Путь к Богу. Пандемониум

© Мари Панар, 2018

ISBN 978-5-4493-2973-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

История опуса описывает нисхождение духа в Ад, населенный демонами, некогда описанными в Ветхом Завете, Лемегетоне и других древних источниках. На пути к Богу духу необходимо добраться до Чистилища, преодолев девять кругов Ада, где герой столкнётся с семью смертными грехами, – лицом к лицу со своей теневой стороной, – в образе семи архидьяволов во главе с Люцифером.

Опус соединяет в себе идею девяти кругов Ада Божественной комедии Данте Алигьери и мораль Потерянного рая Джона Мильтона, также заключая в тексте факты Битвы сынов света и тьмы, описанные в Кумранских свитках, найденных в 1947 году в пещерах Кумрана неподалеку от Иерихона в Иудейской пустыне и являющихся религиозной реликвией, повествующей о реальной исторической войне «ангелов и демонов».

Читатель отправится в Пандемониум вместе с героем повествования и познает тайны мироздания, побывав в его «шкуре», ведь главный герой обезличен и не имеет имени. Такое ментальное путешествие считалось философами древности погружением в глубины подсознания личности, способным привести человека к разрешению внутренних конфликтов и психосоматических проблем, вот почему данный труд может дать прочитавшему его ответы на многие личностные вопросы, касающиеся жизни в целом.

Текст, написанный в стиле «сюрреализм» в поэзии, наполнен аллюзиями, скрывающими в нем множество противоречивых загадок, которые каждый читатель интерпретирует для себя в соответствии со своим мировоззрением. Стихи были написаны автором автоматическим методом письма – без исправлений. В тексте были использованы приемы нейролингвистического программирования, что вселит чувство трепета в душу читателя.

В процессе написания данной книги автор объехала множество стран с целью углубления в историю религиозного наследия ныне живущих рас и поиска «философского камня», посетив старейшие храмы ныне известных религий, являющиеся точками мирового паломничества.

Во время работы над опусом, история которого берет начало в городе Сарагосе, автор посетила этот оазис посреди испанской пустыни и прогулялась по старой части города с ее уютными европейскими улочками. В самом сердце исторической части города возведена величественная Базилика Богоматери Пилар, являющаяся одним из самых больших и старых соборов Испании и вселяющая трепет мощью и изяществом архитектуры, исполненной в стиле средневекового Барокко. Центральная колонна собора, увенчанная статуей девы Марии с ребенком на руках, еще помнит слезы скорбящей Европы в самые трудные пережитые ею века, и молча повествует об этом посетителям. Поднявшись на колокольню Собора девы де Пилар и взглянув на город и воды реки Эбро с высоты птичьего полета, автор прониклась атмосферой старого исторического центра столицы Королевства Арагон, отразив ее в представленном труде.

Спустя два года трудов, из-под пера автора вышел опус, соединяющий в себе единую философскую истину, о которой издревле говорили люди на разных языках. И эта истина, основанная на изучении древнейших источников философии нескольких мировых культур, будет обнародована автором в серии книг, состоящей из трех частей: «Путь к Богу» Пандемониум, «Путь к Богу» Пургаториум и «Путь к Богу» Элизиум.

Песнь I

Врачеватель чумы стоит на перекрёстке эпох.

Смрадный запах витает в отравленном воздухе.

Птичий клюв позволяет сделать наполненный вдох.

Не остановить вопль чумных ладану в его ухе.

Красные линзы глазниц насыщают багрянец крови.

Покрывают гниющую плоть жужжащие мухи.

Страждущие стонут, исказив гримасой брови.

Бездушный чумной доктор – ангел смерти —

Жертв мора спасти призван от нестерпимой боли.

Свалены в трупные кучи старики и невинные дети.

Выгрызают кишки их пресытые толстые крысы.

Из закоулков выглядывают инфернальные черти.

В стенах крепости подохли даже последние псы.

В гниющих останках тонет прокаженный город.

Столпы крематорного дыма изнутри выжигают носы.

Больные столпились у закрытых карантином ворот.

Гиблой участи не избежать привилегированной знати.

Пандемия бубонной чумы уравняла богачей и народ!

На лазаретных шконках скелеты в изъеденной плоти.

На простынях остаются с кусками кожи их волосы,

Гноятся их чёрные персты и отслоившиеся ногти.

Держат пленных каменные стены Сарагосы…

Король бежал на Восток, гонимый чумным ветром,

Закрыв на гражданской войны и мора ужасы.

Спасся в Валенсии, укрытый царским «шатром».

На волю судьбы бросил своих верных подданных,

Потерявших связь с политическим центром…

В сумерках клюют вороны останки тел раскиданных,

Колокольни оплакивают путь люда в Чистилище,

Взывая к всепрощению Богу преданных…

Изъедено язвами тело – души вместилище!

Всех не отпеть единственному священнику.

Очистит от мусора город лишь тотальное пепелище!

Здесь проповедь Папы не остановит панику.

Призрак надежды испарился с бубонным поветрием.

Исповедаются смертники доктора птичьему лику,

Взявшему крест, оправданный людским доверием.

Отпускает он грешникам грехи их посмертно,

Неупокоенные души успокаивая смирением…

Под маской скорби лицо его совсем незаметно.

В ветхих стенах он единственный «царь» и «бог»!

Летопись чумного врачевателя бессмертна…

Под маской скрывается вездесущий пророк!

Песнь II

Гниющая Европа утонула в скорбных слезах!

Завывает беспрестанно неуемный поминальный плач

Плакальщиков, чья родня лежит в труповозах…

Никто не в силах помочь – ни Бог, ни врач.

Не спастись никому от косы бубонного мора!

День придет, и в твою дверь постучит палач!

Ее не открывая, впустишь жизней безжалостного вора.

Познаешь муки заживо снедаемой человеческой плоти.

Тогда и твое тело окажется среди трупного сора…

Столько падали из города вовек не вывезти!

Цитадель превращена в общинный склеп

По Божественной иль дьявольской прихоти…

Глаз народа теперь к состраданию слеп,

Глас поминальных песен жестоко-сердечно нем.

Пронизывает мудрый змей глазницы и череп…

Лежат на улицах окоченевшие туловища – камнем.

Столица Арагона превратилась в братское кладбище.

Обглоданные червями кости поросли плюща плетнем.

Для падальщиков превращен город в пастбище.

Мерещится будто весь этот ад – забвенная сомния…

Мученики здесь нашли последнее пристанище!

Заблудшие души – несчастные жертвы верования,

Цепляют Харона на переправе чрез Ахерон за рубище.

Столпившись у пологих берегов реки забвения,

Напоминают паломников неприкаянное сборище,

Тщетно ищущее отпущения грехов и смирения,

Ведь не попадут души непогребенных в Чистилище!

Бессмысленны и бессильны к старцу воззвания.

Поглотит души адское пламенное пожарище.

Все эти стоны лишь пустозвонные толкования.

Не увидеть вовек мученикам трехглавое чудовище,

Не попасть им, не пробраться в Элизиум.

Вся процессия напоминает кровавое побоище!

Стоит обездвижено доктор, – узник мрачных дум,

Созерцая пандемией притворенные в жизнь откровения.

Затуманен трупным запахом его отчаянный разум…

Всадники Апокалипсиса скачут, кая людей без сомнения.

Кровавая жатва черного мора наполнила свои житницы,

Вызвав шквал повсеместных бунтов и народного волнения…

Урожай зерна погиб, остановив ветреные мельницы.

Голодомор опустошил животы чревоугодников и хлева…

Тлеют члены трупов, уложенных в бесконечные вереницы, —

Смерть пожинает гнилые плоды чумного посева!

Песнь III

Перо Церемонный стал в Валенсии пленником титула.

Арагонская уния устроила на короля гонения.

И «корона» вновь, как крыса, с тонущего корабля сгинула.

Подавлены были в Арагоне народные волнения.

Лишь чудом улизнул король от цепких лап предателей,

Преследуемый врагами с целью политического убиения.

Королевскими силами разбита коалиция «карателей».

Гражданский бунт был ожесточенно подавлен, —

Заткнуты были рты оппозиционных увещевателей.

Последними солдатами Арагон в руинах оставлен.

Сторонники коалиции копьями были заколоты,

Но источник вод был трупным ядом отравлен…

Последние союзники Арагонской унии казнены!

Королевская власть вновь воцарилась в Сарагосе!

Отрезанные головы на посмешище выставлены!

Валяются гниющие тела на полях словно пугала на покосе.

Печать отверженности еще пожирает людскую плоть, —

Мучительная смерть несет споры холеры на своей косе.

Вскрытый бубон как раскаленная игла под ноготь,

Лечение не поможет в условиях антисанитарии!

Нарывы и язвы изъедают человеческую «мякоть».

Падет Арагон от чумы, как Рим «пал» от малярии?

Аверс и реверс смотрят отныне в одну сторону!

Високосный год собрал жатву в Валенсии.

Не удалось захватить власть мятежному «барону»!

Всадник войны помчался на Юг с реконкистой,

Вернув поводья колесницы Арагона монаршескому трону.

Перо поставил королевскую армию на простой…

В столице заболочены все колодцы помоями.

Всадник мора покарает люд без воды чистой…

Мошкара копошится и сбивается в тучи роями.

Вши жадно вгрызаются в плешивые волосы.

Город в «пожаре», освещен кострищ огнями, —

Изуродованные тела сложены в тлеющие конусы

Будто жертвенные костры для подати ненасытным богам.

Колонны дыма преклоняются пред ветром, как колоссы.

«Свечи» из трупов тают подобно пылающим сена стогам.

На Востоке зиждется первый свет, сравнимый с надеждой.

Пылающие языки костров подобны дьявольским рогам.

Горящие углями глазницы испускают испепеляющий зной.

Из изъеденного чумой города сбежали последние крысы.

По долине Эбро разносится отдаленным эхом волчий вой.

Рассвет утопил усеянные костями поля в дожде из росы…

Песнь IV

Опустевшие стены монастыря огласил истошный крик.

Молящий о помощи стон отразился многоголосым эхом.

Из-за угла коридора тенью проскользнул птичий лик,

Уловивший призыв о помощи чувствительным слухом,

Марширует по коридорам, жуя пахучий чеснок.

Признан он священнослужителями истинным волхвом.

Трость в его руке, как змея яд, скрывает острый клинок.

Чумные в припадке ни раз нападали на него со спины…

На лазаретной койке умирает невинный ребенок.

Истлевает отрок, как личинка в куколке, и нет его вины.

Покрытый черными язвами, томится в адской агонии,

В усталых глазах надежда и вера слезами отражены.

Малолетний араб – наследник кровей Мавритании,

Был укрыт в пристанище «противного» чужеродного Бога.

Христианский кров приютил нуждающегося в сострадании…

Когда всевластного Папу обуяла чумная тревога

За истлевающее заживо католическое монашество, —

Разложившихся монахов сжигали как «житные» стога!

От этих проклятых мест отвернулось всякое божество, —

Европа обернулась в карантинную зону, изрытую могилами.

Всадники Армагеддона оживляют библейское пророчество!

Благословение не вернуть ни жертвами, ни молитв силами.

Бог объявил Инквизицию в честь священнослужителей, —

«Чистые» души монахов покрыты бубонными нарывами!

В тот день Ватикан благословил на подвиги врачевателей,

Наделив их правами вершителей судеб, освятил Заветом.

Ни слова против не произнес никто из уничижителей!

Монастыри зареклись святым богословским обетом:

«Не укрывать больных страждущих «кресту» во вред,

Не отпевать праведников для воссоединения со светом!»…

«Отродье» провалилось в лихорадочный бред,

Символ птицы не спугнул навязчивую болезнь!

На простынях остался лишь кроваво-гнойный след.

Отпустила ангела из тисков боли молитвенная песнь,

Сделав еще один невинный дух заблудшим вовек!

Миротворная смерть лучше, чем истязающая казнь…

Потерял свою ценность в сущем кошмаре любой человек,

Темные времена опустились на королевский дворец.

Альхаферия не знает больше чистых устьев рек…

Ангелы Откровения неуемно трубят в горны времен конец!