окно…»Ночь. Луна – в окно,терпкое вино,кофе «капучино»,милый серый взгляд,горький шоколад,блюдечко малины,Бунин, Гумилёв…чтение стихов,рюмка коньяка,тапочки… халат…узкая кровать… –слезы до утра.
Ночь. Луна – в окно,терпкое вино,кофе «капучино»,милый серый взгляд,горький шоколад,блюдечко малины,Бунин, Гумилёв…чтение стихов,рюмка коньяка,тапочки… халат…узкая кровать… –слезы до утра.
«Свищет ветер, воет вьюга…»Свищет ветер, воет вьюга,не видна во тьме дорога, –я стремлюсь к теплу уюта:я устала и продрогла.Так хочу, чтоб плед пушистыйи горячий чай душистый,от зимы живое еле,моё тело отогрели;из-за шкафа появившись,как тельняшка, полосатый,на коленях примостившись,мне мурлыкал кот усатый,тихо музыка звучала,за окном фонарь светил,чтобы мучить пересталамысль: что ты меня забыл.
Свищет ветер, воет вьюга,не видна во тьме дорога, –я стремлюсь к теплу уюта:я устала и продрогла.Так хочу, чтоб плед пушистыйи горячий чай душистый,от зимы живое еле,моё тело отогрели;из-за шкафа появившись,как тельняшка, полосатый,на коленях примостившись,мне мурлыкал кот усатый,тихо музыка звучала,за окном фонарь светил,чтобы мучить пересталамысль: что ты меня забыл.
«Тоскуя по теплу руки…»Тоскуя по теплу руки,до бесконечной жгучей муки,и задыхаясь от тоскис тобой пожизненной разлуки,в толпе ищу, во сне кричу,трясусь, как в гнойной лихорадке,и – уголочком на свечу –горю листочком из тетрадки,где нацарапаны слова:«Любовь всегда во всём права».
Тоскуя по теплу руки,до бесконечной жгучей муки,и задыхаясь от тоскис тобой пожизненной разлуки,в толпе ищу, во сне кричу,трясусь, как в гнойной лихорадке,и – уголочком на свечу –горю листочком из тетрадки,где нацарапаны слова:«Любовь всегда во всём права».
Колёса фортуныПогнулись спицыколёс фортуны –теперь не спится:фальшивят струны:колки сломалисьдушевной деки,от них осталисьодни калеки.Тоска вопроса:«Ну что же делать?Как те колёсазаставить ехать?» –«Что сделать, – мысли, –чтоб струны пели,в слезах не кислии не хрипели?»Фортуна злится –в глазах закрытыхупрёк таится:«Сама чини их:зря силы тратитьмне неохота;их петь заставить –твоя забота».
Погнулись спицыколёс фортуны –теперь не спится:фальшивят струны:колки сломалисьдушевной деки,от них осталисьодни калеки.
Тоска вопроса:«Ну что же делать?Как те колёсазаставить ехать?» –«Что сделать, – мысли, –чтоб струны пели,в слезах не кислии не хрипели?»
Фортуна злится –в глазах закрытыхупрёк таится:«Сама чини их:зря силы тратитьмне неохота;их петь заставить –твоя забота».
«Горит закат…»«Горит закатс отливом бронзы…», –стихи всегдарастут из прозы;из слов еёи боли жгучейлюбовь растёт,обрыва круче.
«Горит закатс отливом бронзы…», –стихи всегдарастут из прозы;из слов еёи боли жгучейлюбовь растёт,обрыва круче.
Грешный сонКак быстро и легко,пускай и не любила,один лишь раз всеготы мужу изменила.Всего один лишь раз,пускай во сне то было,тех дьяволиных глазсиянье опалило.Приняв за правду ложь,от страсти тело взвыло, –с тех пор во сне зовёшьтого, с кем изменила, –с тех пор живёшь в аду:вокруг глухие стеныпускай не наявуслучившейся измены.
Как быстро и легко,пускай и не любила,один лишь раз всеготы мужу изменила.Всего один лишь раз,пускай во сне то было,тех дьяволиных глазсиянье опалило.Приняв за правду ложь,от страсти тело взвыло, –с тех пор во сне зовёшьтого, с кем изменила, –с тех пор живёшь в аду:вокруг глухие стеныпускай не наявуслучившейся измены.
«В небе шарик золотой…»В небе шарик золотой,а в моей руке другой,словно небо, голубой –небывалой красотышарик сказочной мечты:что со мною рядом ты,и цветы, цветы вокруг…Только ниточка из руккак-то выскользнула вдруг, –шарик взвился к облакам,и конец пришёл мечтам:не бывать уж вместе нам.
В небе шарик золотой,а в моей руке другой,словно небо, голубой –небывалой красотышарик сказочной мечты:что со мною рядом ты,и цветы, цветы вокруг…Только ниточка из руккак-то выскользнула вдруг, –шарик взвился к облакам,и конец пришёл мечтам:не бывать уж вместе нам.
ОттепельВот уж середина декабря,а зима никак не наступает.Санки малышня готовит зря:выпадает снег и снова тает.Впору им кораблики пускатьпо ручьям в неведомые страныи велосипеды доставать,спрятанные, на зиму, в чуланы.Новенькие лыжи и конькив коридорах, бедные, пылятся.«Будут вам и горки, и катки,сможете на санках накататься,наиграться вволюшку в снежки,воздухом морозным надышаться», –взрослые с улыбкой утешают,а снежинки падают и тают.
Вот уж середина декабря,а зима никак не наступает.Санки малышня готовит зря:выпадает снег и снова тает.Впору им кораблики пускатьпо ручьям в неведомые страныи велосипеды доставать,спрятанные, на зиму, в чуланы.Новенькие лыжи и конькив коридорах, бедные, пылятся.«Будут вам и горки, и катки,сможете на санках накататься,наиграться вволюшку в снежки,воздухом морозным надышаться», –взрослые с улыбкой утешают,а снежинки падают и тают.
«Нам мужчины сильные и крепкие…»Нам мужчины сильные и крепкие,с запахами пота и ветров,посылают взгляды нежно-цепкие,жаркие, как уголья костров.Обнимают так, что сердце бьётсябешенным и сладким ритмом счастья,обижают так, что горе вьётсяжалящей змеёй вокруг запястья.
Нам мужчины сильные и крепкие,с запахами пота и ветров,посылают взгляды нежно-цепкие,жаркие, как уголья костров.Обнимают так, что сердце бьётсябешенным и сладким ритмом счастья,обижают так, что горе вьётсяжалящей змеёй вокруг запястья.
«Любовь – это вирус…»Любовь – это вирус,коварный и страшный:всё – тó же, но минуспокой твой вчерашний.Ночами не спиться:трясёт лихорадка;прекрасная птица,поющая сладко,синея крыламина плечи садится,и перед глазамидвоится, троитсяв бредовом туманетакое родное,за стёклышком в раме,лицо дорогое.
Любовь – это вирус,коварный и страшный:всё – тó же, но минуспокой твой вчерашний.Ночами не спиться:трясёт лихорадка;прекрасная птица,поющая сладко,синея крыламина плечи садится,и перед глазамидвоится, троитсяв бредовом туманетакое родное,за стёклышком в раме,лицо дорогое.
«Можно я к тебе приду ночевать…»Можно я к тебе приду ночевать,на кушетку упаду, в чём была,буду вслух свою беду вспоминать,что вчера спалила душу дотла?Будешь слушать ты страданье моёи, не зная чем же можно помочь,мне молчание подаришь своё,ледяные руки грея всю ночь.А наутро, кофейком напоив,до метро меня пойдёшь провожать, –мне больную бабью слабость простив,не позволишь на прощанье обнять.
Можно я к тебе приду ночевать,на кушетку упаду, в чём была,буду вслух свою беду вспоминать,что вчера спалила душу дотла?Будешь слушать ты страданье моёи, не зная чем же можно помочь,мне молчание подаришь своё,ледяные руки грея всю ночь.А наутро, кофейком напоив,до метро меня пойдёшь провожать, –мне больную бабью слабость простив,не позволишь на прощанье обнять.
КонаковоНа поляне горит костерок,золотистый, как ранняя осень.Искры носит, смеясь, ветерокк верхним веткам раскидистых сосен.Пахнет дымом, палёной травой,пламя лижет коряги сухие,сосны, сонно тряся головой,тихо шепчут нам сказки ночные.Рядом бьётся о берег река,звёзды смотрят на нас с небосвода,и откуда-то издалекаслышен долгий гудок парохода.Слов не надо – мы молча сидим,происшедшему радуясь, с нами,и, прижавшись друг к другу, глядимкак танцует весёлое пламя.Как давно костерок тот погас, –заросла та поляна подлеском, –так его не хватает сейчас,золотистого, с радостным треском.
На поляне горит костерок,золотистый, как ранняя осень.Искры носит, смеясь, ветерокк верхним веткам раскидистых сосен.Пахнет дымом, палёной травой,пламя лижет коряги сухие,сосны, сонно тряся головой,тихо шепчут нам сказки ночные.Рядом бьётся о берег река,звёзды смотрят на нас с небосвода,и откуда-то издалекаслышен долгий гудок парохода.Слов не надо – мы молча сидим,происшедшему радуясь, с нами,и, прижавшись друг к другу, глядимкак танцует весёлое пламя.
Как давно костерок тот погас, –заросла та поляна подлеском, –так его не хватает сейчас,золотистого, с радостным треском.
«Всё равно я буду верить…»Всё равно я буду верить,днем и ночью ждать,и незапертыми дверибуду я держать:вдруг усну и не услышутвоего звонка, –ты войдешь ко мне неслышно,и твоя рукана горячий лоб мой ляжет,и, к губам припав,мне твоё дыханье скажет:«Как я был не прав…».
Всё равно я буду верить,днем и ночью ждать,и незапертыми дверибуду я держать:вдруг усну и не услышутвоего звонка, –ты войдешь ко мне неслышно,и твоя рукана горячий лоб мой ляжет,и, к губам припав,мне твоё дыханье скажет:«Как я был не прав…».
ЗасухаНевыносимая жара –расплавленное солнцена землю с самого утракипящей лавой льётся.Изнемогающий ручейв лесную тень стремится,от обжигающих лучейсреди корней укрыться;стрекозы, крылышки сложив,над травами не вьются…«О, небо, сжалься и скажи:когда дожди прольются?»И небо бледное в ответ:«Спроси у ветра лучше:мне над дождями воли нет:он собирает тучи».А ветер мимо: «Подожди, –летит и споткнётся, –когда тебя зальют дожди,ещё попросишь солнца.Так ливни, грозы далеко! –пока туда слетаю…да и тащить их нелегко.Когда вернусь – не знаю».Земля вздохнула тяжело:«Устала я дымиться, –пожаром столько изб пожгло, –прошу поторопиться».
Невыносимая жара –расплавленное солнцена землю с самого утракипящей лавой льётся.Изнемогающий ручейв лесную тень стремится,от обжигающих лучейсреди корней укрыться;стрекозы, крылышки сложив,над травами не вьются…«О, небо, сжалься и скажи:когда дожди прольются?»И небо бледное в ответ:«Спроси у ветра лучше:мне над дождями воли нет:он собирает тучи».А ветер мимо: «Подожди, –летит и споткнётся, –когда тебя зальют дожди,ещё попросишь солнца.Так ливни, грозы далеко! –пока туда слетаю…да и тащить их нелегко.Когда вернусь – не знаю».Земля вздохнула тяжело:«Устала я дымиться, –пожаром столько изб пожгло, –прошу поторопиться».
«Ты не будил во мне волненье…»Ты не будил во мне волненье,не разжигал огонь страстей,не по тебе в груди томленьев бессоньях плачущих ночей.Спокойны, тихи наши встречии расставанья не грустны, –не ты мои ласкаешь плечи,не ты в мои приходишь сны.Так отчего же утром серым,когда не хочет солнце греть,хочу, укрывшись тёплым пледом,с тобою рядом посидеть.
Ты не будил во мне волненье,не разжигал огонь страстей,не по тебе в груди томленьев бессоньях плачущих ночей.Спокойны, тихи наши встречии расставанья не грустны, –не ты мои ласкаешь плечи,не ты в мои приходишь сны.Так отчего же утром серым,когда не хочет солнце греть,хочу, укрывшись тёплым пледом,с тобою рядом посидеть.
«Сколько я восходов повстречала…»Сколько я восходов повстречала,сколько я закатов проводила,сколько музыки услышано мной было,сколько я стихов перечитала.Все мои восходы и закатыдруг от друга сильно отличались,но как щедро все они старалисьвсё отдать, чем сказочно богаты.Музыка по-разному ласкала,каждый раз тревожила иначе,и в её веселии, и в плачевсё я находила, что искала.Разное стихи мне говорили,на мои вопросы отвечали,мне свои восторги и печали,совершенно разные, дарили.И не мне в душе таить обиду,что ночами тёмными рыдала:всё мне, что имела, отдавалажизнь, моя, суровая лишь с виду.Новые закаты и восходы,музыка, стихов любимых томикзащитят души непрочный домикот любой житейской непогоды.
Сколько я восходов повстречала,сколько я закатов проводила,сколько музыки услышано мной было,сколько я стихов перечитала.
Все мои восходы и закатыдруг от друга сильно отличались,но как щедро все они старалисьвсё отдать, чем сказочно богаты.
Музыка по-разному ласкала,каждый раз тревожила иначе,и в её веселии, и в плачевсё я находила, что искала.
Разное стихи мне говорили,на мои вопросы отвечали,мне свои восторги и печали,совершенно разные, дарили.
И не мне в душе таить обиду,что ночами тёмными рыдала:всё мне, что имела, отдавалажизнь, моя, суровая лишь с виду.
Новые закаты и восходы,музыка, стихов любимых томикзащитят души непрочный домикот любой житейской непогоды.
Страницаиз68
СкороКнижный режим
