«Зачем-то память делает из жизни кино…»
Зачем-то память делает из жизни киноКатегории «Б», отснятое до половины,Где все кем-то давно уже решено,Но герои еще остаются живы.Зачем-то мы делаем друг из друга героев,Нереальных героев. И до конца —Поцелуи, взятые крупным планом,И… тень твоего лицаНа моем лице. И, пока мы живы,В зале пока не зажегся свет,Твои песни в моем эфире,В легких – дым твоих сигарет.Ты играешь спокойствие, я – бессилиеПрячу. Даже глаза насмешливы.Только бы нас не разъединили —Вот когда темнота кромешная.В своих жилах твой пульс выстукиваю.Будем еще! Ты любишь по встречной.Я – носить тебя в сердце пулейЖгуче-холодной, остроконечной.
«Это песня столичных ангелов…»Это песня столичных ангелов,Живущих в старых домахГордого шумного города,В летаргических снах.Светлых без ожидания,Полных сегодняшним днем,Непостоянных мальчиков,Курящих под дождем,Красивых, разочарованных,Проникнутых первым холодом,Зыбких усталых девочек,Прославленных этим городом.Это песня про столичных ангеловЗлатокудрых и вежливых,Не смешавшихся с пестрой толпой,Про насмешников.Про их несколько шагов,Как над бездной.Про странную нервность их словИ жестов.Про тела их эфирные,Которые, к общей радости,Празднично-молодые,Обычно не знают старости.Это песня в память столичных ангелов,Одевавшихся не по моде,Вечных гостей дорогих ресторанов,В память их уходящей породы.Их поклонников, что, к сожалению,Никогда не бывали счастливы,Их переменчивых наслаждений,Их веселой ненастоящести.В память их снов в обнимку с игрушками,Их цветов, летевших в корзины,Их духовности и бездушности,Мужества тех, кто остался с ними.
Это песня столичных ангелов,Живущих в старых домахГордого шумного города,В летаргических снах.Светлых без ожидания,Полных сегодняшним днем,Непостоянных мальчиков,Курящих под дождем,Красивых, разочарованных,Проникнутых первым холодом,Зыбких усталых девочек,Прославленных этим городом.
Это песня про столичных ангеловЗлатокудрых и вежливых,Не смешавшихся с пестрой толпой,Про насмешников.Про их несколько шагов,Как над бездной.Про странную нервность их словИ жестов.Про тела их эфирные,Которые, к общей радости,Празднично-молодые,Обычно не знают старости.
Это песня в память столичных ангелов,Одевавшихся не по моде,Вечных гостей дорогих ресторанов,В память их уходящей породы.Их поклонников, что, к сожалению,Никогда не бывали счастливы,Их переменчивых наслаждений,Их веселой ненастоящести.В память их снов в обнимку с игрушками,Их цветов, летевших в корзины,Их духовности и бездушности,Мужества тех, кто остался с ними.
«Зима отражается в небе…»Зима отражается в небе.Что за белые ночи!Провожу их с другими.Эта игра окончена.Жаль, не стала подругойТому, кто не знает дома.Ночь укачала вьюгой.Ты… ты уехал снова.Уехал… я хохотала.И стелилась белая гладьПолюбившимся эпилогом:«Все любя, ничего не желать».
Зима отражается в небе.Что за белые ночи!Провожу их с другими.Эта игра окончена.
Жаль, не стала подругойТому, кто не знает дома.Ночь укачала вьюгой.Ты… ты уехал снова.
Уехал… я хохотала.И стелилась белая гладьПолюбившимся эпилогом:«Все любя, ничего не желать».
«Она – пшеничные волосы, бледный рот…»Она – пшеничные волосы, бледный рот,Царская выходка, вечно пустой карман.Он – потертая куртка и шрам на щеке.Любит выпить, но никогда не бывает пьян.В ее солнечном утре есть слабость и детский смех,Крем для лица, чай с жасмином и сигареты.Он вообще не любит вставать по утрам.Он любит скорость и секс, но сейчас не будем об этом.Они встретятся сегодня, где-то около двух.Случайно столкнутся на улице возле ЦУМа.Она вспыхнет, ей хватит каких-то пары минутЧтоб уткнуться лицом в его куртку и ждать поцелуя.Он смутится. В дыме ее волосСтанет жизни не жалко. Потом звонки без ответа.Он – еще две встречи, вечер, ветер в лицо.Она – его последнее лето.
Она – пшеничные волосы, бледный рот,Царская выходка, вечно пустой карман.Он – потертая куртка и шрам на щеке.Любит выпить, но никогда не бывает пьян.
В ее солнечном утре есть слабость и детский смех,Крем для лица, чай с жасмином и сигареты.Он вообще не любит вставать по утрам.Он любит скорость и секс, но сейчас не будем об этом.
Они встретятся сегодня, где-то около двух.Случайно столкнутся на улице возле ЦУМа.Она вспыхнет, ей хватит каких-то пары минутЧтоб уткнуться лицом в его куртку и ждать поцелуя.
Он смутится. В дыме ее волосСтанет жизни не жалко. Потом звонки без ответа.Он – еще две встречи, вечер, ветер в лицо.Она – его последнее лето.
«Проснуться, когда в комнате еще темно…»Проснуться, когда в комнате еще темно.Разглядывать спящего рядом – видеть Бога,Вычитывать каждую линию у негоНа небритом лице. Себе нагадать дорогу.Босиком по паркету… Счастье – это сейчас.Выкурить первую в форточку: там морозно.В чемодан кинуть вещи и, такси заказав,Потянуться, как кошка – длинно и грациозно.В зеркале увидеть почти что Бриджит БардоИ… ее осуждая за непостоянство,Написать на обрывке бумаги несколько слов:«Все хорошо. Я вернусь. Не грусти напрасно».
Проснуться, когда в комнате еще темно.Разглядывать спящего рядом – видеть Бога,Вычитывать каждую линию у негоНа небритом лице. Себе нагадать дорогу.Босиком по паркету… Счастье – это сейчас.Выкурить первую в форточку: там морозно.В чемодан кинуть вещи и, такси заказав,Потянуться, как кошка – длинно и грациозно.В зеркале увидеть почти что Бриджит БардоИ… ее осуждая за непостоянство,Написать на обрывке бумаги несколько слов:«Все хорошо. Я вернусь. Не грусти напрасно».
«Кто бы знал, что такое возможно…»Кто бы знал, что такое возможно,Но он чем-то ее задел.А она никогда осторожнойНе была и не знала темЗапрещенных. Они взлетели.Он все больше не понимал.Он боялся такой свободыИ уже предвидел финал.Расставались мучительно долго.Пропадали, как на войне.И она была виновата,Что безмерна, сильна и внеВсяких игр. Так пришла зима,Заметая пургой ее след,А она все сводила с умаУже тем, что ее больше нет.А она не давала житьИ кидала из края в край.Он пытался ее забыть.Он все ждал: ну, январь, февраль…Но зима разводила мосты,Когда он торопился к другим,И рыдала до дурноты.Та зима была худшей из зим.
Кто бы знал, что такое возможно,Но он чем-то ее задел.А она никогда осторожнойНе была и не знала темЗапрещенных. Они взлетели.Он все больше не понимал.Он боялся такой свободыИ уже предвидел финал.Расставались мучительно долго.Пропадали, как на войне.И она была виновата,Что безмерна, сильна и внеВсяких игр. Так пришла зима,Заметая пургой ее след,А она все сводила с умаУже тем, что ее больше нет.А она не давала житьИ кидала из края в край.Он пытался ее забыть.Он все ждал: ну, январь, февраль…Но зима разводила мосты,Когда он торопился к другим,И рыдала до дурноты.Та зима была худшей из зим.
«Черной тенью платок на плечи…»Черной тенью платок на плечи,И в глазах нет слез.Улыбнись мне. Скажи, что этоНе всерьез.Что ты очень не любишь прощаться —Ни к чему.Что мы будем как прежде встречатьсяНа бегу.Что мы так и не стали друзьямиЗа пять лет.Что я нравлюсь тебе в голубом и белом,Ни к чему черный цвет.Что ты скоро напишешь новую песнюХмурым нам.И что будешь опять сумасшедше веселИ чуть пьян.Что не нужен этот венок надгробный,Слезы в дождь.Что не бросишь, не сдашься, не оборвешь все,Не уйдешь,Унося с собой нашу светлую юностьСплошных историй,Оставляя с безмерной любовью к тебе,Со смущенной любовью.Цвета боли.
Черной тенью платок на плечи,И в глазах нет слез.Улыбнись мне. Скажи, что этоНе всерьез.
Что ты очень не любишь прощаться —Ни к чему.Что мы будем как прежде встречатьсяНа бегу.
Что мы так и не стали друзьямиЗа пять лет.Что я нравлюсь тебе в голубом и белом,Ни к чему черный цвет.
Что ты скоро напишешь новую песнюХмурым нам.И что будешь опять сумасшедше веселИ чуть пьян.
Что не нужен этот венок надгробный,Слезы в дождь.Что не бросишь, не сдашься, не оборвешь все,Не уйдешь,
Унося с собой нашу светлую юностьСплошных историй,Оставляя с безмерной любовью к тебе,Со смущенной любовью.Цвета боли.
«Как хозяин в моем королевстве…»Как хозяин в моем королевстве.Соглашаюсь – что хочешь бери!В первый раз мне так интересноЗамечать, как далек от любви,Как ты сдержан и немногословен,И как жестко в твоих руках.Ты опять берешь меня боем,Я опять забываю страх.Знаю я, что ты мне не ровня,Но ты весел, красив и пьян.Я тебя назначаю героемИ виновником всех своих драм.И тебе, под горечь черемух,Подарю себя этим маем.Ну и что с того, что друг другаМы навеки не понимаем.
Как хозяин в моем королевстве.Соглашаюсь – что хочешь бери!В первый раз мне так интересноЗамечать, как далек от любви,
Как ты сдержан и немногословен,И как жестко в твоих руках.Ты опять берешь меня боем,Я опять забываю страх.
Знаю я, что ты мне не ровня,Но ты весел, красив и пьян.Я тебя назначаю героемИ виновником всех своих драм.
И тебе, под горечь черемух,Подарю себя этим маем.Ну и что с того, что друг другаМы навеки не понимаем.
«Спрятав ночь под тональным кремом…»Спрятав ночь под тональным кремом,В чуть помятом шелковом платьеПробежать по звенящим аллеям,Задохнуться в его объятьях.Целовать губами хмельными,Прижиматься всем тонким телом,Делать что-то ещё впервыеОпрометчиво и неумело…И пылать, пылать! А потом,Всласть, остатки помады стирая,Первой женщиной быть земной,За воротами первого рая.
Спрятав ночь под тональным кремом,В чуть помятом шелковом платьеПробежать по звенящим аллеям,Задохнуться в его объятьях.Целовать губами хмельными,Прижиматься всем тонким телом,Делать что-то ещё впервыеОпрометчиво и неумело…И пылать, пылать! А потом,Всласть, остатки помады стирая,Первой женщиной быть земной,За воротами первого рая.
«Ночь, когда ты у меня…»Ночь, когда ты у меня,Беспокойнее и кротче.Вот считать бы на годаЭти воровские ночи.Застучи в моей крови!Ты один бы смог, наверно,Пробудить и усмиритьВсе неверное в неверной.В переделе наших чувств,Ты один бы смог, я знаю,Не поддаться на «чуть-чуть» —Стать последним самураем.
Ночь, когда ты у меня,Беспокойнее и кротче.Вот считать бы на годаЭти воровские ночи.Застучи в моей крови!Ты один бы смог, наверно,Пробудить и усмиритьВсе неверное в неверной.В переделе наших чувств,Ты один бы смог, я знаю,Не поддаться на «чуть-чуть» —Стать последним самураем.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Страницаиз1
СкороКнижный режим