© Александр Беляев, 2017
ISBN 978-5-4483-6147-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Облако. (маленькая поэма)
Вступление
Я подвожу черту. Еще одна прошлаТуманной тенью, серым капюшоном.Разбередив любви сгоревший шлак,Гляжу ей вслед устало, изумленно.
Как много сказано! Но вереница слов,Сплетаясь в оскудевшие понятья,Не сможет сбросить скрывший лик покров,А станет, как ее второе платье.
Прощай, любимая… я в зеркало гляжу.Сличаясь с фотографией былою,Черты похожие, как будто, нахожу,Но испарились свежесть с чистотою.
Чего-то нет в глазах и складка губ не та,Не та усмешка… вот и все, пожалуй!Увы, взрослею, исподволь годаУж притупили молодости жало.
Осталось мало, разве только, сны,Они, как прежде, сладостны и зыбки,Уносят в мир забвенья и весны,В мир вечной юности, фантастики, улыбки.
Когда полет, когда цветут цветы,Когда тоска и грезы – воединоВстречаешь в небе облачко мечты,С любовью женщины и с обликом Богини
Когда же подступала темнота,То мне судьба насмешливо твердила,Что иногда я должен к ней взлетатьХотя б во сне… и, видно убедила.
СонЯ засыпаю. Снова этот сон.Как в дни прошедшие, дни облака и сини.Передо мной махина, серый тон,Чужая тайна, вертикаль, пустыня.Я знаю, этот дом – больной рассказ,Забвенье мира, забытье кургана,Какая-то безбрежная тоскаВ фасаде студенистого тумана.О, не обманешь, чувствуя веснуИ облачко, что прячет где-то телоМоей Богини, плечи развернув,Взлетаю в воздух, медленно, несмело.И поднимаюсь вверх, вдоль мрачных стен,Рассматривая серый студень дома,Любую трещинку по ходу разглядев,Отметив сырость каждого излома.Когда ж он кончится?! Вот окна начались,Я в них гляжу и еле разбираюДвиженье занавесок… или риз —Наверно сны чужие пролетаю.Чужие сны, их трудно разобрать,Они мне чужды, странно их обличье —Здесь нету чувств, нет зла и нет добра —Одни лишь формы, спорны, фантастичны…Как будто лет мильоны пронеслись,Как будто снов промчалась вереница,Но вот уж вижу каменный карниз,Над крышей зависаю, словно птица.И утопаю в солнечных лучах!Немного ошалев от моря света,Вдруг ощутил могучих сил рычагИ понял, что оставлена планета.И осмотрев с волненьем горизонт —Увидел, надо мною разметалоИз тонких паутин сплетенный зонт,Перечертивший небо, как попало.Мне не пробиться через их заслон,Они тонки – но прочны и упруги,Я понимаю: даже сладкий сонНе приближает к сказочной подруге.И я лечу под зонтом паутин,Чуть-чуть грущу, но, солнцем опьяненный,Все забываю: милая, простиЗабвение любви неразделенной.
Я засыпаю. Снова этот сон.Как в дни прошедшие, дни облака и сини.Передо мной махина, серый тон,Чужая тайна, вертикаль, пустыня.
Я знаю, этот дом – больной рассказ,Забвенье мира, забытье кургана,Какая-то безбрежная тоскаВ фасаде студенистого тумана.
О, не обманешь, чувствуя веснуИ облачко, что прячет где-то телоМоей Богини, плечи развернув,Взлетаю в воздух, медленно, несмело.
И поднимаюсь вверх, вдоль мрачных стен,Рассматривая серый студень дома,Любую трещинку по ходу разглядев,Отметив сырость каждого излома.
Когда ж он кончится?! Вот окна начались,Я в них гляжу и еле разбираюДвиженье занавесок… или риз —Наверно сны чужие пролетаю.
Чужие сны, их трудно разобрать,Они мне чужды, странно их обличье —Здесь нету чувств, нет зла и нет добра —Одни лишь формы, спорны, фантастичны…
Как будто лет мильоны пронеслись,Как будто снов промчалась вереница,Но вот уж вижу каменный карниз,Над крышей зависаю, словно птица.
И утопаю в солнечных лучах!Немного ошалев от моря света,Вдруг ощутил могучих сил рычагИ понял, что оставлена планета.
И осмотрев с волненьем горизонт —Увидел, надо мною разметалоИз тонких паутин сплетенный зонт,Перечертивший небо, как попало.
Мне не пробиться через их заслон,Они тонки – но прочны и упруги,Я понимаю: даже сладкий сонНе приближает к сказочной подруге.
И я лечу под зонтом паутин,Чуть-чуть грущу, но, солнцем опьяненный,Все забываю: милая, простиЗабвение любви неразделенной.
Пещера-домЯ просыпаюсь. Разомкнув глаза,Чиркнув по потолкам – во сне ль, спросонья,Вдруг вижу, словно бездну лет назадОбитель в духе эры Кроманьена.Свод закоптило пламя очага,Наскальные рисунки среди мрака,Устав во сне преследовать врагаПроснулась прирученная собака.Тихонечко плечо освободив,Чтоб милая не чувствовала это,Нагое тело шкурами прикрыв,Шагаю к выходу, где брезжит луч рассвета.Чуть волосы колышет ветерком,Лица касается рассветная прохлада,Аврора обласкала горный склон,Оставив краску утренней помады.Мир утра, свежесть, неба чистота,И где-то высоко – штришок несмелыйНочных видений. Облачко, мечта,В лучах восхода сказочно алело…Я загрустил, я вспомнил прошлый сон,Что обманул ночные ожиданья.Ввысь уходил бездонный небосклон —Бессмысленна надежда на свиданье.Себе сказал я: – издали гляди,С близи женой увидишь, не невестой,Придет желанье легкого пути,Земная отвоюет в сердце место.Ты в ней разочаруешься, глупец,Лишь приведешь ее в свои трущобыЗабрось подальше таинства венец —Да не коснется грусть твоей особы!Ах, если б быть моложе и глупей,Тогда словам рассудка не внимая,Я б праздно не раздумывал о ней,А просто утонул в ее тумане.Пусть лучше закружится голова,Пускай туман ласкает нежно руки,Пускай текут пьянящие слова:– Забудь печаль, не думай о разлуке…Забылся я, а облачка нарядМенял цвета: уж солнце поднималось,Померкла эфемерная заряИ в ветерке истома зарождаласьА облачко ушло за горизонтИ я не видел, как оно пропало,Излив себя печальною слезойНа серые безжизненные скалы.И не пророс среди камней цветок,Политый освежающею влагой,И не родился ручейка поток,Наполненный весельем и отвагой.……………………………………– Эй ты, мечтатель, завтракать иди —Вдруг слышу голос милой из пещеры,И я бреду ко входу, по путиВорча насчет ее дурной манеры.А впрочем, нет пещеры никакой,Есть кухня, стол и газовая плитка,И женщина, которая женойСебя уже считает по ошибке.Их было много, так же как и ты,Они меня по-своему любили,Но каждая душителем мечтыОднажды становилась, как учили.……………………………………..А где-то проплывают облака,Но нету, нету здесь моей Богини…Среди камней не высмотришь цветка,В полночной мгле глаза не видят сини.
Я просыпаюсь. Разомкнув глаза,Чиркнув по потолкам – во сне ль, спросонья,Вдруг вижу, словно бездну лет назадОбитель в духе эры Кроманьена.
Свод закоптило пламя очага,Наскальные рисунки среди мрака,Устав во сне преследовать врагаПроснулась прирученная собака.
Тихонечко плечо освободив,Чтоб милая не чувствовала это,Нагое тело шкурами прикрыв,Шагаю к выходу, где брезжит луч рассвета.
Чуть волосы колышет ветерком,Лица касается рассветная прохлада,Аврора обласкала горный склон,Оставив краску утренней помады.
Мир утра, свежесть, неба чистота,И где-то высоко – штришок несмелыйНочных видений. Облачко, мечта,В лучах восхода сказочно алело…
Я загрустил, я вспомнил прошлый сон,Что обманул ночные ожиданья.Ввысь уходил бездонный небосклон —Бессмысленна надежда на свиданье.
Себе сказал я: – издали гляди,С близи женой увидишь, не невестой,Придет желанье легкого пути,Земная отвоюет в сердце место.
Ты в ней разочаруешься, глупец,Лишь приведешь ее в свои трущобыЗабрось подальше таинства венец —Да не коснется грусть твоей особы!
Ах, если б быть моложе и глупей,Тогда словам рассудка не внимая,Я б праздно не раздумывал о ней,А просто утонул в ее тумане.
Пусть лучше закружится голова,Пускай туман ласкает нежно руки,Пускай текут пьянящие слова:– Забудь печаль, не думай о разлуке…
Забылся я, а облачка нарядМенял цвета: уж солнце поднималось,Померкла эфемерная заряИ в ветерке истома зарождалась
А облачко ушло за горизонтИ я не видел, как оно пропало,Излив себя печальною слезойНа серые безжизненные скалы.
И не пророс среди камней цветок,Политый освежающею влагой,И не родился ручейка поток,Наполненный весельем и отвагой.……………………………………– Эй ты, мечтатель, завтракать иди —Вдруг слышу голос милой из пещеры,И я бреду ко входу, по путиВорча насчет ее дурной манеры.
А впрочем, нет пещеры никакой,Есть кухня, стол и газовая плитка,И женщина, которая женойСебя уже считает по ошибке.
Их было много, так же как и ты,Они меня по-своему любили,Но каждая душителем мечтыОднажды становилась, как учили.……………………………………..А где-то проплывают облака,Но нету, нету здесь моей Богини…Среди камней не высмотришь цветка,В полночной мгле глаза не видят сини.
Баллада о шумеДвери хлопают! Двери хлопают!По паркету ноги топают.Барабанной перепонке не дождаться тишины —Децибелы на пределе, жалить уши рождены.Децибелы обалдели, разлетались над землей,Залетают в наши двери,В наши уши и постели,Словно провод оголенный, нервы стиснули рукой!Не пора ли на покой?Хорошо бы над рекойПогрустить под шепот листьевСлушать птичьи гам и свисты…Нервы как напряжены,Словно выстрелить должны —Не дождаться тишины.А соседи обивают пенопластом потолок,Двери – с кожаной подушкой,В уши вставили беруши,Сердце – в каменный мешок.Ловко сделали, канальи, обманули целый свет —Шума – вроде бы как нет.Говорят, что децибелыИссушают наше тело,Укорачивают жизнь…Словно инсульт и инфаркт,Превышенье ПДК…Вашу печень клещи сжали?Это в стенку застучали!(Хорошо, что я не псих,Вот тогда б они узнали,Каково мне слушать их!)Ну-ка песню заведу – фортепьянную беду,Но в ответ в другой квартиреТоже музыку включили,Подлецы…Дом становится вверх дном,Словно маленький Содом,Ох уж этот моветон!Поделом…
Двери хлопают! Двери хлопают!По паркету ноги топают.Барабанной перепонке не дождаться тишины —Децибелы на пределе, жалить уши рождены.
Децибелы обалдели, разлетались над землей,Залетают в наши двери,В наши уши и постели,Словно провод оголенный, нервы стиснули рукой!Не пора ли на покой?Хорошо бы над рекойПогрустить под шепот листьевСлушать птичьи гам и свисты…
Нервы как напряжены,Словно выстрелить должны —Не дождаться тишины.
А соседи обивают пенопластом потолок,Двери – с кожаной подушкой,В уши вставили беруши,Сердце – в каменный мешок.Ловко сделали, канальи, обманули целый свет —Шума – вроде бы как нет.
Говорят, что децибелыИссушают наше тело,Укорачивают жизнь…Словно инсульт и инфаркт,Превышенье ПДК…
Вашу печень клещи сжали?Это в стенку застучали!(Хорошо, что я не псих,Вот тогда б они узнали,Каково мне слушать их!)
Ну-ка песню заведу – фортепьянную беду,Но в ответ в другой квартиреТоже музыку включили,Подлецы…
Дом становится вверх дном,Словно маленький Содом,Ох уж этот моветон!Поделом…
О знании и заблужденииЯ не знал, что такое музыка леса,И не знал, что такое неба лазурь…Был когда-то я счастлив.А счастлив сейчас ли?Мне хотелось попробовать с чашки глазурь,Был в те дни я не прочь прикурить от закатаИ не знал, что роса есть продукт конденсата.Как манили поляны росяной крупы!Думал: – бедные люди – настолько глупы!Для чего им алмазов искристые грани?Разве хуже росинки с лучами играют?Только к полдню их кто-то всегда собираетПочему-то с травинок они исчезают.Просто стать богачом – лишь проснуться пораньшеИ собрать этот жемчуг с зеленых травинок —Хоть шкатулку игристых алмазных росинок,И украсить одежду в волшебные брызги,Нанизать их на нитку в подарок любимой,Иль с балкона кидать, чтобы люди ловили.А еще я хотел ранним солнечным утромСнять со стенки побольше солнечных зайцев,Чтоб они засверкали меж стиснутых пальцев,А зимою их выпустить в сумрак квартиры,Чтобы летним веселием дом осветили,Чтобы лампы со злости стекло закоптили.Но сейчас-то я знаю – меня не обманешь,Что росинки есть водных паров осажденье,Их игра – есть лишь солнца лучей преломленье,Знаю – неба лазурь – от земной атмосферы,А вообще-то наш космос – чернее, чем сажа —Это все нам в учебнике физики скажут.Был когда-то я счастлив, а счастлив сейчас ли,Оттого, что я знаю про эти законы?Видно счастье – не в знанье, оно – в заблужденье,И в умение видеть сказки рожденьеВ каждом солнечном зайчике, в каждой травинке,Видеть феи улыбку в дрожащей снежинке.
Я не знал, что такое музыка леса,И не знал, что такое неба лазурь…Был когда-то я счастлив.А счастлив сейчас ли?Мне хотелось попробовать с чашки глазурь,Был в те дни я не прочь прикурить от закатаИ не знал, что роса есть продукт конденсата.
Как манили поляны росяной крупы!Думал: – бедные люди – настолько глупы!Для чего им алмазов искристые грани?Разве хуже росинки с лучами играют?Только к полдню их кто-то всегда собираетПочему-то с травинок они исчезают.
Просто стать богачом – лишь проснуться пораньшеИ собрать этот жемчуг с зеленых травинок —Хоть шкатулку игристых алмазных росинок,И украсить одежду в волшебные брызги,Нанизать их на нитку в подарок любимой,Иль с балкона кидать, чтобы люди ловили.
А еще я хотел ранним солнечным утромСнять со стенки побольше солнечных зайцев,Чтоб они засверкали меж стиснутых пальцев,А зимою их выпустить в сумрак квартиры,Чтобы летним веселием дом осветили,Чтобы лампы со злости стекло закоптили.
Но сейчас-то я знаю – меня не обманешь,Что росинки есть водных паров осажденье,Их игра – есть лишь солнца лучей преломленье,Знаю – неба лазурь – от земной атмосферы,А вообще-то наш космос – чернее, чем сажа —Это все нам в учебнике физики скажут.
Был когда-то я счастлив, а счастлив сейчас ли,Оттого, что я знаю про эти законы?Видно счастье – не в знанье, оно – в заблужденье,И в умение видеть сказки рожденьеВ каждом солнечном зайчике, в каждой травинке,Видеть феи улыбку в дрожащей снежинке.
Полдень за городомБыл сумрачный полдень, и мы не ловилиМеж клочьями туч проступающей сини,Хоть очень хотелось.Мы что-то друг в друге с мученьем искалиИ просто молчали…Потом говорили —А надо ли было?Во мне просыпалось неясное что-то,Оно вырасталоВ сознание нежности к этому телу,В сознание тяги…Над нами березы печально склонялись…И не было в мире ни войн, ни насилья,И матери плачь над умершим ребенкомУслышать мы были бессильны,Ведь было другое – оно заслоняло жестокости мира.Стон ожиданья…Но лучше ли знаньеПослушного телаНеясности наших с тобой отношений?
Был сумрачный полдень, и мы не ловилиМеж клочьями туч проступающей сини,Хоть очень хотелось.Мы что-то друг в друге с мученьем искалиИ просто молчали…Потом говорили —А надо ли было?Во мне просыпалось неясное что-то,Оно вырасталоВ сознание нежности к этому телу,В сознание тяги…Над нами березы печально склонялись…И не было в мире ни войн, ни насилья,И матери плачь над умершим ребенкомУслышать мы были бессильны,Ведь было другое – оно заслоняло жестокости мира.Стон ожиданья…Но лучше ли знаньеПослушного телаНеясности наших с тобой отношений?
Слияние с природойЗаря занималась…И утро рождалось в тумане смятенья,В тумане сближенья, зачатья, рожденья —А я не приму никакого решенья!Я стану природой…Прости мне, природа, за это вторженье,Мы вместе разучим твое назначенье —Оно – в превращеньеИ в вечном движенье,В мерцании звезд,И земном тяготенье.И я не приму никакого решенья,Я просто сольюсь с непрерывным круженьем.Сольюсь с мотыльком…Я его не спрошу, для чего он рожден,Хоть мал и незначен – он просто прекрасен,Прекрасен в раскраске, в дрожащем круженье,И в этом, лишь в этом его назначенье!Оно – в красоте, хоть живет он неделю…Но странное дело:Личинка-урод проживает годами,Чтоб выкинуть радугу крылышек в небоНа срок столь короткий!Я буду природой,Я буду травинкой – одной, а не лугом!Они друг без другаНастолько ничтожны,Но вместе рождают зеленое море,И в каждом живет назначенье природы.Сольюсь с биоритмом!Сегодня мне можно,Ведь я – единица, как эта травинкаЧего-то большого.
Заря занималась…И утро рождалось в тумане смятенья,В тумане сближенья, зачатья, рожденья —А я не приму никакого решенья!Я стану природой…
Прости мне, природа, за это вторженье,Мы вместе разучим твое назначенье —Оно – в превращеньеИ в вечном движенье,В мерцании звезд,И земном тяготенье.И я не приму никакого решенья,Я просто сольюсь с непрерывным круженьем.Сольюсь с мотыльком…Я его не спрошу, для чего он рожден,Хоть мал и незначен – он просто прекрасен,Прекрасен в раскраске, в дрожащем круженье,И в этом, лишь в этом его назначенье!Оно – в красоте, хоть живет он неделю…Но странное дело:Личинка-урод проживает годами,Чтоб выкинуть радугу крылышек в небоНа срок столь короткий!
Я буду природой,Я буду травинкой – одной, а не лугом!Они друг без другаНастолько ничтожны,Но вместе рождают зеленое море,И в каждом живет назначенье природы.Сольюсь с биоритмом!Сегодня мне можно,Ведь я – единица, как эта травинкаЧего-то большого.
Первой женеЛюбимая!Я рисую ресницы,Я рисую слезы.Они упали на холстИ оставили след росы,Пролитой не обо мне…Они не высохнут.Любимая!Где ты была раньше,Зачем позволила мне целовать чужие губы,Говорить ненужные слова.Любимая…Почему разрешилаРазливать мою любовь по чашечкам,Как кофе,И подслащивать его сахарком,Чтобы не чувствовать горечи…Любимая…Ко мне из прошлого летят черные совыИ царапают сердце крыльями…Любимая…Расставь силки!Не сможешь?Перепиши мелко исписанный лист моего прошлогоГолубой акварелью!Не сможешь?Черное все равно проступитСквозь лазурь…Любимая…Заполни чистый лист моего будущего солнечными лучами!Сможешь?Любимая!Я полон сил!Я полон плодородной земли,Мое я наполнилось смысломРадугой стало коромысло…Любимая…Я не рожден для славы,Я хочу счастья!Любимая…Почему слово «любовь» пишется с мягким знаком?Разве оно сентиментально?Почему нет ни одной удвоенной буквы?Разве они одиноки?Любимая!Придумай новое слово,Измени правила орфографии,Ладно?Любимая…Почему поэты так любят это слово:ЛЮБИМАЯ!
Любимая!Я рисую ресницы,Я рисую слезы.Они упали на холстИ оставили след росы,Пролитой не обо мне…Они не высохнут.Любимая!Где ты была раньше,Зачем позволила мне целовать чужие губы,Говорить ненужные слова.Любимая…Почему разрешилаРазливать мою любовь по чашечкам,Как кофе,И подслащивать его сахарком,Чтобы не чувствовать горечи…Любимая…Ко мне из прошлого летят черные совыИ царапают сердце крыльями…Любимая…Расставь силки!Не сможешь?Перепиши мелко исписанный лист моего прошлогоГолубой акварелью!Не сможешь?Черное все равно проступитСквозь лазурь…Любимая…Заполни чистый лист моего будущего солнечными лучами!Сможешь?Любимая!Я полон сил!Я полон плодородной земли,Мое я наполнилось смысломРадугой стало коромысло…Любимая…Я не рожден для славы,Я хочу счастья!Любимая…Почему слово «любовь» пишется с мягким знаком?Разве оно сентиментально?Почему нет ни одной удвоенной буквы?Разве они одиноки?Любимая!Придумай новое слово,Измени правила орфографии,Ладно?Любимая…Почему поэты так любят это слово:ЛЮБИМАЯ!
Огненное скерцоВ мои глаза ударил солнца луч,И я взглянул на циферблат часов.Какое утро! Сколько раз я мимо шел,В свои раздумья углубясь,Не замечая солнечную вязь.Хоть сам и был сияньем освещен,Не замечал его прикосновенья.Я был готов дать клятву, что теперьКак можно чаще стану просыпаться,Чтоб приоткрыть на время в сказку дверь,Хоть знал, что груз заботы серых днейМне не позволит от подушки оторваться.Что я увидел? Где-то вдалеке,Как раз напротив моего окнаСтоял домина, серый неприглядный,Дитя стандарта, короб заурядный,Беда эпохи типовых проектов,Предельно чуждых творчеству поэтов.И вдруг, О, чудо! Из его окнаУдарил солнечный поток огромной силы,Как будто солнце попросту взбесило,Что разменялось, разбросав лучи,Так равномерно, так однообразно,Что люди перестали их ценить.Как будто вся энергия титанаВместилась в этом солнечном таране,В стремительном движении меча…Но это был лишь рикошет лучаИ отраженье солнечного диска.А люди спали около окна,И знал я, не видали никогда,Как из квартиры их светил прожектор яркий,И светлым восхитительным подаркомНа миг окрасил комнату мою.Но время шло, и гаснуть стал пожар.Как угли брошенного полночью костраУж озарились утренней игрою другие окна…Сказка стала меркнуть,Разлив себя по многим очагам…Я недвижим был, все еще дышаПрошедшею минутой, словно ждалПродленья чуда огненного скерцо.
В мои глаза ударил солнца луч,И я взглянул на циферблат часов.Какое утро! Сколько раз я мимо шел,В свои раздумья углубясь,Не замечая солнечную вязь.Хоть сам и был сияньем освещен,Не замечал его прикосновенья.
Я был готов дать клятву, что теперьКак можно чаще стану просыпаться,Чтоб приоткрыть на время в сказку дверь,Хоть знал, что груз заботы серых днейМне не позволит от подушки оторваться.
Что я увидел? Где-то вдалеке,Как раз напротив моего окнаСтоял домина, серый неприглядный,Дитя стандарта, короб заурядный,Беда эпохи типовых проектов,Предельно чуждых творчеству поэтов.
И вдруг, О, чудо! Из его окнаУдарил солнечный поток огромной силы,Как будто солнце попросту взбесило,Что разменялось, разбросав лучи,Так равномерно, так однообразно,Что люди перестали их ценить.
Как будто вся энергия титанаВместилась в этом солнечном таране,В стремительном движении меча…Но это был лишь рикошет лучаИ отраженье солнечного диска.
А люди спали около окна,И знал я, не видали никогда,Как из квартиры их светил прожектор яркий,И светлым восхитительным подаркомНа миг окрасил комнату мою.
Но время шло, и гаснуть стал пожар.Как угли брошенного полночью костраУж озарились утренней игрою другие окна…Сказка стала меркнуть,Разлив себя по многим очагам…Я недвижим был, все еще дышаПрошедшею минутой, словно ждалПродленья чуда огненного скерцо.
Страницаиз18
СкороКнижный режим