© Дудаков В.А., 2015
* * *
Тебе – с любовью
Понять и смириться не просто, но нужно,А осень крадётся, не поздно, не рано.
Нет, иду я в путь никем не званый,И земля да будет мне легка!
Земных блужданий поворотыТеперь иных решений ждут,Мои нехоженые тропы,Мой незаконченный маршрут.
Автор благодарен Юрию Желтову за дружескую помощь в подготовке сборника
Стоны голубей
Ухают голуби, ухают.Словно веков недошедшими слухамиС нами делиться хотят,Словно парящими древними духамиВ душу, как тени, летят.
Красные крыши прожарены солнцамиВ желтых строеньях глухих,Что же вы стонете здесь под оконцамиДнем и в печалях ночных?
Падают каплями, мерными стуками,С тверди фронтонов и стен,И растекаются гулкими звукамиВ тонких строеньях антенн.
Края, наверно, не сыщите лучшего,Солнце искрит по волнам,Чем же вы, горлицы, птицы заблудшие,Сны всё ж тревожите нам?
Кружат их стоны назойливой мухою,Слышатся нотой одной,Ухают голуби, тягостно ухают,Плачут по доле иной.
Утро в отелеДымком пахнуло сигаретным,Благую негу утра смыв,Вдали корабль едва заметнымБлеснул пятном, сквозь синь проплыв.За серебристой дымкой скалыС восходом спрятали луну,Лениво листьев опахалоТянули пальмы в вышину.В кустах запрятались цикады,Чтоб день руладами томить,И лишь вечерняя прохладаИх стрекот сможет усмирить.Такое утро часть подарка,Какой не чаешь от судьбы,И пусть слегка сегодня жарко,Прохладой дышит гладь воды.На небе не единой тучкиНаш быт – он скромен так и прост,И радует улыбка внучки,Не тяготит жены вопрос,Не гложет скука от безделья,Хоть я к такому не привык,Но вдруг встревожит, как с похмелья,Гортанный голубиный крик.
Дымком пахнуло сигаретным,Благую негу утра смыв,Вдали корабль едва заметнымБлеснул пятном, сквозь синь проплыв.
За серебристой дымкой скалыС восходом спрятали луну,Лениво листьев опахалоТянули пальмы в вышину.
В кустах запрятались цикады,Чтоб день руладами томить,И лишь вечерняя прохладаИх стрекот сможет усмирить.
Такое утро часть подарка,Какой не чаешь от судьбы,И пусть слегка сегодня жарко,Прохладой дышит гладь воды.
На небе не единой тучкиНаш быт – он скромен так и прост,И радует улыбка внучки,Не тяготит жены вопрос,
Не гложет скука от безделья,Хоть я к такому не привык,Но вдруг встревожит, как с похмелья,Гортанный голубиный крик.
ФестЗаросшего хребта выглаживая спину,Ножом срезал асфальт за слоем снова слой,И с ревом в вышину стремящейся машиныВъезжали мы на холм в глухой палящий зной.Вокруг, смыкая цепь долин, синели горы,Тянулись чередой к прозрачной вышине,И как очаг с огнем камней пылали створыСтроений, что взгрудились прочно на холме.Как будто темных птиц бесчисленная стаяСлетела с гор глухих из всех окрестных мест,И абрисом немым на скалах возникая,В останках проявлялся зримый древний Фест.Здесь высился дворец, по очертаньям сложнымПредставить нелегко, как встал на верх горы,Как будто великан, сердясь, неосторожно,Сгрудил вкруг валуны для каменной игры.Пылает солнца диск назойливо и властно,Затягивая в дым свет неба голубой,И птицы тень найти пытаются напрасноНа соснах в пиках игл, расплавленных смолой.Приветна рощ и нив манящая прохлада,В заплатах золотых распаханных полей,Немолчен шум стрекоз и резкий скрип цикады,На солнечной жаре в игре густых теней.Смеркался свет земной,стремясь к вершинам дальним,И солнечный закат разлился за горой,Лишь ветер выдувал прощально и печально:Все бренно на земле, но вечен мир живой.
Заросшего хребта выглаживая спину,Ножом срезал асфальт за слоем снова слой,И с ревом в вышину стремящейся машиныВъезжали мы на холм в глухой палящий зной.
Вокруг, смыкая цепь долин, синели горы,Тянулись чередой к прозрачной вышине,И как очаг с огнем камней пылали створыСтроений, что взгрудились прочно на холме.
Как будто темных птиц бесчисленная стаяСлетела с гор глухих из всех окрестных мест,И абрисом немым на скалах возникая,В останках проявлялся зримый древний Фест.
Здесь высился дворец, по очертаньям сложнымПредставить нелегко, как встал на верх горы,Как будто великан, сердясь, неосторожно,Сгрудил вкруг валуны для каменной игры.
Пылает солнца диск назойливо и властно,Затягивая в дым свет неба голубой,И птицы тень найти пытаются напрасноНа соснах в пиках игл, расплавленных смолой.
Приветна рощ и нив манящая прохлада,В заплатах золотых распаханных полей,Немолчен шум стрекоз и резкий скрип цикады,На солнечной жаре в игре густых теней.
Смеркался свет земной,стремясь к вершинам дальним,И солнечный закат разлился за горой,Лишь ветер выдувал прощально и печально:Все бренно на земле, но вечен мир живой.
Первые дни осениЗатуманились ветви берёз,Загрустили о лете прошедшем,Под дождём, к нам внезапно забредшем,Мокнет луг, что травою зарос.И белёсых небес пустотаТак и тянет для призрачных странствий,Погрузиться в безмолвье пространстваИ запрятаться в нём на века.Ловит влагой воздушный покровБесприютные тени как в сети,Облака, словно малые дети,Стайкой прячутся в кромке лесов.Вот и август покойно отцвёл,Полыхнув золотыми шарами,Осторожно пробравшись дворами,К нам сентябрь с прохладой забрёл.
Затуманились ветви берёз,Загрустили о лете прошедшем,Под дождём, к нам внезапно забредшем,Мокнет луг, что травою зарос.
И белёсых небес пустотаТак и тянет для призрачных странствий,Погрузиться в безмолвье пространстваИ запрятаться в нём на века.
Ловит влагой воздушный покровБесприютные тени как в сети,Облака, словно малые дети,Стайкой прячутся в кромке лесов.
Вот и август покойно отцвёл,Полыхнув золотыми шарами,Осторожно пробравшись дворами,К нам сентябрь с прохладой забрёл.
Памяти Дмитрия ПлавинскогоВ ярком свете чуть теплятся свечи,Хор на клиросе скрыт за стеной,Вот лежишь ты, цветами рассвечен,Упокоясь от жизни земной.Что ж, работал так рьяно и зримо,На износ, как состав под откос,Крест, что в многих являлся картинах,Ты по жизни незримо пронёс.И, в себя непреклонно поверив,Не просил ты даров от судьбы,Снегирёв, и Немухин, и ЗверевБыли дружбой с тобою горды.Не боялся отчаянной драки,Посылая и в бога и в мать,Но прослыть на Руси забиякой –Эка невидаль, можно сказать.И, не каясь в земных прегрешеньях,Пусть с похмелья дрожала рука,Тонкий штрих рисовал с наслажденьемТо, в чём тлела и грелась душа.Как на камне узор африканцевСохранился за тысячу лет,Так кружит, словно в сказочном танце,Бесприютной «Собаки» скелет.Всех восторгов и «охи» и «ахи»Телеграмм не опишет строка,Ведь узоры твоей «Черепахи»Расползлись сквозь миры и века.Снов-офортов твоих отпечатокТонкой нитью оставил свой след,Прославляя число и порядок,Создавая Вселенной макет.Проступают виденья из пыли,Словно древнего времени срез,Азиатские степи взрастилиК миру вечному твой интерес.И Америка грешного сынаПриняла из российских глубин.Не сложилось. Простая причина:Знать страдальной России ты сын.Так художник от века до векаОт земли оторваться не мог,Где так трудно жилось человеку,Да поможет нам вера и Бог.Но Восток может с Западом слиться,Если выверить всё до конца,Ведь граница с былой «заграницей»Вдоль проходит сквозь наши сердца.Нас от века учили: «Поверьте,В новой жизни всё свет, чистота,Не коснётся души после смертиЧеловеческая суета».И, земную юдоль завершая,Ты отрёкся от будних забот.Всё прощая и всё понимая,Мудрый «славься» тебе пропоёт.
В ярком свете чуть теплятся свечи,Хор на клиросе скрыт за стеной,Вот лежишь ты, цветами рассвечен,Упокоясь от жизни земной.
Что ж, работал так рьяно и зримо,На износ, как состав под откос,Крест, что в многих являлся картинах,Ты по жизни незримо пронёс.
И, в себя непреклонно поверив,Не просил ты даров от судьбы,Снегирёв, и Немухин, и ЗверевБыли дружбой с тобою горды.
Не боялся отчаянной драки,Посылая и в бога и в мать,Но прослыть на Руси забиякой –Эка невидаль, можно сказать.
И, не каясь в земных прегрешеньях,Пусть с похмелья дрожала рука,Тонкий штрих рисовал с наслажденьемТо, в чём тлела и грелась душа.
Как на камне узор африканцевСохранился за тысячу лет,Так кружит, словно в сказочном танце,Бесприютной «Собаки» скелет.
Всех восторгов и «охи» и «ахи»Телеграмм не опишет строка,Ведь узоры твоей «Черепахи»Расползлись сквозь миры и века.
Снов-офортов твоих отпечатокТонкой нитью оставил свой след,Прославляя число и порядок,Создавая Вселенной макет.
Проступают виденья из пыли,Словно древнего времени срез,Азиатские степи взрастилиК миру вечному твой интерес.
И Америка грешного сынаПриняла из российских глубин.Не сложилось. Простая причина:Знать страдальной России ты сын.
Так художник от века до векаОт земли оторваться не мог,Где так трудно жилось человеку,Да поможет нам вера и Бог.
Но Восток может с Западом слиться,Если выверить всё до конца,Ведь граница с былой «заграницей»Вдоль проходит сквозь наши сердца.
Нас от века учили: «Поверьте,В новой жизни всё свет, чистота,Не коснётся души после смертиЧеловеческая суета».
И, земную юдоль завершая,Ты отрёкся от будних забот.Всё прощая и всё понимая,Мудрый «славься» тебе пропоёт.
Сентябрь в ЗагорянкеКраснеет виноград на тверди кирпича,Узором без плодов, лишь лист его упругийРассвечен пламенем. Две тучки, как подруги,Сквозь призрачный просветвниз свесились с небес,Чуть шепчутся. Вот взмыл к макушке сводаПрозрачный самолёт. Нет тише время года.И сторожит наш дом, прямая как отвес,Сосны тугой янтарная свеча,В прохладе осени на ощупь горяча,Вобрав стволом тепло костров палёныхна долгий срок вперёд.А лес уж полыхнул пожаром клёнов,Но вдоль тропинок бровкою зелёной,Улитка хрупкий домик свой несёт,И бережно почтительный народЕё обходит – не задеть бедняжку,И так ей нелегко с сей ношей тяжкойПолзти из сил неведомо куда.Застыла на траве прозрачная водаЖемчужной каплей, словно ландыш в мае,И весело хвостом распушенным играя,Несётся по дороге резвый пёс.А сколько слёз, невидимых теням,Смолой стекают с высвеченных елейПо чешуе и трещинам к корням.Прохладней ночи с каждою неделейИ сокращают срок грядущим дням.Так ворожит нечаянной забавойМятущийся по осени сентябрь.Но, время в нём застынет иногда,И можно лишь гадать, как скоро холода.
Краснеет виноград на тверди кирпича,Узором без плодов, лишь лист его упругийРассвечен пламенем. Две тучки, как подруги,Сквозь призрачный просветвниз свесились с небес,Чуть шепчутся. Вот взмыл к макушке сводаПрозрачный самолёт. Нет тише время года.И сторожит наш дом, прямая как отвес,Сосны тугой янтарная свеча,В прохладе осени на ощупь горяча,Вобрав стволом тепло костров палёныхна долгий срок вперёд.А лес уж полыхнул пожаром клёнов,Но вдоль тропинок бровкою зелёной,Улитка хрупкий домик свой несёт,И бережно почтительный народЕё обходит – не задеть бедняжку,И так ей нелегко с сей ношей тяжкойПолзти из сил неведомо куда.Застыла на траве прозрачная водаЖемчужной каплей, словно ландыш в мае,И весело хвостом распушенным играя,Несётся по дороге резвый пёс.А сколько слёз, невидимых теням,Смолой стекают с высвеченных елейПо чешуе и трещинам к корням.Прохладней ночи с каждою неделейИ сокращают срок грядущим дням.Так ворожит нечаянной забавойМятущийся по осени сентябрь.Но, время в нём застынет иногда,И можно лишь гадать, как скоро холода.
К закату осениУняв тепло до новых вёсен,Нырнуло солнце в листьев схрон,Гортанный резкий крик воронЗастыл в высоких кронах сосен.Узором, вскользь приметным зренью,В верхушках обнажился лес,В высоком кружеве небесЗастыло света отраженье.Кленовым золотом покрылоДорожки близь стволов берёз,Последний всполох поздних розВ седую зелень заманило.Чуть видная издалека,Всё явственней при приближенье,Дрожала церковь отражениемВ прозрачном блюдце озерка.Так грусть по лету льнёт из снов,До боли, головокруженья,Предчувствуя зимы явленье,Грядущих близких холодов.
Уняв тепло до новых вёсен,Нырнуло солнце в листьев схрон,Гортанный резкий крик воронЗастыл в высоких кронах сосен.
Узором, вскользь приметным зренью,В верхушках обнажился лес,В высоком кружеве небесЗастыло света отраженье.
Кленовым золотом покрылоДорожки близь стволов берёз,Последний всполох поздних розВ седую зелень заманило.
Чуть видная издалека,Всё явственней при приближенье,Дрожала церковь отражениемВ прозрачном блюдце озерка.
Так грусть по лету льнёт из снов,До боли, головокруженья,Предчувствуя зимы явленье,Грядущих близких холодов.
ВнукуТы прожил первый день, малыш,Возможно, трудный самый,И в сладких снах слегка сопишь,Теплом согретый мамы.Любовью нашей создан былТвой образ в день творенья,И миг урочный наступилСчастливого рожденья.В ночной тиши на пятый часПришёл, забот не зная,Согрел октябрь солнцем нас,Улыбкой жизнь встречая.Тебя уж скоро наречёмМы именем достойным,И в мире светлом ты рождён,Надёжном и спокойном.Хоть быт бывает к нам суровС годами, кто не знает,Пусть светлый праздничный ПокровТебя оберегает.
Ты прожил первый день, малыш,Возможно, трудный самый,И в сладких снах слегка сопишь,Теплом согретый мамы.
Любовью нашей создан былТвой образ в день творенья,И миг урочный наступилСчастливого рожденья.
В ночной тиши на пятый часПришёл, забот не зная,Согрел октябрь солнцем нас,Улыбкой жизнь встречая.
Тебя уж скоро наречёмМы именем достойным,И в мире светлом ты рождён,Надёжном и спокойном.
Хоть быт бывает к нам суровС годами, кто не знает,Пусть светлый праздничный ПокровТебя оберегает.
Так зреет осеньТак зреет осень. Нас прельстив плодами,Она ажурный выткала ковёр,Цепь туч под голубыми небесамиСияет жемчугом,Весь золотом покрылся старый двор.Как гобелен торжественно и строго,Зависло пёстрое узорочье берёз.«Покров» пришёл и пробует морозПосеребрить полянку – недотрогу,Рассыпать по траве мерцающую скань,Под утро видную, когда встаёшь в такую раньНа загорянской нашей тёплой даче.Рассвет ещё под утро солнце прячетИ лёгкий пар с дыханьем вверх идёт.Ещё не встал заспавшийся народ,Так тихо, не слыхать ничьих шагов,Лишь эхо чуть доносится гудковПронёсшейся, как вихрь, электрички.Но, вот уже вспорхнули две синичкиНа яблонь задремавшие стволы.Запахло сытным завтраком и дымомКостров осенних. Но, без солнца стынутИ индевеют иглы на сосне.Вот светится чуть видимо во тьмеГортензий порыжелое соцветье,Напоминая о прошедшем лете,Осенних ветрах, происках зимы,Слизавшей краску голубых гортензийМорозными ночами октября.Но ярок цвет рябин и роз, чтоб зряНе выставлять немыслимых претензийК проказам к нам идущих холодов.В траву упал последний из плодовАнтоновки. Бредёт ноябрь, значит,И скачет по дорожке красный мячик,И солнца хладный шар встаёт из снов.
Так зреет осень. Нас прельстив плодами,Она ажурный выткала ковёр,Цепь туч под голубыми небесамиСияет жемчугом,Весь золотом покрылся старый двор.Как гобелен торжественно и строго,Зависло пёстрое узорочье берёз.«Покров» пришёл и пробует морозПосеребрить полянку – недотрогу,Рассыпать по траве мерцающую скань,Под утро видную, когда встаёшь в такую раньНа загорянской нашей тёплой даче.Рассвет ещё под утро солнце прячетИ лёгкий пар с дыханьем вверх идёт.Ещё не встал заспавшийся народ,Так тихо, не слыхать ничьих шагов,Лишь эхо чуть доносится гудковПронёсшейся, как вихрь, электрички.Но, вот уже вспорхнули две синичкиНа яблонь задремавшие стволы.Запахло сытным завтраком и дымомКостров осенних. Но, без солнца стынутИ индевеют иглы на сосне.Вот светится чуть видимо во тьмеГортензий порыжелое соцветье,Напоминая о прошедшем лете,Осенних ветрах, происках зимы,Слизавшей краску голубых гортензийМорозными ночами октября.Но ярок цвет рябин и роз, чтоб зряНе выставлять немыслимых претензийК проказам к нам идущих холодов.В траву упал последний из плодовАнтоновки. Бредёт ноябрь, значит,И скачет по дорожке красный мячик,И солнца хладный шар встаёт из снов.
Первый снегВзглянул под утро на окно –Там не стекле капель застылаЖемчужной сеткой ноября.Да, впрочем, строго говоря,Давно пора уж наступилаСтелить погоде полотноИз белоснежного покрова.«Покров» прошёл уже давно,Не будь, зима, пока сурова,И сквозь замёрзшее окноПусть глянет солнце. Стает сноваС травы небесное зерно –Сребристый иней. Распогодит,И лёгкий синий день приходит,Но, жёлтым листьям сужденоЧернеть до времени иного,И расторопный старожилСгребёт лопатой заскорузлой,Что этим летом он растил,И поместит в кадушке грузной,Иных причин себе не чая,Для нужд грядущих урожая.Какой из окон чудный вид,Вдруг выпал снег, нежнее пуха,Прилежно, чутко слышит ухо,Но, замер божий мир. Молчит.
Взглянул под утро на окно –Там не стекле капель застылаЖемчужной сеткой ноября.Да, впрочем, строго говоря,Давно пора уж наступилаСтелить погоде полотноИз белоснежного покрова.«Покров» прошёл уже давно,Не будь, зима, пока сурова,И сквозь замёрзшее окноПусть глянет солнце. Стает сноваС травы небесное зерно –Сребристый иней. Распогодит,И лёгкий синий день приходит,Но, жёлтым листьям сужденоЧернеть до времени иного,И расторопный старожилСгребёт лопатой заскорузлой,Что этим летом он растил,И поместит в кадушке грузной,Иных причин себе не чая,Для нужд грядущих урожая.Какой из окон чудный вид,Вдруг выпал снег, нежнее пуха,Прилежно, чутко слышит ухо,Но, замер божий мир. Молчит.
Раннее утро в ЗагорянкеБелые заплаты,Снежные следы,Спят сараи сладко,В тишине – сады.Вымокли тропинки,Выцвел бурелом,Выгибает спинкуПровод за углом.Чёрный грай воронийВ кронах приумолк,Ветер, ветку тронув,Раскачать не смог.Гулко электричкаТянет на подъём,Снежная косичкаВьёт за ней позём.С ближних схронов стужаВыдула тепло,Слёзы льёт белужьиДождик на стекло.Тёмный абрис ветокЧертит неба твердь,День немного светаНам пошлёт и впредь.
Белые заплаты,Снежные следы,Спят сараи сладко,В тишине – сады.
Вымокли тропинки,Выцвел бурелом,Выгибает спинкуПровод за углом.
Чёрный грай воронийВ кронах приумолк,Ветер, ветку тронув,Раскачать не смог.
Гулко электричкаТянет на подъём,Снежная косичкаВьёт за ней позём.
С ближних схронов стужаВыдула тепло,Слёзы льёт белужьиДождик на стекло.
Тёмный абрис ветокЧертит неба твердь,День немного светаНам пошлёт и впредь.
К рассвету на дачеСемь часов – разве время для сна?Зелень лап протянула соснаК окнам дома, затянутым сеткойЛёгких капель дождя. С ближней веткиСеребристой прозрачной капелиСлышен стук. От недели к неделеХолодает, и чертится кругТех прогулок вдвоём. В самом деле,Это время печалей, разлук.Что за дни, слепотой надоели,Просыпаешься по утру вдруг,А оно непрозрачно, тоскливо,Серый неба клочок сиротливоОзаботит, как чей-то недугПрорывается странной болезнью.Всё ж, поверим, насколько полезнейБелый снег, если выпадет вдруг.Красных ягод на снежном покровеНеумелой позёмкой не скроетДо суровых ноябрьских вьюг.Мы проснулись и миг пробужденьяЧуть продлит чудеса сновиденья,Тесно руки впотьмах сплетены,Это главное наше везенье,В этом верная наша удача,И сквозь окна неясно на дачеТолько хрупкие ветви видныВ кронах чёрных и белых берёз.Светлый день приворожит мороз,Коли будет вдруг солнечно, ясно.Так с «Казанской» к «Матрёне» негласно,По поверьям, слагает зимаПоступь вьюг. Может, будет ненастно,Коль внезапно придёт к нам сама,Чтоб тепло очага мы ценили,Чтобы долго и верно любили,Чтобы помнили ночи без сна.
Семь часов – разве время для сна?Зелень лап протянула соснаК окнам дома, затянутым сеткойЛёгких капель дождя. С ближней веткиСеребристой прозрачной капелиСлышен стук. От недели к неделеХолодает, и чертится кругТех прогулок вдвоём. В самом деле,Это время печалей, разлук.Что за дни, слепотой надоели,Просыпаешься по утру вдруг,А оно непрозрачно, тоскливо,Серый неба клочок сиротливоОзаботит, как чей-то недугПрорывается странной болезнью.Всё ж, поверим, насколько полезнейБелый снег, если выпадет вдруг.Красных ягод на снежном покровеНеумелой позёмкой не скроетДо суровых ноябрьских вьюг.Мы проснулись и миг пробужденьяЧуть продлит чудеса сновиденья,Тесно руки впотьмах сплетены,Это главное наше везенье,В этом верная наша удача,И сквозь окна неясно на дачеТолько хрупкие ветви видныВ кронах чёрных и белых берёз.Светлый день приворожит мороз,Коли будет вдруг солнечно, ясно.Так с «Казанской» к «Матрёне» негласно,По поверьям, слагает зимаПоступь вьюг. Может, будет ненастно,Коль внезапно придёт к нам сама,Чтоб тепло очага мы ценили,Чтобы долго и верно любили,Чтобы помнили ночи без сна.
Страницаиз40
СкороКнижный режим