© Александр Бинштейн, 2017
ISBN 978-5-4483-9193-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Предисловие
С Сашей Бинштейном, автором этих стихов, мы знакомы давно, с начала этого века.
Тогда у нас у всех была одна общая задача – приспособиться к новой жизни и постараться выйти из этого драматического процесса победителями: сохранив все или почти все, чем мы дорожили, что согревало нас изнутри.
Я знаю его семью, его замечательных детей; вижу, какой он преданный трепетный отец.
Он увлекается театром, пишет сценарии, серьезно занимается музыкой.
Его начитанность и знание литературы всегда меня восхищали.
И эта требовательность к себе – беспощадная спутница таланта…
А стихи…
Этой темы он не касался никогда.
И вот однажды Саша принес на репетицию в театр сочинения неизвестного автора.
В них была удивительная легкость и ясность творческой мысли.
Казалось, написаны они были в едином порыве и присутствие Музы было очевидно.
Яркие, с неожиданными метафорами, афористичные. В стихах бурлила жизнь.
Рифма за рифмой неслись в легком аллюре, увлекая ритмичностью и легкостью слога.
Строки легко запоминались, кружась в голове, как знакомая мелодия, как слова близкого друга, просачиваясь в душу и согревая ее.
В них была попытка осмыслить уходящий день.
Понять, в конце концов: зачем, почему, когда?
Конечно, стихи принадлежали Саше.
Спасибо тебе, что делишься с нами болью и радостью своей души.
Спасибо за благословенные минуты узнавания себя в других.
Пусть Муза и дальше будет к тебе благосклонна.
ПрологЯ – Мать своих стихов, я жажду их рожденья,Я слушаю их пульс, и их толчкам я рад,Морзянкою во мне стучит сердцебиенье,Синхронное с моим, но чаще невпопад.Когда же примет плод, весь до последней строчки,В объятия свои бумаги белый лист.А пуповину – мысль, в конце поставив точку,Как скальпель остриём перо разъединит,Я чувствую любовь меня переполняет,Изящество слогов и совершенство форм,Мне кажется что я так близок к идеалу,Что ближе подойти нельзя ни на микрон.Когда ж пройдёт экстаз, и схлынет умиленье,Банально, всё вокруг имеет свой конец,Моя душа опять пройдет перерожденье,Критичен и суров, проснётся в ней отец.Я- Аве Авраам, готов свои творенья,Тому, кто в разум мой их сеет семена,Не дрогнувшей рукой закласть как приношенье,Как только этих жертв захочет от меня.Я сыновьям своим и поводырь, и пастырь,Для каждого из них и справедлив и строг,Я черную овцу готов изгнать из паствы,И зерна от плевел я отделю в свой срок.Ничто не ускользнёт от моего вниманья,Я с каждым путь пройду до совершенства лет,Я каждого из них, подвергнув обрезанью,И, удержав слезу, благословляю в свет.
Я – Мать своих стихов, я жажду их рожденья,Я слушаю их пульс, и их толчкам я рад,Морзянкою во мне стучит сердцебиенье,Синхронное с моим, но чаще невпопад.Когда же примет плод, весь до последней строчки,В объятия свои бумаги белый лист.А пуповину – мысль, в конце поставив точку,Как скальпель остриём перо разъединит,Я чувствую любовь меня переполняет,Изящество слогов и совершенство форм,Мне кажется что я так близок к идеалу,Что ближе подойти нельзя ни на микрон.Когда ж пройдёт экстаз, и схлынет умиленье,Банально, всё вокруг имеет свой конец,Моя душа опять пройдет перерожденье,Критичен и суров, проснётся в ней отец.Я- Аве Авраам, готов свои творенья,Тому, кто в разум мой их сеет семена,Не дрогнувшей рукой закласть как приношенье,Как только этих жертв захочет от меня.Я сыновьям своим и поводырь, и пастырь,Для каждого из них и справедлив и строг,Я черную овцу готов изгнать из паствы,И зерна от плевел я отделю в свой срок.Ничто не ускользнёт от моего вниманья,Я с каждым путь пройду до совершенства лет,Я каждого из них, подвергнув обрезанью,И, удержав слезу, благословляю в свет.
«Г-сподь – великий математик…»Г-сподь – великий математик.Он не романтик, а прагматик.Б-г дал, Б-г взял – простой закон.И здесь он точно соблюдён.Актёр – не выгодный предмет.С ним много муки, толку ж нет.Шуты же – прибыльный товар,и обеспеченный навар.И даже в не базарный день,Берут их все кому не лень,Реклама – мимо не пройдёшь!Сегодня – пять в пучке за грош.Однако, мы по нашим норам,Лелеем мысль что мы – Актёры!
Г-сподь – великий математик.Он не романтик, а прагматик.Б-г дал, Б-г взял – простой закон.И здесь он точно соблюдён.Актёр – не выгодный предмет.С ним много муки, толку ж нет.Шуты же – прибыльный товар,и обеспеченный навар.И даже в не базарный день,Берут их все кому не лень,Реклама – мимо не пройдёшь!Сегодня – пять в пучке за грош.
Однако, мы по нашим норам,Лелеем мысль что мы – Актёры!
Ванитас1Бутоны срезанных цветов – венец творенья,Но уловимы в аромате их оттенки тленья.Колоду карт рассыпал в шутку бриз небрежно,Мешая дам и королей с песком прибрежным.Огонь свечи растаял в струйке дыма,И череп из пустых глазниц всё смотрит мимо…
Бутоны срезанных цветов – венец творенья,Но уловимы в аромате их оттенки тленья.Колоду карт рассыпал в шутку бриз небрежно,Мешая дам и королей с песком прибрежным.Огонь свечи растаял в струйке дыма,И череп из пустых глазниц всё смотрит мимо…
«Мозги (л) юбите регулярно…»Мозги (л) юбите регулярно,И удобряйте их исправно!Их орошайте алкоголем,И плодоносить будет поле!Мозгам полезны витамины,Что в стейках прячутся и винах,И прослывёте вы при этом,Весьма талантливым поэтом!
Мозги (л) юбите регулярно,И удобряйте их исправно!Их орошайте алкоголем,И плодоносить будет поле!Мозгам полезны витамины,Что в стейках прячутся и винах,И прослывёте вы при этом,Весьма талантливым поэтом!
«Как Геркулес, собственноручно!..»Как Геркулес, собственноручно!Трудясь на совесть, не за страх,Почисть авгИевы конюшни,Дерьма, налипшего в мозгах.
Как Геркулес, собственноручно!Трудясь на совесть, не за страх,Почисть авгИевы конюшни,Дерьма, налипшего в мозгах.
«С утра замёрзнув и промокнув…»С утра замёрзнув и промокнув,(В дороге дождь меня застал),В 6.30 пил свой первый кофе,И об искусстве рассуждал.Да, повидал я мир в открытках!На них я видел целый свет.Рембрандт, Дега, Дали и Шнитке,(Последний, кажется, поэт)…Часы Дали, Усы Магритта,Купанье красного коня,И даже прерафаэлиты,Не впечатлили так меня.И я скажу вам без прелюдий,На вещи взгляд имея свой,Из первых кто? Из первых – Рубенс!Любимейший художник мой.Здесь всё красиво, всё понятно,Мой ум с глазами не вразлад,Всё, как в живую, не абстрактно:Вот это – грудь, а это – зад!И эстетическое чувство,Переполняет грудь мою,Вот это – чистое искусство!Я авангарды не люблю!
С утра замёрзнув и промокнув,(В дороге дождь меня застал),В 6.30 пил свой первый кофе,И об искусстве рассуждал.
Да, повидал я мир в открытках!На них я видел целый свет.Рембрандт, Дега, Дали и Шнитке,(Последний, кажется, поэт)…
Часы Дали, Усы Магритта,Купанье красного коня,И даже прерафаэлиты,Не впечатлили так меня.
И я скажу вам без прелюдий,На вещи взгляд имея свой,Из первых кто? Из первых – Рубенс!Любимейший художник мой.
Здесь всё красиво, всё понятно,Мой ум с глазами не вразлад,Всё, как в живую, не абстрактно:Вот это – грудь, а это – зад!
И эстетическое чувство,Переполняет грудь мою,Вот это – чистое искусство!Я авангарды не люблю!
«Хоть рисовать я не умею сам…»Хоть рисовать я не умею сам,Абстрактную имею я идею,Ведь если рукава пришить к трусам,Immpression получается сильнее!
Хоть рисовать я не умею сам,Абстрактную имею я идею,Ведь если рукава пришить к трусам,Immpression получается сильнее!
«Когда тебя полюбят все вокруг…»Когда тебя полюбят все вокруг,А рифма из тебя течёт как мёд,Не льсти себе, с собой будь честен, друг,Ты не поэт, скорее – Стихоплёт.Когда приятель отвернётся вдруг,Как будто бы тебя не знал во век.Когда на улице, прервав движенья круг,Тебя обнимет незнакомый человек,То значит путь твой – босиком и по углям.И будет ли в конце пути рассвет,Не знамо ни врагам и ни друзьям,Лишь потому, что ты теперь – поэт.А если в темноте лежит твой путь,И ты лишь чувствуешь присутствие людей,Хотя из темноты пожёстче пнуть,Тебя стараются ногами побольней.Твои стихи- мулета для быка,Хоть их, увы, не спрятать за спиной,И знаешь ты уже наверняка,Что доли не дано тебе иной,Смирись, тебе при жизни не найти,Мерила понимания стихов,В день завтрашний они должны уйти,А ты в сегодняшнем не разорвёшь оков.Останется вопрос, непостижим:Бессмертна ли у гения душа?Лишь только этот путь длинней, чем жизнь,Но он короче лезвия ножа.
Когда тебя полюбят все вокруг,А рифма из тебя течёт как мёд,Не льсти себе, с собой будь честен, друг,Ты не поэт, скорее – Стихоплёт.
Когда приятель отвернётся вдруг,Как будто бы тебя не знал во век.Когда на улице, прервав движенья круг,Тебя обнимет незнакомый человек,
То значит путь твой – босиком и по углям.И будет ли в конце пути рассвет,Не знамо ни врагам и ни друзьям,Лишь потому, что ты теперь – поэт.
А если в темноте лежит твой путь,И ты лишь чувствуешь присутствие людей,Хотя из темноты пожёстче пнуть,Тебя стараются ногами побольней.
Твои стихи- мулета для быка,Хоть их, увы, не спрятать за спиной,И знаешь ты уже наверняка,Что доли не дано тебе иной,
Смирись, тебе при жизни не найти,Мерила понимания стихов,В день завтрашний они должны уйти,А ты в сегодняшнем не разорвёшь оков.
Останется вопрос, непостижим:Бессмертна ли у гения душа?Лишь только этот путь длинней, чем жизнь,Но он короче лезвия ножа.
«Вечерний сон, начавши с половины…»Вечерний сон, начавши с половины,И утренний не видев до конца,Я пушкинскою фразой в вас бы кинул:«Жестокий век! Жестокие сердца!»
Вечерний сон, начавши с половины,И утренний не видев до конца,Я пушкинскою фразой в вас бы кинул:«Жестокий век! Жестокие сердца!»
«Когда все мысли покидают вдруг меня…»Когда все мысли покидают вдруг меня,И нету дела мне, ни до какого дела,Приходит вновь, неслышно семеня,Моя извечная подруга Изабелла.Нет, не хочу, вон убирайся, прочь!Но Изабелла преданнее суки,И я себя не в силах превозмочь,В который раз беру её на руки.Как аромат цветов её вдыхаю тлен.Её любовь сродни запою на неделю.Я снова взят в её тлетворный плен,К её несвежему белью, к её постели.«Пусти же, не сейчас, я не устал!»Но тонет крик мой, как пятак в навозной кучеИ я с ней пью, с ней сплю, как прежде спал,Пока самой ей первой не наскучит.
Когда все мысли покидают вдруг меня,И нету дела мне, ни до какого дела,Приходит вновь, неслышно семеня,Моя извечная подруга Изабелла.
Нет, не хочу, вон убирайся, прочь!Но Изабелла преданнее суки,И я себя не в силах превозмочь,В который раз беру её на руки.
Как аромат цветов её вдыхаю тлен.Её любовь сродни запою на неделю.Я снова взят в её тлетворный плен,К её несвежему белью, к её постели.
«Пусти же, не сейчас, я не устал!»Но тонет крик мой, как пятак в навозной кучеИ я с ней пью, с ней сплю, как прежде спал,Пока самой ей первой не наскучит.
«Я одарен талантом многогранным…»Я одарен талантом многогранным,Минуты вольной в жизни просто нет,С утра я практикуюсь с барабаном,На ужин, снова, сотворю сонет.
Я одарен талантом многогранным,Минуты вольной в жизни просто нет,С утра я практикуюсь с барабаном,На ужин, снова, сотворю сонет.
«Поэзия – ниспосланный суккуб…»Поэзия – ниспосланный суккуб,Мираж чарующий, отображенье рая.Её позыв безжалостен и груб.И наготой блестящей соблазняет.Стучится в сны, будя гордыни генийМанит, блаженства неземные посулив.И путает лианами сомнений,Как ядовитый плющ хребет обвив.Прельстивши нас бесстыдствами обмана,Позволив рай вкусить на облакахБросает как детей у океанаС ракушками дешёвыми в руках.А мы потом в тоске маниакальнойОтвергнув мир и полюбив страдать,Всё ищем в исступлении те камниВ которых искр сокрыта благодать.Но всё уже просыпалось сквозь пальцыЛюбовь суккуба на короткий срок.Смешные обывателям страдальцы,Мы высекаем глину и песок.
Поэзия – ниспосланный суккуб,Мираж чарующий, отображенье рая.Её позыв безжалостен и груб.И наготой блестящей соблазняет.
Стучится в сны, будя гордыни генийМанит, блаженства неземные посулив.И путает лианами сомнений,Как ядовитый плющ хребет обвив.
Прельстивши нас бесстыдствами обмана,Позволив рай вкусить на облакахБросает как детей у океанаС ракушками дешёвыми в руках.
А мы потом в тоске маниакальнойОтвергнув мир и полюбив страдать,Всё ищем в исступлении те камниВ которых искр сокрыта благодать.
Но всё уже просыпалось сквозь пальцыЛюбовь суккуба на короткий срок.Смешные обывателям страдальцы,Мы высекаем глину и песок.
«Меня три дня не посещает Муза…»Меня три дня не посещает Муза,А без неё не хочется писать.Не то что бы расторгнули союз мы,Но, очевидно, хочет погулять.Она, наверное, опять влюбилась где-то.Ей не впервые голову терять.Какого-то зелёного поэта.Умчалась, вероятно, вдохновлять.Потом придёт и тихо поскребётся,Вся в синяках неопытной любви.И кулаком размазывая сопли,Попросит тихо – Только не гони.На плечи ей накину одеяло,Лицо утру и чаю заварюШепнёт мне в ухо – Как же я устала,А я её ни в чём не укорю.Пусть успокоится, уснёт в моих объятьях.Я буду слушать как она сопит во сне.А утром вместе выберем ей платье,И будем спорить о фасоне и длине.Мне весело от этих глупых мыслей.И я на всё с улыбкою смотрю.На этот раз, без всяких компромиссов,На красное её уговорю!
Меня три дня не посещает Муза,А без неё не хочется писать.Не то что бы расторгнули союз мы,Но, очевидно, хочет погулять.
Она, наверное, опять влюбилась где-то.Ей не впервые голову терять.Какого-то зелёного поэта.Умчалась, вероятно, вдохновлять.
Потом придёт и тихо поскребётся,Вся в синяках неопытной любви.И кулаком размазывая сопли,Попросит тихо – Только не гони.
На плечи ей накину одеяло,Лицо утру и чаю заварюШепнёт мне в ухо – Как же я устала,А я её ни в чём не укорю.
Пусть успокоится, уснёт в моих объятьях.Я буду слушать как она сопит во сне.А утром вместе выберем ей платье,И будем спорить о фасоне и длине.
Мне весело от этих глупых мыслей.И я на всё с улыбкою смотрю.На этот раз, без всяких компромиссов,На красное её уговорю!
«Когда вдруг в сумасшедшем графике твоём…»Когда вдруг в сумасшедшем графике твоём,Судьба даёт тебе свободное мгновенье.То ты с ним бегаешь, как курица с яйцом.Перебирая варианты примененья.Мгновенье было у тебя одно,И вот прошло, растрачено оно.
Когда вдруг в сумасшедшем графике твоём,Судьба даёт тебе свободное мгновенье.То ты с ним бегаешь, как курица с яйцом.Перебирая варианты примененья.
Мгновенье было у тебя одно,И вот прошло, растрачено оно.
«Не в том вопрос, что попусту минуты…»Не в том вопрос, что попусту минутымы тратим как на рынке пятакиНас график так безжалостно опутал,Что стали мы как в поле батраки.Нас время заковало кандалами,Нас тащит долг как угнанных рабов.Мы на ходу общаемся с друзьями,И даже на ходу разим врагов.Но вдумайтесь, в чём заключилась шутка,Нас страх терзает как бесова рать,Что если выдалась свободная минутка,То график нам уже не наверстать!
Не в том вопрос, что попусту минутымы тратим как на рынке пятакиНас график так безжалостно опутал,Что стали мы как в поле батраки.
Нас время заковало кандалами,Нас тащит долг как угнанных рабов.Мы на ходу общаемся с друзьями,И даже на ходу разим врагов.
Но вдумайтесь, в чём заключилась шутка,Нас страх терзает как бесова рать,Что если выдалась свободная минутка,То график нам уже не наверстать!
«Как часто (против правды не греши)…»Как часто (против правды не греши),Воспринимаем мы позыв желудка,Или стремление бежать за каждой юбкойПорывами высокими души.
Как часто (против правды не греши),Воспринимаем мы позыв желудка,Или стремление бежать за каждой юбкойПорывами высокими души.
«Смешно смотреть на то, как схожи жутко…»Смешно смотреть на то, как схожи жутко,Потребности желудка и рассудка.А более того – их схожи свойства:Страдать от голода, отравы и расстройства.Поток сознания становится потопом,А homo sapience разумным ротожопом!
Смешно смотреть на то, как схожи жутко,Потребности желудка и рассудка.А более того – их схожи свойства:Страдать от голода, отравы и расстройства.Поток сознания становится потопом,А homo sapience разумным ротожопом!
«Давно забытый, но коварный холод…»Давно забытый, но коварный холод,Пробрался в душу, и озноб застал меня…Проснулся, – кровь стучит в висках как молот.Давно такой кошмар не видел я.Мне снилась в красках, некуда реальней,Немыслимая шутка бытия,Поднялся я на сцену фестиваля,Ну, как бы покорректней, без белья…Что вам сказать, холодный пот струился,Я позвоночником почуял холодок.За барабаны боком просочился,И только там расслабился чуток.Казалось всё, укрылся от позора,Теперь вперёд, стучать, что хватит сил,Но это было лишь началом приговора,Ведь я за сценой палочки забыл.
Давно забытый, но коварный холод,Пробрался в душу, и озноб застал меня…Проснулся, – кровь стучит в висках как молот.Давно такой кошмар не видел я.
Мне снилась в красках, некуда реальней,Немыслимая шутка бытия,Поднялся я на сцену фестиваля,Ну, как бы покорректней, без белья…
Что вам сказать, холодный пот струился,Я позвоночником почуял холодок.За барабаны боком просочился,И только там расслабился чуток.
Казалось всё, укрылся от позора,Теперь вперёд, стучать, что хватит сил,Но это было лишь началом приговора,Ведь я за сценой палочки забыл.
«В ушах вчерашний шум тяжёлый…»В ушах вчерашний шум тяжёлый,Рот разрывает от зевоты,Простые звёзды рок-н-роллаВ 6.30 едут на работу…
В ушах вчерашний шум тяжёлый,Рот разрывает от зевоты,Простые звёзды рок-н-роллаВ 6.30 едут на работу…
«Вся наша жизнь, друзья, похожа…»Вся наша жизнь, друзья, похожа,На бег с барьерами и скачки,Берешь препятствие и что же?Вот новое уже маячит.И вновь разбег, и ты на взлётеИ счастья краткий миг в полёте!Да, чуть не забыл ещё покаХочу сказать вам в дополненье:Не смейте думать о падении,Не совершив ещё прыжка.
Вся наша жизнь, друзья, похожа,На бег с барьерами и скачки,Берешь препятствие и что же?Вот новое уже маячит.И вновь разбег, и ты на взлётеИ счастья краткий миг в полёте!
Да, чуть не забыл ещё покаХочу сказать вам в дополненье:Не смейте думать о падении,Не совершив ещё прыжка.
Страницаиз5
СкороКнижный режим