Радуга дурака

Н. Ф. Чернышёв Иллюстратор

А. Н. Куклов, текст ©

А. Н. Волынцев Дизайн обложки, рисунок

© Александр Волынцев, 2018

© Н. Ф. Чернышёв, иллюстрации, 2018

ISBN 978-5-4490-3293-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Дружеский шарж на Александра Волынцева от художника Николая Чернышёва (1998 г.)

КАЖДЫЙ

Охота

Мальчик Амур —
Безобразный нелепый проказник —
Продолжает войну
Против правил заснеженных мест.

Мальчик Амур
Пробирается вором в заказник,
Сквозь постов борону
Пронося бронебойный обрез.

Мы гнать его брались, но явно неумело
Желания свои не в силах превозмочь —
И снова ищет грудь коварного прицела,
И тащит утро прочь тропическая ночь.

Мальчик Амур —
Бессердечный убийца-целитель —
Поджидает Весну
Под кедровым столбом декабря.

Мальчик Амур —
Точных выстрелов тонкий ценитель —
Рубит голову сну
И танцует хип-хоп дикаря.

Когда весна сквозит сквозь решето апреля,
Нас не укрыть в тайге февральским ямщикам:
Амур заводит ствол, нам под лопатки целя,
И трется о приклад небритая щека.

2000

Март

Бросьте валять дурака!
Это как?
Керосинка коптит слегка…
Фигак!
Прикончился новый день.
Потом…
После, а нынче – лень…
Котом
Мартовским рвется ночь.
Подъем!
Будильник торопит прочь.
Пойдем…
Двенадцать авансов в год.
Скука
Намазана на бутерброд.
Штука
Вся просто в том:
Мука —
Не мартовским быть котом…

2008

Август

Висит на нитке август
Под голубым зонтом,
Роняя звуки азбук
На наш промокший дом.

И в этой странной песне
О солнечных часах —
Ступени новых лестниц
К Воротам в Небесах,

Куда душа стремится,
Куда душа зовет
И где преобразится
И в Вечность перейдет.

А тут стучит по окнам
Дождливой суетой
То Время, что пришло к нам
На временный постой…

Балансовая разность
Рассыпалась в золе —
Плывет по небу август:
Сентябрь на земле.

1998

Осень

Обронила кольца в воду,
Жемчуг по полям рассыпав,
И крапленую колоду
Пряча до Весны.
Променяла сарафаны
На капроновые тени
В пятнах донышка стакана
Тающей Луны.

Оборачиваясь Ветром,
Длинноногая шалунья
Ковыляющее Лето
Обгоняет без труда.
И дожди спешат к рассвету
На своих велосипедах,
Резво путая приметы,
Вязнут снегом в проводах.

Не спеши, мы не допели,
Рано нам еще в метели,
К стылым клавишам Апреля
Тянется рука.
Новогодние игрушки
Подожди искать, Подружка…
Но стучит уже Старушка
В переплет окна.

1993

Подснежник

Снова над городом ночь
Торгует красками дня,
Тихо смывает дождь
Следы боевого коня.

Снова ветра шумят,
С деревьев срывая парик,
Как сотни лет назад
Под журавлиный крик.

Осень кобылой рыжей
Топчет того, кто выжил
На вынос.
И не понятно, как
Цветок – мартовский брат —
Здесь вырос.

Маленький подснежник
На бетонной полосе —
Тихий, словно нежность
Загнанного шоссе.

Ты перепутал что-то:
Там впереди зима,
Будет снегами штопать
Раны свои земля.

Но, видно, ни зим, ни лет
Календарей рассвет
Не знает
Ветрам шальным назло.
И удивленный бетон
Тает…

Не торопись, шофер,
Попридержи коней;
Видишь – горит костер
Между больных дождей.

Подснежник, как дивный сон,
И снова хочется жить…
Не оборви колесом
С миром последнюю нить.

Значит, не все в былом
Значит, не все в огонь
Сбросил.
Значит, еще споем;
Значит, переживем
Осень…

Маленький подснежник
На бетонной полосе —
Тихий, словно нежность
Утреннего шоссе…

1989

Болдинская осень

Вот и наступила
Болдинская Осень,
Чаю заварила…
На циферблате – восемь…

Сам ее накликал,
Рад бы, да не очень:
Скрипнула калитка,
Сделав дни короче…

Отчего-то грустно…
Молодость к закату?
Под ногами густо
Золотых дукатов.

Но уже не купишь
На приманку эту —
Пахнет прелью кукиш,
Скомкав сигарету…

Как забавно было:
Шутки, снег да санки…
На века застыло,
Разыграв «орлянку»…

Сам ее накликал…
Рад бы, да не очень.
Я у Той Калитки?
Расскажи мне, Отче…

1996

Ступени

Ступени качают фонарные блики.
Колонны несут купола.
Усталое небо угрюмо повисло
На проводах.

Желтая дрожь светофорных глазниц.
Мокрый асфальт.
Утро – тяжелое время столиц:
Гости и жители спят.

Дворник настойчиво чешет затылок,
Значит, скоро зима.
Урна рассыпала гроздья бутылок.
Падает лист.

Забытый поэт допивает какао
И гладит сюртук.
День забирается под одеяло
И не открывает на стук…

1993

Наст

Снег перестал быть бел,
Коркою зачерствел.
Был скатертью на столе —
Стал серебром в хрустале.

Мне до весны скользить
С вопросами: быть? не быть?
Попал, как вода в переплет…
И на душе – гололед.

2002

Предновогоднее

Еще один год скатился
С плахи календаря —
Никто и не спохватился
На похоронах декабря.

Время берет за жабры
Всякую сущую тварь…
Каким бы ты ни был храбрым —
Кончится календарь.

Треплет мгновений Ветер
Вяленые хвосты.
На тощем шнурке столетий
Повиснем и я, и ты.

Но стыдно жить осторожно,
Спрятавшись под стекло,
Пока еще что-то можно
И Время не утекло.

Еще один год скатился
Курантами января,
Следующий – похмелился,
Зевнул и – пошел, горя…

2000

Ответы

Проказ весенних тихий шепот
По тропам юности разлит.
Но старит наслаждений опыт
И душу плотью тяжелит.

Портвейн апрельского безвинья
Сменял, наверное, я зря
На красно-горькую рябину
Под сладкой пудрой января…

2002

Сезон Любви

Время вяжет паутину
Колесом своим
И вплетает нас в картину
Вёсен, лет и зим,

А за рамками картины —
Вечности заря,
И летит на дно корзины
Лист календаря,

Души рвутся на свободу
(Рамки не спасут!) —
За вершину небосвода
Крылья унесут,

Где диктанта глупых стрелок
Молкнет перестук,
Где ЛЮБОВЬ нас отогреет
На ветру разлук…

2000

ОХОТНИК

Природа мусора

Когда б вы знали, из какого сора…

А.А.Ахматова

1.
Перо да бумага:
Ну что еще надо?
Старуха-бродяга
Нашепчет строку,
В которой свобода
Нежданного брода
Подтянет урода
Кольцом к потолку.

2.
На дыбе поэту
Не выпить кларету,
Не бросить монету,
Свое нагадав,
Но рвется в чернила
Кипящая, с пыла,
Пока не застыла,
Строка – на года.

3.
Развязаны руки.
И – новые трюки.
И – старые муки:
Молчащий листок.
И муза-бродяга
(Лицом – доходяга)
Припрятала, скряга,
Цветной лоскуток.

2001

Ноктюрн

Где-то стонет Сонет под Гитарой.
Гитара не пара,
Но по ладам:
Под струною сонетовы кости.
Пахнет ладаном…
Ну, да ладно вам!
Вы советовать бросьте,
Не жених – вы – с невестой, а гости,
И негоже вам…

Окна рожами
Под рогожами
Занавесок из тюля утильсырья.
Штабс-мадера стаканит по скатерти,
Медью не тряси, не на паперти,
Сыпь бумажными, да погуще цвет —
Это раз в сто лет…
Поседевший Сонет
Свою празднует Смерть…

И Сонет нынче спет,
И карманы монет,
И счастливый обед
после завтрака,
И от лысины свет,
И газеточный бред,
И накреслочный плед,
И начреслочный след…
Водосточный Фагот
Напоследок всплакнет
И украдкой утрет
Об асфальтовый ворс
Покореженный нос…

1991

Невская печаль

Играй, моя гитара, играй,
Еще горит свеча на столе,
Еще строят непонятный мне рай
Тени на кирпичной стене.

Еще горят в камине дрова,
Дразня простуженный дрожащий туман,
Еще кружит мостами Нева,
Не принявшая мой талисман.

Что с того, что ветер выбил окно,
Что с того, что кони вышли на лед —
Уже светлеет золотое сукно
На востоке, возле Нарвских Ворот.

Что с того, что догорела свеча,
Снова утро разгоняет печаль:
Как ни странно, но до первого дня
Я дожил опять. Ночь, прощай!

Играй, моя гитара, играй!
Пока горит свеча на столе,
Пока строят непонятный мне рай
Тени на кирпичной стене…

1993

Художники

Алексею Васильеву

Жили-были
и писали картины.
Были-жили
и писали поэмы.
И переходили дорогу
к ближайшему гастроному
не по звездам,
а в неположенном месте.
Были ночи —
а недосыпали.
Были деньги —
а недоедали.
И того и другого
было мало
и не хватало.
Но ОНИ не жалели,
ОНИ Неба искали.
Одни из НИХ возвращались,
другие же – уходили.
Тешились и утешались.
И смеялись, и пели,
когда было особенно туго.
Но ОНИ не жалели,
ОНИ просто – так жили.
А потом – умирали.
По-разному и незаметно.
Оставались картины и песни.
И окурки в немытой посуде…
Люди ИХ позабудут,
заселив опустевшие комнатки.

Потому что ОНИ – не Герои.
Просто были – Художники.

1993

Поминки

Хороший повод выпить двести…
А лучше – сразу по пятьсот!
Погиб поэт, невольник чести…
Подай-ка, братец, бутерброд.

Любви, надежды, тихой славы…
Недолго мучил нас запой.
Ушел поэт, как от шалавы
От жизни этой… Брат, открой.

Судьба не бережет поэта.
И тот азартен: кто кого?
Восстал он против мненья света…
Пельмешки, кстати, не того…

Но лишь потребует поэта
 – К последней жертве Аполлон
Поэт шагает с табурета
В бездонный мáлиновый звон…

И всё же, хорошо, дружище,
Что мы не в рамке на стене,
Что можем жахнуть по полтыщи…
Дай, Джим, на счастье лапу мне…

Горит восток зарёю новой
И вместе с ней горит закат…
Козырной картою бубновой
Открытий вскроется расклад:

Что, правда, друг не умирает,
, Лишь рядом быть перестает
Сто грамм тебе не наливает,
И сам, практически, не пьет…

2007

«Про заек»

Хорошо быть косяком.
Неокрашенным притом.
Непокрашенным при этом
Недоделанным поэтом.
Ведь растут у этой суки
Не сказать откуда руки.
И друзья – такие ж твари:
Всё лабают на гитаре…
Дом – без окон и дверей…
Дядя мент, входи скорей!

Хорошо быть косяком.
В беломорине, притом.
И смотреть, как чья-то крыша
Отъезжает выше… выше…
Вот и съехала. При этом
Крыша встретилась с поэтом.
С рифмой завязал он летом.
Стал прозаиком раздетым.
Ведь рифмуй иль не рифмуй —
Гонораров, братцы, нет…

2008

Гибель формы. (по следам одного из фестивалей «актуальной поэзии»)

памяти Константина Треплева

Альтернативные ребята,
альтернативные девчонки —
корячатся, вгрызаясь в тело
карандаша бедром бумаги.

И тянутся к душе ручонки,
чтоб вырвать клык страданий томных,
чтоб выбить рык стремлений тёмных
и обеззвучить трупный гогот

альтернативного сознанья,
где вывернут кишкой наружу
вчерашних дней слюнявый демон,
где на заборе сушит рожу

альтернативная листовка
педерастрелянного гея —
героя хроник куниллинго-
спидозного недотрахоза…

Но что тебе, Поэт до этих
аноргазмических вселенных?..
Когда шипит в твоем бокале
«Клико» свободы и забвенья!

Живи! Хрипи пером в накале:
«Йоу! Помню чЮдное мгновенье!!!»

2007

Гимн пересолистов

Отжурчала вода в унитазе,
Отзвенел телефон под матрацем,
Холодильник утерся слезою
Безгранично пустого пространства.

Отлетает листок календарный
И ложится в мозайку собратьев,
А ладони уставших проспектов
Обмывает ночная прохлада.

Гаснет вечера синий фонарик,
Облегченно вздыхает бумага,
Недопитая чайная помесь
Будет ждать подогрева на утро.

Отшумят переулками годы
Монументами строк рукописных,
И прелюдии наших аккордов
Буду признаны гением истин.

И поставят на площади мрамор,
А на мраморе – наши лица.
Назовут моим именем время
И истории лучшей страницей…

1991

Поклон Борису Пастернаку

Февраль обрыдался, доставши чернила.
С весной затерялся паршивец курьер.
На кладбище старом разрыта могила,
Но медлит с расстрелом палач-изувер.

Трамвайные вены разносят, наверно,
Навеки застывшую массу рабов.
Вокзальные шлюхи, умытые стервы,
Спешат в институты промывки мозгов.

Зима рассыпает алмазные крошки…
Да чтоб тебя в душу! Паскуда курьер…
Но Пушкин всё просит моченой морошки…
И едет Есенин. В декабрь. В «Англетер».

2008