Часть первая. После потери ненайденных сокровищ графини
Глава І. Неожиданная и многообещающая встреча
Компаньоны вышли из клуба в удрученном настроении и в трагическом молчании спустились в нижний парк дворцового комплекса. Медленно прошли по Пальмовой аллее сели на свободную скамью, пребывая в мрачном тягостном состоянии, искатели-неудачники графских сокровищ продолжали молчать. В ушах каждого, эхом отзывались слова Железнова: «Эти ценности спрятала графиня Воронцова-Дашкова. Наконец Бендер печально заговорил:
– Сейчас я чувствую себя обворованным, как в злополучную мартовскую ночь на румынской границе, – вздохнул тяжело.
– А у меня состояние души, Остап Ибрагимович, такое, как при расставании с автомобилями «изоттой-фраскини» и «Майбахом», когда нас ограбила банда Барсукова, – горестно промолвил Козлевич.
– И у меня, как тогда в Москве, командор, когда я машинально чуть было, не загремел снова в допру… – вздохнул тяжело Балаганов. И добавил: – Или когда под Севастополем бандит сорвал с меня пояс с деньгами, – добавил он.
– Вот видите, Шура, а вы не верили в существование клада графини, – тихо пожурил его Остап.
– Нет, почему, командор… – пожал плечами Балаганов. – Сомневался… Но какая теперь разница, верил не верил, сомневался не сомневался, когда ценности забрали гэпэушники. Ведь так, Адам Казимирович? – посмотрел он на Козлевича, ища поддержки. – Если по справедливости…
– Да, Шура, клад существовал… Значит, значит наши действия были правильными, но нас опередили власти… И что смешно, а для нас трагедийно, совершенно случайно, – ответил автомеханик, не погладив, как обычно, свои кондукторские усы.
– Если по справедливости, командор, то да, но почему нас неудачи преследуют? И те мешки с деньгами… Что теперь господин технический директор?
Услышав это непривычное к нему обращение, великий предприниматель-искатель миллионов удивленно взглянул на Балаганова и с тяжелым вздохом ответил:
– Я думаю, камрады, думаю…, – протянул слова в ответ Бендер.
– Мне кажется, хватит нам этих поисков, этого замечательного курорта, давайте вернемся в наш дом в Мариуполе и поживем спокойно. Тем более что уже осень, а там зима… – пригладил на этот раз свои кондукторские усы Козлевич.
– Послушайте, Адам Казимирович, вы как-то говорили, что хотели бы открыть свое таксомоторное предприятие, – посмотрел на непревзойденного автомеханика Остап.
– Говорил, Остап Ибрагимович, разумеется, неплохо было бы, – кивнул головой Козлевич.
– Так может, давайте и откроем? Вот только я думаю, где? Здесь, в Крыму? Так лучше было бы, открывать таксопарк в курортный сезон. В Мариуполе? – продолжал медленно рассуждать вслух Бендер. – Город небольшой, по сравнению с другими городами, приезжих в осенне-зимнее время будет немного, да и весной. А вот если открыть таксомоторный парк в большом городе…
– Эх, в Киеве!.. – воскликнул Балаганов.
– Да, неплохо было бы, – ответил Остап. – Но нам там нежелательно показываться после нашего развенчанного «ДОЛАРХа», камрад Балаганов, к сожалению, – ковырнул носком туфли гравий он. И задумался.
Так они сидели, обсуждая варианты своей дальнейшей деятельности, благодаря которой они хотели получить миллион.
Был вечер, но было еще светло. Сквозь пальмы и кроны платанов, на поляне за аллеей, просматривалась даль моря с ясным горизонтом. Головки цветов, растущих между волосистых стволов пальм, покачивались от легкого бриза. Трое единомышленников некоторое время молчали, затем Остап сказал:
– Да, если бы наш ДОЛАРХ не засветили энкаведисты, то в Киеве… – и вдруг запнулся, посмотрев в конец аллеи.
Посмотрели туда и его компаньоны и, увидев людей приближающихся к ним, даже привстали.
То, что Бендер увидел, его подбросило, как пружиной. Он готов был взлететь, как дичь, почуяв опасность, вскочить, убежать, как олень от охотников, но было уже поздно, и он остался сидеть между своих единомышленников. Сидел и не отводил взгляда от приближающихся к ним, начальника Крымского ГПУ Ярового и довольно плечистого мужчины. А между ними он отчетливо увидел хорошо знакомую ему энкаведистку Клару. Она смеялась, слушая каламбур идущих с ней мужчин.
Здесь следует сказать несколько пояснительных слов…
Было время, когда власти всегда и во всем видели заговоры. Если власть была у белых, они видели заговоры красных. Если власть была у красных, то они видели заговоры белых, так называемых контрреволюционеров. И те, и другие власти мешались на заговорах. Они видели их там, где их и не было вовсе. Были ли заговоры и тех и других, не было заговоров ни красных, ни белых, но при таком уже привычном положении в период гражданской войны и после нее, много виновных и невиновных людей арестовывалось. Их допрашивали, избивали, пытали и расстреливали. Красные, – как врагов революции, Советской власти, белые, – как людей продавшихся большевикам, как изменников царю и отечеству. И если белые много расстреливали таких, то красные по лозунгу Ленина: «В ответ на белый террор – ответим нашим, красным террором!», расстреливали без должного суда и следствия тысячи и не так врагов народа, как просто подозреваемых и неугодных этим самым большевикам. Для этого была создана Чрезвычайная комиссия во главе с Дзержинским. После него эту комиссию – сокращенная аббревиатура – ЧК, возглавил его заместитель Менжинский, имея в заместителях старательного Генриха Ягоду. В те годы на следственный аппарат НКВД выпали чудовищные нагрузки. Следователи неделями и месяцами не выходили из своих кабинетов, валились с ног, засыпали за рабочими столами, забывали о семье, о близких. И великий вождь, отец, друг, учитель всех народов-правитель совдепии через своего наркома НКВД облегчал тяжкую участь сотрудников многомиллионного аппарата НКВД с отделом ГПУ. Им увеличили получки втрое, строили и устраивали квартиры, открыли для чекистов полторы сотни новых санаториев и курортов в дополнение к существующим. Все черноморские берега переключили на оздоровление осведомительно-следственного аппарата НКВД.
Вот такими представителями чекистской элиты и являлись те трое: Яровой, Клара и рядом с ней еще один плечистый из такой же конторы. Они прогуливались по Пальмовой аллее после царского ужина в санатории «10-лет Октября», размещенном в большей половине корпусов Воронцовского дворцового комплекса.
– Спокойно, камрады, – прошептал Бендер, опустив голову, будто разглядывал носки своих башмаков.
– А-а, севастопольские знакомые? – раздался голос Ярового, поравнявшись с сидящими.
Остап поднял голову, натянуто улыбнулся и, привстав, промолвил:
– Здравствуйте, Павел Антонович, здравствуйте…
– А меня, что же не узнаете, Остап Ибрагимович? – повела игриво глазами Клара.
Плечистый вопросительно взглянул на Клару, затем на Ярового, который сказал:
– Знакомьтесь, товарищи, Я вам потом расскажу, Семен Гаврилович, какая любопытная история произошла в Севастополе, она и познакомила нас. Но это потом. А сейчас, Остап Ибрагимович, разрешите вам представить… Да, ваши земляки из Киева, начальник тамошнего ГПУ Шавров Семен Григорьевич и сотрудница оттуда же Клара Шаврова.
– Бендер Остап Ибрагимович, председатель Киевского добровольного общества любителей археологии, – склонил чуть голову он. И с наигранной веселостью в голосе сказал, обращаясь к молодой женщине: – А-а, вот почему вы отвергали все мои ухаживания и провожания, когда мы с вами долбили камень науки в библиотеке ВУАКа.
Клара взглянула на своего мужа, как это определил Бендер, услышав ее фамилию, и, продолжая смеяться, сказала:
– Ну, это все еще было до того, Остап Ибрагимович.
– Понимаю, понимаю, – закивал головой Бендер.
Балаганову и Козлевичу ничего другого не оставалось, как стоять по обе стороны своего председателя и посматривать на Клару и ее провожатых.
Затем Бендер сказал:
– А это сотрудники-археологи нашего общества, – указал он на своих друзей.
Балаганов стройно встал и по-джентельменски назвался:
– Балаганов, Александр.
– Адам Козлевич, – последовал его примеру непревзойденный автомеханик.
– Очень приятно, товарищи, – кивнул плечистый гэпэушник из Киева.
– Ну, прекрасно, я вам потом расскажу, как все было, – пояснил Яровой.
– Вы, наверное, отдыхаете в санатории «Десять лет Октября»? В Воронцовском дворце? – спросил как уже хорошо знакомых Остап.
– Да вот, представилась такая возможность, – улыбнулся ему Яровой.
– О, прекрасный санаторий должно быть, – восторженно произнес великий предприниматель. И видя проницательный взгляд киевского начальника, Остап сказал: – Ну, мы с вами еще встретимся, Павел Антонович, – и, выдавив на лице улыбку, загадочно сказал: – Может еще, чем поможем.
– Да, Остап Ибрагимович, мир тесен, – улыбнулся тот. Но увидев проницательные взгляды своих киевских коллег, спросил: – Что так, Семен Гаврилович? Клара?
– Да, я получил письмо, что ни с того ни с сего нашей конторой начала интересоваться милиция. И я бы хотел уточнить, с чего бы это? Семен Гаврилович?
Клара отступила, взглянула на своего кавалера и отвела глаза в сторону, А тот сказал:
– Ну, поскольку это касается не моей службы, то ничего определенного я сейчас сказать не могу… товарищ Бендер.
– Но, Семен Гаврилович, если какие-либо шероховатости, я дам рекомендацию и отпишу, как эти молодцы помогли нам раскрыть бандитку, пробравшуюся на службу к нам, то вы сразу же измените свое к ним отношение, – неожиданно выступил в роли защитника Яровой.
– Ах, вот вы какой, – прищурила глаза энкаведистка. – Выходит, я была не права, имея о вас другое мнение?
– Разумеется, товарищ Клара, – улыбнулся ей Бендер. – Знаете, у Марка Твена есть известное изречение. Так я могу его перефразировать: «Слухи о моей незаконной деятельности сильно преувеличены».
Клара рассмеялась, и ее скупо поддержал киевский гэпэушник и более весело Яровой. Шавров сказал:
– Что ж, посмотрим, посмотрим. Послушаю своего коллегу о вашем подвиге, товарищи, – без улыбки произнес тот. – Но если Петр Николаевич так говорит, то я разберусь, чем это интерес милиции к вашей конторе вызван.
– Вот-вот, именно, подхватил председатель ДОЛАРХа, ни с того, ни с сего к нам археологам, преданным Советской власти, в чем убедился вот товарищ Яровой, он может подтвердить имеющиеся у него факты.
– Разберемся, разберемся, товарищи. Кстати, вы здесь отдыхаете? – спросил Шавров.
– Не до отдыха, Семен Гаврилович. Летняя пора – страдная пора для археологов. Отыскиваем места древних тавров, проживающих здесь когда-то, – без запинки выпалил Бендер.
– Любопытно, интересно, товарищи. Что ж, до встречи в Киеве, Остап Ибрагимович. Как приедете, сразу же прошу ко мне, – взял под руку Клару Шавров. – До свидания, товарищи археологи.
Яровой тоже собрался идти, но сказал:
– Да, Остап Ибрагимович, если у вас возникнут какие-либо проблемы, прошу ко мне. Отпуск мой заканчивается. Знаете где меня найти в Симферополе. До свидания, товарищи.
– До свидания! – раздалось дружное, в три голоса представителям органов.
Шавров собрался уже идти, но помедлили и сказал:
– Товарищ Бендер, вернетесь в Киев, загляните ко мне, возможно у моей службы найдется для вас поручение, – взглянул он на Клару.
– Благодарю вас, товарищ Шавров. Обязательно, как вернусь, непременно прийду к вам на прием.
– До свидания! – еще раз громко произнесли компаньоны в три голоса.
И слыша это, можно было с уверенностью сказать, что они с большим удовольствием прокричали бы «прощайте».
Как только гэпэушники удалились, Балаганов прерывающимся от волнения голосом спросил:
– Командор, вы действительно думаете вернуться в Киев и пойти к гэпэушникам?
За все время встречи с нежелательными представителями органов он был в невероятном напряжении. И при словах «ГПУ», «милиция» невольно вздрагивал и втягивал голову в свои молодецкие плечи.
– Ох, детушки, – начал закуривать Бендер папиросу из пачки «Южные», что свидетельствовало о его недавнем пережитом состоянии. – Я побываю у Симферопольского гэпэушника и посмотрю, какую он выдаст мне индульгенцию.
Он тоже, как и его молодой компаньон чувствовал себя во время встречи с неожиданными охранителями власти настолько неуютно, что даже ни разу не прикоснулся к своим заветным усам.
– Ну, давайте логично рассуждать, камрады, в чем заключается наше преступление? Подозрение, узнавание, что имели дело с иностранцами? Затем, дело дошло до обыска. Ничего не нашли, с поличным нас не взяли. Так чего же нам, собственно говоря, бояться? – рассуждал вслух Бендер. – Ни под какую уголовную статью они подвести нас не смогут. Все то, что мы приобрели, надо перебрать и устроить в конторе музейную витрину. Но это, детушки, тихо, тихо, – замахал рукой Остап, видя как его компаньоны, беспокойно заерзали на скамье. – Это мы еще обсудим, это мы еще решим. Не сейчас, голуби вы мои. Видите, как интересно иметь хорошие отношения с органами, которые иногда перерастают в органы покровительствующие нам.
Некоторое время искатели графских сокровищ молчали. Смотрели сквозь пальмы и кроны платанов на близкое море внизу, на проплывающий вдали белый пароход с хвостом сизого дыма и думали по-разному, но примерно об одном и том же.
Бендер встал, прошел к урне и бросил туда окурок. Вернулся и с усмешкой на лице сказал:
– От самой румынской границы никак не могу избавиться от внимания к моей особе стражей Советской власти. Так может дойти до того, что мне предложат в органах и службу, – рассмеялся Бендер.
– Ох, командор, лучше уж это, чем работа на Беломорканале или в тайге, – двинул плечами рыжеволосый друг.
– И все же, Остап Ибрагимович, какие наши ближайшие действия чтобы…
– Чтобы приступить к осуществлению нашей новой идеи, хотите сказать, товарищ Козлевич? – за все время знакомства и дружбы Остап так впервые назвал вдруг очень уважаемого им скромного Адама Казимировича.
– Вот именно, товарищ председатель, – тернул обеими руками по своим усам тот.
Остап встал и спросил глядя то на одного, то на другого концессионера:
– Помните, мои страдальцы – искатели, ту типографию Госиздата, когда мы искали знаменитого фотографа Глеба Мацкина?
– Помним, – скучно промолвил Козлевич.
Немного помедлив, ответил и Балаганов.
– Когда вы, командор, бухгалтера приняли за Корейко.
– Да, очень похож тот на Корейко и тоже Александр Иванович.
– И что из этого, Остап Ибрагимович? – спросил Козлевич.
– А вот сто, детушки-неудачники. Этот самый Корейко…
– Который принес миллион на тарелочке с голубой каемочкой?
– Вот именно, Шура. Так вот, этот миллион из других пачек миллионов он заработал, знаете как?
Единомышленники Остапа молча уставились на своего предводителя. Тот загадочно промолчал и провозгласил:
– Да выпуском открыток!
– Открыток?! – удивился Балаганов.
– Этой мелочью? – кашлянул Козлевич.
– Он наводнил ими всю Среднюю Азию, эсэсэр, камрады непонятливые вы мои. Страна строит социализм, индустриализацию, электрификацию эсэсэр, вот он и начал выпускать открытки с видами этого строительства! Это приветствовалось властями Советов, друзья мои искатели.
– Копеечное дело, Остап Ибрагимович, – двинул плечами Адам.
– Для нашей лотереи мы же их покупали, командор, – напомнил Балаганов.
– Нет, детушки, это будут уже не те открытки Корейко, а открытки с видами Крыма, а не индустриализации.
– Опять-таки, если по справедливости, командор, если их уже выпускает государство, так зачем нам тогда?
– Вот вы всегда, Шура, так…
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
