Алвери Шевольер Дизайнер обложки

ISBN 978-5-4490-4911-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Афиша

Весь мир – театр

В нём женщины, мужчины – все актёры.

У них свои есть выходы, уходы,

И каждый не одну играет роль.

Семь действий в пьесе той.

Посвящения

Для Алвери

Марлин

Дианы

Эми

Прелюдия: в небе разлились молоко и мёд

С рассветом выгляни в окно, душа моя ты светлая,

И ты найдёшь тепло, и свет, цветы и аромат их золотой.

Тогда же, упиваяся пыльцой, оденься в платье летнее

Да с распростёртыми объятьями встречай меня скорей.

Я покажу тебе места, где все мечты рождаются:

Вдвоём отправимся мы к морю и в мягких водах искупаемся,

Ночами долго и беспечно мы будем звёзды яркие ловить;

А поутру тебя оставлю я, и ненадолго мы расстанемся.

Ах лето! До чего ж прекрасно, как с каждого угла украдкой

Я слышу солнца горячей признания в любви.

Так не тяни же, ночью поскорее беги на тихие поляны ты

Да сердце подари тому, кому оно дороже собственной души.

Увертюра: перья

Сколько я себя помню на улице Йем стояло небольшое кафе. Маленький чёрный домик незаметно втиснулся между гигантов из фресок и эркеров. Он прекрасно виднелся из моего окна за тонким тюлем занавесок.

Внутри, среди тёмной древесины, было уютно и стоял густой аромат кофе. Народу там водилось немного, да обитало там какое-то волшебство, так что для всякого захожего кафе становилось что второй дом. Туда часто приходили двое – мама с дочкой. Обе всегда держались за руки, одетые в пальто бурого цвета, вязаные тёмно-фиалковые шапочки и обвёрнутые зелёными шарфами. Их одежда пахла разогретым мягким пластилином. Из-под берета мамы падали каштановые волосы, а у девочки на голове творился беспорядок из огненных кудрей.

Каждый раз, когда у двери звенел колокольчик, кофевар поднимал глаза с надеждой встретить их. Они брали кофе со сливками и корицей и частенько засиживались в самом укромном уголке в уюте и тепле допоздна.

На вязаном диване мама с дочкой рассматривали большой альбом с рисунками. На них рядом с мамой часто появлялся какой-то дядя. Они выглядели так молодо вместе и оба счастливо улыбались. Мама называла этого человека папой. Она подолгу глядела на рисунки, и иногда из её глаз начинали течь слёзы. Мама запивала их кофе и крепко обнимала девочку. Лишь затем на её лицо вновь возвращалась улыбка.

Шло время, и маленькая девочка росла. Кафе ветшало и из раза в раз залатывало себя – от этого оно становилось как будто прекраснее. Время красило его. Девочка по-прежнему заглядывала туда, только теперь без мамы. В кафе она улыбалась за книгами с кофе да дымила из тонкой длинной трубки. За собой она оставляла лёгкий аромат вишни и белого шоколада.

Мама не знала, что девочка курит. Она слегла с тяжёлой болезнью, бледнела с каждым днём, а тело её холодело. Мама едва говорила и только изредка просила принести ей альбом. Она проводила пальцами по старой бумаге и нежно улыбалась. Мама увядала на глазах. Девочка волновалась, и больше всего ей хотелось увидеть папу рядом. Ей становилось интересно, кем был папа и куда он исчез. Почему его не было рядом в такое важное время? Она не могла вернуть его для мамы, поэтому согревала сердце мамы любимым кофе из кафе.

Не прошло много времени как девочка вовсе перестала появляться в кафе. В далёком поместье с бабушкой-графиней при слезах они простились с мамой и положили её в скромный семейный склеп.

Девочка ужасно скорбела. На первую пору она остановилась у бабушки. Молча они сидели в саду, вязали, смотрели на старые рисунки, пили чай и вспоминали любимую дочь и мать. Потом девочка вернулась домой и долго не появлялась в свет. Бывало она садилась на мамин диван с трубкой в руках и рассматривала альбом. Пусть она обещала себе не плакать, при виде маминой улыбки слёз ей было не сдержать.

Спустя некоторое время она заглянула в кафе. Девочка взяла кофе со сливками и думала направиться в свой уголок, как приметила там юношу. Он внимательно читал книжку с чашкой кофе в руке. Девочка хотела было занять другое место, как он поднял глаза и улыбнулся ей. Она присела супротив, закурив трубку, и стала пить кофе. Незнакомец молча рассматривал её украдкой. Волей-неволей их взгляды встречались, и девочка ненароком принялась разглядывать его. Оттого она и не чуралась ответить на его вопрос.

– Меня зовут Лорелеи, – тихо сказала она.

– Какое красивое имя, – ответил незнакомец. – Я Скайт. С детства обожал мечтать и забираться на высокие места, чтобы видеть всё вокруг, вот родители назвали так. А у твоего имени есть история?

– Да. Так зовут водяных духов с прекрасными голосами, которые посылают моряков на верную гибель к утёсам своими напевами. Но моя мама считала Лорелеи добрым лесным духом с одеждой из листьев и шляпкой из птичьего гнезда. Своим ангельским голосом она чарует всех лесных жителей. А так уж вышло, что петь я совсем не умею.

Скайт улыбнулся. Невольно Лорелеи позволила уголкам губ подняться. Через запах кофе до неё долетели исходящие от Скайта ароматы моря и смолы.

– Ты здесь в первый раз? – спросила Лорелеи. – Я никогда раньше не видела тебя здесь.

– Так бывает, – мягко отвечал он. – Иногда глазам видно только то, чего хочет сердце.

– Значит ли это, что сейчас ты нужен мне?

– Возможно, – пожал плечами Скайт. – Только сердце может знать наверняка.

Оба продолжили знакомство молча. Лорелеи стала распускать в воздухе клубы вишнёвого дыма, а Скайт вернулся к желтоватым страницам книги. Когда кофе между ними закончился, Лорелеи подняла взор и попрощалась со Скайтом.

– Была крайне рада нашему знакомству!

А его уже и след простыл – на столе осталась только его книжка в бордовой обложке. Лорелеи положила томик в вязаную сумку и вышла из кафе. Дома она уселась на мамин диван и бережно и медленно перелистывала страницы за чтением, неспособная оторваться. Перед сном Лорелеи открыла последнюю страничку и тепло улыбнулась маленькой подписи.

«Мне тоже невероятно повезло встретить тебя здесь!»

Антракт

Первым золотом в году мы осветим все грядущие надежды и часы, я заберу тебя в страну безвременных полётов, как это же однажды сотворила ты.

ДЕЙСТВИЕ 1: золотая роса

Картина 1 – вишня

Лорелеи изо дня в день захаживала в кафе и проводила время в их с мамой уголке рядом со странным человеком по имени Скайт. Мама была как якорь, за который она держалась в бескрайнем океане, и когда он исчез, Скайт стал её спасением. Он рассказывал ей невероятные истории и оставлял за собой книжки, в чьих страницах она узнавала больше себя, чем могла вообразить. Они могли говорить днями напролёт, и никогда им не хватало друг друга.

В детстве Скайт был неугомонным мальчишкой. Его семья жила в большом доме посреди леса, который Скайт знал вдоль и поперёк. Он резвился в чаще, собирал ягоды да грибы и забирался на верхушки самых высоких деревьев, чтоб послушать, как они трещат и качаются от ветра. Животные любили его: белки без страха взбегали ему на плечи, а на голову то и дело садились воробьи. У Скайта была сестра. Её густые чёрные волосы стелились за ней дорожкой, а тонкие руки и длинная шея напоминали эльфов. Босиком она обходила лес в тонких как морской ветер одеждах, собирала ягоды в большую корзину, чтобы дома приготовить варенье на всю длинную, холодную зиму, какая приходит в те места.

Родители Скайта пекли пироги с начинкой из её варенья. Папа растил злаки на небольшом поле, молол их в муку на своей мельнице, а там вместе с мамой месил тесто. Тесто они раскатывали, укладывали начинку и на лопате засовывали пироги в самое пекло раскалённой печи. И какой тогда запах стоял на весь дом! Часть выпечки они приберегали для себя, а часть относили в пекарни неподалёку, где жители мигом раскупали все до едина пирога. Они оживляли нежность в сердце и напоминали детство, когда никто ещё не умел запирать душевные тайники на засовы и не просто верил, а знал, что самое важное в мире глазом не увидишь и руками не потрогаешь.

Скайт как будто пришёл из другого мира. Изо дня в день он тихо появлялся и незаметно исчезал. Казалось, одна Лорелеи видела его. С каждой встречей её сердце всё больше открывалось ему. Девочку от души удивляли его рассказы. Ей думалось, что её обычное детство нисколько не удивит его, но впервые кто-то слушал о нём с таким блеском в глазах, как он.

Лорелеи родилась в диковинной усадьбе бабушки-графини прямиком из прошлого века. Росла и играла она с воображаемыми друзьями в благоуханном саду. Розы, камелии, лилии, пионы, гладиолусы и тюльпаны окружали девочку с детства, как и бабушкины истории о знакомстве со своим мужем – дедушкой. В усадьбе девочка собирала цветы и раскладывала их по старинным столикам рядом с книгами о прекрасных рыцарях, странниках, мудрых волшебниках и чувственных встречах. Цветы наполняли усадьбу внутри и окружали её снаружи. Такая была и душа бабушки: она не принимала людей, которые не относились к своей душе как с самому ценному цветку на свете.

Когда Лорелеи исполнилось шесть, мама забрала её в свой небольшой дом в прибрежном городе. Сперва девочка терпеть не могла выходящие на узкие улицы маленькие высокие оконца, стоящие повсюду свечи, но со временем полюбила их всем сердцем, как походы в кафе. Людской говор, тихие улочки, ярмарки, побережье, розарии – словом, вся городская жизнь приглянулась ей.

Шло время, и телом девочка росла, хотя в душе её мало что менялось. Рядом со Скайтом она оставляла все манеры в стороне. Она хохотала, читала ему любимые книжки, сочиняла любившиеся ему поэмы. Некоторые дни Лорелеи целиком проводила дома и разбирала мамины вещи. Она вклеивала собранные ею со всего света марки в альбомы, раскладывала чай по жестяным коробочкам, латала и развешивала по шкафам старые платья, заменяла огарки свечей на новые свечи. На место скорби приходили тёплые воспоминания. Девочка делилась переживаниями со Скайтом, и он помогал ей справляться с ними.

Случилось, что он сказал ей:

– Мы ведь уходим все. Но никогда не теряем тех, кто однажды поселился в сердце. Такие люди навсегда с нами. Больше всего счастья им в нашей улыбке. Им бы не хотелось, чтоб ты всю жизнь провела в слезах даже после их ухода. Улыбайся, ради них, Лорелеи.

Мало-помалу она прислушалась к его словам. В город приходило лето. Каждое утро Лорелеи открывала окно и улыбалась навстречу теплу. С атласной шалью на плечах она заваривала травяной чай и пила его, ловя летящий с улицы цветочный аромат и слушая песни воробьёв да чаек. Яркое солнце и шум моря наполняли её нутро теплом. А по вечерам она слушала цикад и наполняла трубку вишней при закате. Лорели смотрела на подсвеченные свечами окна и вспоминала Скайта. Она пела ему песни, шептала стихи и заклинала ветер донести её слова ему.

Во сне девочка мечтала о нём. Жар поднимался из её груди и занимался румянцем на щеках. Ей снился сон. Она резвилась на ярком летнем лугу, рядом стояли мама с папой, держась за руки. Над многими цветами порхали бабочки и жужжали шмели. Лорелеи играла с таким же маленьким мальчиком, как она. С ним была его длинноволосая сестра и родители-пекари. Девочка играла с ними тремя, пока родители сидели на скрипучих качелях и с улыбкой обсуждали детей. Они были счастливы.

Лорелеи хотелось навсегда остаться на поляне рядом со Скайтом, его сестрой, их родителями и своими. Но яркие лучи утреннего солнца прогнали дремоту, и ей пришлось отпустить его. Лорелеи выглянула в окно, на пустынную улицу. Совсем скоро по ней полетит тополиный пух и вновь побегут дети.

Так пришло лето.

Читать фрагменты других книг