Оглавление
- Тоскливая ночь февраля
- Прогулка по зоосаду «Миракс»
- Февральская прогулка ночью
- День без тебя
- Ясные дни февраля
- Конец февраля
- Снова в «Киото-Гарден»
- Вечер в Сент-Квентине
- Цветенье в апреле
- «Ты мне в Лондон писем не пиши…»
- В ожидании весны
- По поводу извержения вулкана
- Флоренция
- Ночной Милан
- Палермо
- Римский дождь
- Храм согласия в Агридженто
- Выбор
- Ветреные мысли на прогулке
- Болезнь
- Конец ознакомительного фрагмента
Читать фрагменты других книг
- Мой «Киото гарден» Читать фрагмент
- Надежды маленький оркестрик Читать фрагмент
- Круговорот Читать фрагмент
- Сметая сор стихов смятенных Читать фрагмент
- Переведи часы назад Читать фрагмент
- Мой Пушкин Читать фрагмент
- Под управлением любви Читать фрагмент
- Избранное Читать фрагмент
- Владислав Ходасевич. Стихотворения Читать фрагмент
- Ромео и Джульетта. Сонеты Читать фрагмент
- Сероглазый король Читать фрагмент
- Я московский озорной гуляка Читать фрагмент
- Венера и Адонис Читать фрагмент
- Главная
- Валерий Дудаков
- 📚 Книги
- Мои «66»
- Читать фрагментЧитать фрагмент
© Дудаков В.А., 2011
* * *
Я.Б. – в память утраченных иллюзий…
Тоскливая ночь февраля
Тихо в ночи, лишь чуть ветры гудят,В снеге скрипучем дороги и крыши.Башни промерзшие, видно, хотят,В тьме облегающей что-то услышать.
Редкие окна слагают узор,Свет по нестройной строке начертили,Краны стальные – полночный дозор –В небо застывшие стрелы вонзили.
Что ж ты в глухом полуночье не спишь,Чем тебя эти огни приманили,Околдовала вселенская тишь,Иль отраженья в окне разбудили?
Ровно протянута нить фонарей,Вахту несут вдоль железной дороги,Медленно движется поезд по ней,Словно запутался в снежном сугробе.
Город заснул, но не дремлет душа,Тесно ей в клетке, хоть б щелочка где-то,И отбивают часы не спеша,Тягостно время до утра рассвета.
Прогулка по зоосаду «Миракс»Десять пестрых утят –На снегу акварельные пятна,То к пруду улетят,То к поляне вернутся обратно.Так цветист их наряд,Снег и лед им совсем не опасен,Красным лапки горят,Будто легкий мороз разукрасил.Им впервой зимовать,Видеть снега искристые шапки.Так легко вспоминатьПро конфеты «Гусиные лапки».Ветки голой березыКак будто к пощаде взывают,И застывшие слезыОт солнца тепло призывают.Развевает тоску,Что за мной неразлучною тенью,Полосатый енот-полоскун,Подношенья он ждет с нетерпеньем.Мало видно зверья,Позапряталось в домиках-норах,Уж конец февраляИ весна возвращается скоро.Так с надеждой живем,Чтоб в веселье весны возродиться,Громкий птичий трезвонДаже в темной болезни мне снится.
Десять пестрых утят –На снегу акварельные пятна,То к пруду улетят,То к поляне вернутся обратно.
Так цветист их наряд,Снег и лед им совсем не опасен,Красным лапки горят,Будто легкий мороз разукрасил.
Им впервой зимовать,Видеть снега искристые шапки.Так легко вспоминатьПро конфеты «Гусиные лапки».
Ветки голой березыКак будто к пощаде взывают,И застывшие слезыОт солнца тепло призывают.
Развевает тоску,Что за мной неразлучною тенью,Полосатый енот-полоскун,Подношенья он ждет с нетерпеньем.
Мало видно зверья,Позапряталось в домиках-норах,Уж конец февраляИ весна возвращается скоро.
Так с надеждой живем,Чтоб в веселье весны возродиться,Громкий птичий трезвонДаже в темной болезни мне снится.
Февральская прогулка ночьюНочь ненастная темно-синяя,Звуков нет, как февральским днем,И деревья покрыты инеем,Что искрит голубым огнем.Скрип шагов еле слышен в полночи,Заметает поземкой след.Голос ветра зовет о помощи,Как предвестье грядущих бед.И в тревожную ночь метельную,Даже лес от снегов продрог,Затянуло в тень беспредельнуюПовороты земных дорог.Тишина и никто не встретится,Мне б тропинку найти скорей,Лишь огнем желтым еле светятсяГлаза филинов-фонарей.
Ночь ненастная темно-синяя,Звуков нет, как февральским днем,И деревья покрыты инеем,Что искрит голубым огнем.
Скрип шагов еле слышен в полночи,Заметает поземкой след.Голос ветра зовет о помощи,Как предвестье грядущих бед.
И в тревожную ночь метельную,Даже лес от снегов продрог,Затянуло в тень беспредельнуюПовороты земных дорог.
Тишина и никто не встретится,Мне б тропинку найти скорей,Лишь огнем желтым еле светятсяГлаза филинов-фонарей.
День без тебяБоже, как тянется день,Ноет в сомненьях душа.Тусклая серая леньВ гости бредет не спеша.Тупо гляжу в потолок,Кажется, больше нет сил,Чтоб телефонный звонокГолос твой мне доносил.В пасмурной серости дняБыть мне в тоске суждено.Значишь что ты для меня,Знает лишь небо одно.Стрелки б скорей подогнатьДля примиряющих снов,И от рассвета опятьЖдать телефонных звонков.
Боже, как тянется день,Ноет в сомненьях душа.Тусклая серая леньВ гости бредет не спеша.
Тупо гляжу в потолок,Кажется, больше нет сил,Чтоб телефонный звонокГолос твой мне доносил.
В пасмурной серости дняБыть мне в тоске суждено.Значишь что ты для меня,Знает лишь небо одно.
Стрелки б скорей подогнатьДля примиряющих снов,И от рассвета опятьЖдать телефонных звонков.
Ясные дни февраляСолнце отбросило легкие тени,Синюю сказку творя.Снежный покров залежался от лени,Близок конец февраля.С крыши нагретой нависли сосульки,Сбросить их ветер готов,Падают вниз с отражением гулким,Тают как слезы из снов.Стая воронья весну примечает,Криком нестройным зовет,Если продлится погода такая,Скоро и птиц перелет.Плачут деревья, и светлые слезыПадают с веток в сугроб,Их заковали шальные морозы,Темен их зимний чертог.Пусть не горюют они понапрасну,Солнце недаром взошло.Март приближается светлый и ясныйС ним и прибудет тепло.
Солнце отбросило легкие тени,Синюю сказку творя.Снежный покров залежался от лени,Близок конец февраля.
С крыши нагретой нависли сосульки,Сбросить их ветер готов,Падают вниз с отражением гулким,Тают как слезы из снов.
Стая воронья весну примечает,Криком нестройным зовет,Если продлится погода такая,Скоро и птиц перелет.
Плачут деревья, и светлые слезыПадают с веток в сугроб,Их заковали шальные морозы,Темен их зимний чертог.
Пусть не горюют они понапрасну,Солнце недаром взошло.Март приближается светлый и ясныйС ним и прибудет тепло.
Конец февраляХоть зима снегопадом пугает,С резким ветром приносит печаль,Влагой снежный покров набухаетВ этот месяц короткий февраль.Лед и снег незаметно растают,Из-под них обнажится трава,Но весна и без этого знает,Что ее наступают права.Речка Раменка темные водыПонесет под нависшей сосной,Подмывая просевшие сводыС обнажившейся влажной землей.Воздух греет сильнее и дольше,Каждый радостен солнечный миг,И в верхушках деревьев все звончеПервых птиц прилетающих крик.
Хоть зима снегопадом пугает,С резким ветром приносит печаль,Влагой снежный покров набухаетВ этот месяц короткий февраль.
Лед и снег незаметно растают,Из-под них обнажится трава,Но весна и без этого знает,Что ее наступают права.
Речка Раменка темные водыПонесет под нависшей сосной,Подмывая просевшие сводыС обнажившейся влажной землей.
Воздух греет сильнее и дольше,Каждый радостен солнечный миг,И в верхушках деревьев все звончеПервых птиц прилетающих крик.
Снова в «Киото-Гарден»Снова я в «Киото». Я один.И не знаю, нужен рядом кто-то.Уползает мой московский сплинОтлетают вечные заботы.Сколько раз сюда я приходилИ в тоске и в радостном волненье,Тихий сад гармонией будилБлизкую надежду на спасеньеОт пустых и тягостных затей,Блеклых дел, страстей сиюминутныхСветом ясным, свежестью аллейВ зелени кустов его приютных.И глядя на дружество зверья,Вновь вселились слабые надежды,Что, Пресветлый, воля в том твояЖить нам в мире так, как жили прежде.Веру укреплять. Из года в годБез лукавства жизнь неспешно строитьИ от черствых суетных заботВ светлом саде души успокоить.
Снова я в «Киото». Я один.И не знаю, нужен рядом кто-то.Уползает мой московский сплинОтлетают вечные заботы.
Сколько раз сюда я приходилИ в тоске и в радостном волненье,Тихий сад гармонией будилБлизкую надежду на спасенье
От пустых и тягостных затей,Блеклых дел, страстей сиюминутныхСветом ясным, свежестью аллейВ зелени кустов его приютных.
И глядя на дружество зверья,Вновь вселились слабые надежды,Что, Пресветлый, воля в том твояЖить нам в мире так, как жили прежде.
Веру укреплять. Из года в годБез лукавства жизнь неспешно строитьИ от черствых суетных заботВ светлом саде души успокоить.
Вечер в Сент-КвентинеТы далеко, цвета сгущает теньВ саду зеленом, яблоней накрытом,И в гнездах птицы, белым цветом скрыты,Вечерней трелью отпевают день.Прозрачный свет за кромки крыш клонится,Привольный ветер в одночасье стих,И силуэты темных труб прямыхЗастыли молча в кровле черепицы.За шторами людских фигур наклоны,Что бродят, к ночи окна затворя,И тусклый свет слепого фонаря.Чуть брезжится с далекого балкона.Мне б книжку взять иль музыку включить,Унять тоску вечернего затишья,Но кажется, что ты и так услышишь,Как нелегко вдали от дома быть.
Ты далеко, цвета сгущает теньВ саду зеленом, яблоней накрытом,И в гнездах птицы, белым цветом скрыты,Вечерней трелью отпевают день.
Прозрачный свет за кромки крыш клонится,Привольный ветер в одночасье стих,И силуэты темных труб прямыхЗастыли молча в кровле черепицы.
За шторами людских фигур наклоны,Что бродят, к ночи окна затворя,И тусклый свет слепого фонаря.Чуть брезжится с далекого балкона.
Мне б книжку взять иль музыку включить,Унять тоску вечернего затишья,Но кажется, что ты и так услышишь,Как нелегко вдали от дома быть.
Цветенье в апрелеГрезит слива в радостном «Киото»,Розовые ветви распустив.Шепчет ветер, в крону прячась слёта,Легкий еле слышимый мотив.Лепестки летят в согласье строгом,Яркость красок в зелени не скрыть,Кистью яркой, трепетной Ван ГогаПраздник этот можно воскресить.Так легка, прозрачна, невесомаСлива, обряженная в наряд.В сад «Киото» далеко от домаЗанесло, где валуны лежат.Чтоб услышать средь холмов английскихНа скамейке у пруда присев,Ветреной Японии не близкойСтройных песен сладостный напев.
Грезит слива в радостном «Киото»,Розовые ветви распустив.Шепчет ветер, в крону прячась слёта,Легкий еле слышимый мотив.
Лепестки летят в согласье строгом,Яркость красок в зелени не скрыть,Кистью яркой, трепетной Ван ГогаПраздник этот можно воскресить.
Так легка, прозрачна, невесомаСлива, обряженная в наряд.В сад «Киото» далеко от домаЗанесло, где валуны лежат.
Чтоб услышать средь холмов английскихНа скамейке у пруда присев,Ветреной Японии не близкойСтройных песен сладостный напев.
«Ты мне в Лондон писем не пиши…»Ты мне в Лондон писем не пиши,Как писал тебе стихи когда-то.Отзвуками любящей душиК сроку не дойдут до адресата.Дни плывут, как тягостные сны,В тень забот и суетных желаний.Мы теперь с тобой разделеныСотней верст дорог и расстояний.Но не властно прихотям разлук,Сквозь преграды непростых решений,Мы храним тепло сплетенных рук,Ожидая нужно сближенья.
Ты мне в Лондон писем не пиши,Как писал тебе стихи когда-то.Отзвуками любящей душиК сроку не дойдут до адресата.
Дни плывут, как тягостные сны,В тень забот и суетных желаний.Мы теперь с тобой разделеныСотней верст дорог и расстояний.
Но не властно прихотям разлук,Сквозь преграды непростых решений,Мы храним тепло сплетенных рук,Ожидая нужно сближенья.
В ожидании весныКак близко долгожданное тепло,В траве зеленой вольно ветер дышит,И отразит оконное стеклоБлеснувший луч, скатившийся по крыше.С веселым стуком падает капель,В ее движеньях радуга играет,И с первых дней мятущийся апрельВесны цветенье в город призывает.Накинет скоро розовый нарядНа сливы в подвенечном ожиданье,Грустя они с былой зимы стоятВ тревожном и счастливом ожиданье.Когда склоняли к сумеркам ночнымВ тревожных снах тугие ветви в поле,От скольких стуж из многих хладных зимМечтали к солнцу выбраться на волю.Чуть вспых свет зари в вершинах крон,К весенней жизни день взывая новый,И птичьих трелей радостный трезвонРазбудит Лондон светлый и веселый.
Как близко долгожданное тепло,В траве зеленой вольно ветер дышит,И отразит оконное стеклоБлеснувший луч, скатившийся по крыше.
С веселым стуком падает капель,В ее движеньях радуга играет,И с первых дней мятущийся апрельВесны цветенье в город призывает.
Накинет скоро розовый нарядНа сливы в подвенечном ожиданье,Грустя они с былой зимы стоятВ тревожном и счастливом ожиданье.
Когда склоняли к сумеркам ночнымВ тревожных снах тугие ветви в поле,От скольких стуж из многих хладных зимМечтали к солнцу выбраться на волю.
Чуть вспых свет зари в вершинах крон,К весенней жизни день взывая новый,И птичьих трелей радостный трезвонРазбудит Лондон светлый и веселый.
По поводу извержения вулканаВулкан исландский пеплом разразился,Закрыло небо европейских стран.Не в лучший срок я в Лондон приземлился,Пыхчу, как огнедышащий вулкан.Уж набродился с теплыми ветрами,В садах цветущих нагулялся всласть,Но вот нелепость, посудите сами,Отсюда улететь – не наша власть.И не плывут по небу самолеты,Грустят в портах, хвосты прижав к земле,Лишь с первым рейсом быстрого полетаОни несут свободу на крыле.Домой, домой звонки по телефонуЗвенят посланьем, в дальний путь маня,Пусть самолетный гул аэродромаИз ожиданья вытащит меня.Погоду ждать – нелепое занятье,И, осмысляя это бытие,Живет природа по своим понятьям,Мы ж лишь игрушки в прихотях ее.Но, возвратясь из лондонского плена,И, не внимая мудростям простым,Сквозь тучи вулканического тлена,Назло чертям, мы снова полетим.
Вулкан исландский пеплом разразился,Закрыло небо европейских стран.Не в лучший срок я в Лондон приземлился,Пыхчу, как огнедышащий вулкан.
Уж набродился с теплыми ветрами,В садах цветущих нагулялся всласть,Но вот нелепость, посудите сами,Отсюда улететь – не наша власть.
И не плывут по небу самолеты,Грустят в портах, хвосты прижав к земле,Лишь с первым рейсом быстрого полетаОни несут свободу на крыле.
Домой, домой звонки по телефонуЗвенят посланьем, в дальний путь маня,Пусть самолетный гул аэродромаИз ожиданья вытащит меня.
Погоду ждать – нелепое занятье,И, осмысляя это бытие,Живет природа по своим понятьям,Мы ж лишь игрушки в прихотях ее.
Но, возвратясь из лондонского плена,И, не внимая мудростям простым,Сквозь тучи вулканического тлена,Назло чертям, мы снова полетим.
ФлоренцияО, Флоренция, стены замков,Над зеленой рекой мосты,Ты дождями счищаешь зановоДревней пыли твоей пласты.Бродят улицы вкось и криво,Но сбегаются вновь к церквям,На площадках толпясь строптиво,Развернулись строенья к вам.Желтых, розовых и зеленыхВкруг расписан фасад домов.С гулким звуком вдоль стен слоеныхВечный призрак бредет из снов.Колоколен ряды с надеждойГлядя в небо, в набаты бьют,И проклятья вождей мятежныхВ подземельях лишь часа ждут.Вновь в величье твоем суровомЧист и ясен небесный свод,В нем призывы СавонаролыК покаянью вели народ.Так уж издревле, Боже правый,Вглубь столетий бредут года.Ты прижалась рукой шершавойК лику вечности навсегда.
О, Флоренция, стены замков,Над зеленой рекой мосты,Ты дождями счищаешь зановоДревней пыли твоей пласты.
Бродят улицы вкось и криво,Но сбегаются вновь к церквям,На площадках толпясь строптиво,Развернулись строенья к вам.
Желтых, розовых и зеленыхВкруг расписан фасад домов.С гулким звуком вдоль стен слоеныхВечный призрак бредет из снов.
Колоколен ряды с надеждойГлядя в небо, в набаты бьют,И проклятья вождей мятежныхВ подземельях лишь часа ждут.
Вновь в величье твоем суровомЧист и ясен небесный свод,В нем призывы СавонаролыК покаянью вели народ.
Так уж издревле, Боже правый,Вглубь столетий бредут года.Ты прижалась рукой шершавойК лику вечности навсегда.
Ночной МиланТрамвайные пути запутались в ночи,Что Ариадны нить ведут от дома к дому,И розовым огнем, как пламенем свечи,На площади пустой расцвел собор «Дуомо».На улицы впотьмах забрел глубокий сплин,Под сеткой витражей чужая жизнь застыла,И от дневных забот закрыв глаза витрин,Застыл в глубоком сне пассаж Эммануила.И церкви и дома легли в объятья снов,Шевелится чуть жизнь вблизи ночных вокзалов,Лишь светит в темноте, играя вязью слов,Витринное окно с притихших стен Ла Скала.На город снизошли прохлада и покой,Что в темноте его, того никто не знает,Лишь колокол вблизи с негромкой хрипотцойПо четверти часов упорно отбивает.
Трамвайные пути запутались в ночи,Что Ариадны нить ведут от дома к дому,И розовым огнем, как пламенем свечи,На площади пустой расцвел собор «Дуомо».
На улицы впотьмах забрел глубокий сплин,Под сеткой витражей чужая жизнь застыла,И от дневных забот закрыв глаза витрин,Застыл в глубоком сне пассаж Эммануила.
И церкви и дома легли в объятья снов,Шевелится чуть жизнь вблизи ночных вокзалов,Лишь светит в темноте, играя вязью слов,Витринное окно с притихших стен Ла Скала.
На город снизошли прохлада и покой,Что в темноте его, того никто не знает,Лишь колокол вблизи с негромкой хрипотцойПо четверти часов упорно отбивает.
ПалермоДует мусорный ветер в Палермо,Гонит сором вдоль улиц кривых,И в тиши отбивается мерноРанний час на курантах стальных.Солнце брызнет в закрытые ставни,На крестах чуть оставив свой след,И простуженным голосом давнимКрики чаек встревожат рассвет.В утре звук зарождается гулко,Город в новое время спешит,Но под пылью, как в старой шкатулке,Прочно древность столетий хранит.В ней сплетаются быль или небыль,В тьме соборов и криптах глухих,И вонзаются в синее небоПолукружья фронтонов шальных.Тени башен по улицам рыщут,Низко головы к морю склонив,Так вплетает в стволы корневищаСтарых фикус, весь сквер охватив.Мир не просто принять незнакомый,Равнодушный его не поймет,Но со старых мозаик ДуомоВеры истинной жар полыхнет.И сквозь тернии римских нашествий,Гнет арабов, норманнских племен,Через сонмы пожаров и бедствийТы для жизни живой возврожден.
Дует мусорный ветер в Палермо,Гонит сором вдоль улиц кривых,И в тиши отбивается мерноРанний час на курантах стальных.
Солнце брызнет в закрытые ставни,На крестах чуть оставив свой след,И простуженным голосом давнимКрики чаек встревожат рассвет.
В утре звук зарождается гулко,Город в новое время спешит,Но под пылью, как в старой шкатулке,Прочно древность столетий хранит.
В ней сплетаются быль или небыль,В тьме соборов и криптах глухих,И вонзаются в синее небоПолукружья фронтонов шальных.
Тени башен по улицам рыщут,Низко головы к морю склонив,Так вплетает в стволы корневищаСтарых фикус, весь сквер охватив.
Мир не просто принять незнакомый,Равнодушный его не поймет,Но со старых мозаик ДуомоВеры истинной жар полыхнет.
И сквозь тернии римских нашествий,Гнет арабов, норманнских племен,Через сонмы пожаров и бедствийТы для жизни живой возврожден.
Римский дождьПогода в Риме римская,И капитель коринфскаяПод портик листья прячет.Фонтаны беспризорныеТоскою подзаборноюС дождями вместе плачут.Грустят без солнца пинииС иголками павлиньими,О прошлом сожалея.Друг другу тихо плачутся,А дождь идет и катитсяСквозь дыры Колизея.Над городом смеркается,А дождь идет-качается,Как будто бродит спьяну,И с ветром струи звонкиеТекут ручьями тонкимиЗа шиворот Траяну.Холмы покрыв пологиеВзнеслись соборы строгиеЛюдской и Божьей волей.В немом оцепененииВ скульптурах и строенияхТемнеет Капитолий.Застыли обветшалые,Глаза закрыв усталые,Атланты под балконом.Блеснет огонь маячащийВ фонтанных струях скачущихНа площади Навона.Намокший голубь кружитсяНад рябью мелкой лужицыС надеждой к переменам.И редкие прохожиеС ветрами непогожимиУстало жмутся к стенам.Ночь к городу спускается,Вдоль улиц зажигаетсяНеверный свет фонарный.Седой туман сутулитсяОкутывает улицыКак будто газ угарный.
Погода в Риме римская,И капитель коринфскаяПод портик листья прячет.Фонтаны беспризорныеТоскою подзаборноюС дождями вместе плачут.
Грустят без солнца пинииС иголками павлиньими,О прошлом сожалея.Друг другу тихо плачутся,А дождь идет и катитсяСквозь дыры Колизея.
Над городом смеркается,А дождь идет-качается,Как будто бродит спьяну,И с ветром струи звонкиеТекут ручьями тонкимиЗа шиворот Траяну.
Холмы покрыв пологиеВзнеслись соборы строгиеЛюдской и Божьей волей.В немом оцепененииВ скульптурах и строенияхТемнеет Капитолий.
Застыли обветшалые,Глаза закрыв усталые,Атланты под балконом.Блеснет огонь маячащийВ фонтанных струях скачущихНа площади Навона.
Намокший голубь кружитсяНад рябью мелкой лужицыС надеждой к переменам.И редкие прохожиеС ветрами непогожимиУстало жмутся к стенам.
Ночь к городу спускается,Вдоль улиц зажигаетсяНеверный свет фонарный.Седой туман сутулитсяОкутывает улицыКак будто газ угарный.
Страницаиз5
СкороКнижный режим












