Стихотворения

© Николай Бербец, 2016

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Новая любовь

О южной весне вспоминаю…
Здесь север, здесь холодно мне,
Здесь даже в апреле бывает,
Что выпадет снег на дворе.
Не внове повеяло грустью,
Мне видятся вишни весной,
И зелень, взошедшая густо…
И запах цветенья густой.
Но чувством рождается новым,
Улыбкою тронет уста,
Что в этой природе суровой
Мне тоже видна красота.
И снег постепенно растает,
И полнясь весенним теплом,
Увижу я, как расцветает
Черёмуха вновь под окном.
Вдохну её запах пьянящий,
И, выйдя пройтись не спеша,
Пойму, что наполнена счастьем,
И новой любовью душа.

Ручей

Я замираю у ручья,
Я слышу тихое журчанье.
Беги ручей, тревожь меня,
Буди в моей душе желанья.

К тебе спешил, к тебе летел,
С тобой желал я встречи скорой.
Как я устал от будних дел,
И от ненужных разговоров.

Как мне желанно быть с тобой,
Как светел бег твой торопливый!
Ты неизменный спутник мой,
Мой собеседник терпеливый.

Так обманчив мир…

Сильный ветер свалил дерево.
Недавно я находил под ним приют,
И мечтал в его тени…
Но так обманчив мир:
Сегодня он шлёт надежду,
А завтра всё отбирает.

«Тихо падает снежок…»

Тихо падает снежок
На пустынный бережок.
Сердце так и просится
В ту, за речкой, рощицу.
Чуть пониже есть мосток
На соседний бережок.
Только что ж туда идти?
Прошлых дней там не найти.

«Если нет продолженья…»

Если нет продолженья,
То какая цена,
Этой доли движенья.
Этой боли без дна?
Бьёт волною забвенья
Тьма за кромкою дня,
Если нет продолженья,
Значит, нет и меня.

Он умирал…

Он умирал. Я знал об этом.
Он каждый раз твердил в упрёк,
Что он не доживёт до лета,
А мне ещё отпущен срок.
Я говорил, что и не много,
(Обиду комкая при том),
Что выйдем на одну дорогу,
Что все умрём.
«Ну, то, когда ещё», – шептал он, —
«А я-то скоро». И смолкал.
И тень на лик его сбегала:
Он жить алкал.
И усыхающему телу,
Его терзавшему вдогон,
Не менее душа болела,
И, ею искушался он.
А что я знал, чтоб в утешенье,
Мне слово мудрое нести,
Чтоб подтолкнуть его к смиренью,
И к доброте, в конце пути.
И как унять в душе тревоги?
Ведь перед вечности лицом,
И жизни подводя итоги,
Всяк чувствует себя юнцом.
Как ни длинны, а мчатся годы,
И от тревог спасенья нет.
На тайны главные природы,
Как и всегда не дан ответ.

Дело не в осени…

А дело то не в осени, друзья.
Что до меня природе беспристрастной?
Мгновенье каждое напитываю я
Своею болью и своею страстью.

Мне каждый запах осени – упрёк,
А звук и блик – душе предупрежденье.
Природа всё оставила в свой срок.
А я боюсь отречься на мгновенье,

От жажды жить, не дремлющей во мне,
От неприятья жизни увяданья.
Душа как прежде плещется в огне,
Как прежде ищет смысл в мирозданьи.

И знаю я откуда не покой,
Печаль и грусть, и боли и терзанья:
Я не насытил душу красотой,
Я не насытил сердце обожаньем.

Успеть бы…

Достоин кто каких наград,
Судить и знать дано лишь Богу,
Кто ж собирается в дорогу,
Тот и восходу солнца рад.

А кто живёт для суеты,
Тому и объяснять напрасно,
Что надо б жить настоль прекрасно,
Чтоб были помыслы чисты.

Для славы жить, искать наград,
Судить других – душе забвенье…
Успеть бы вымолить прощенье,
Пока не наступил Закат.

Гимн весне

Ноют зубы на погоду,
Снова осень на дворе,
И ворчу я на природу,
В этом мокром сентябре.
Молодёжь почти раздета,
Я же кутаюсь сейчас,
Мимолётным было лето,
Ныне долог каждый час.
Было время, был я молод,
И традиции блюдя,
Воспевал я зябкий холод,
Шум осеннего дождя,
Говорил, что жду морозов,
Вдохновением горю.
Только если быть серьёзным,
Я ведь осень не люблю.
Осень, осень… Нет покоя,
Всё нутро во мне нудит,
И душа, и тело ноют,
В эти сумрачные дни.

Я скучаю. Я страдаю.
Где ты, поздняя весна?
О тебе одной мечтаю,
Гимн тебе одной слагаю,
У осеннего окна.

Лауре

Прячусь, но бесполезно,
Не защищён чертог,
Ломится быт болезный,
В стены и в потолок.
Мечется тенью бурой
Унынье, лишая сна,
Плачет моя Лаура,
Вечером у окна.
А за окном пороша,
Жёлтый фонарный свет,
Что я спою хорошей,
Нежности в сердце нет.
Будут ещё метели,
Долго теплу не срок,
Мне бы в немую келью,
Хоть на один денёк.
Чтобы земные бури,
Оставили мой порог,
Я б написал Лауре,
Нежные восемь строк.

Слово

Кружится, кружится, падает снег.
В свете ночном снежинки блестят.
Кружится, кружится, падает снег.
Вместе со мною снежинки грустят.

Ветер неспешный, негромко шумит,
Медленно песню поёт,
То ли играет, то ли грустит,
То ли кого-то зовёт.

Что же такой я смешной человек,
Только минуту назад,
Мне же казалось, прекрасен мой век,
Жизнь – как бушующий сад.

Быстро меняется жизни река,
Сжавшись от боли стою,
Слово, пришедшее издалека,
Ранило душу мою.

Танцую я

Я был глупец, я жил мечтой,
Не замечал красы земной.
Но видно, пожалев меня,
Бог мне открыл сиянье дня.
И вот, блажен с минуты той,
Живу, пленённый красотой.
У речки, в поле, у ручья,
Танцую я, танцую я.

«Боюсь, что не успею…»

Боюсь, что не успею…
Катая день за днём,
Волшебным скарабеем,
Крадётся смерть в мой дом.
А я не замечаю,
Никчемности такой,
Я планы намечаю,
Для вечности самой.

Бездна

Заглядываю в бездну,
А ей и края нет,
И думать бесполезно,
Что в ней найдёшь ответ.
Но всё неодолимо,
Она к себе манИт,
Пока непоправимо
Всего не поглотит.

«И век другой…»

И век другой,
И жизнь иная,
Но тот же чертит догорая,
Звезда путь бледный свой.

И также смертная душа,
В чертогах тленных погибая,
Иных путей земных не зная,
Всё к счастью мечется, спеша.

«Что имеет свой предел…»

Что имеет свой предел
В этом мира беге вечном?
Превращенья бесконечные —
Вот материи удел.

Все меняется. Затем
Воплощается в другое.
В что-то может быть такое —
Неизвестное совсем.

Порождение миров
Я такой же необъятный,
В суете невероятной
Мыслей, чувств, влечений, снов.

И в движении своем
Умираю, воскресаю,
И свой облик продолжаю
В измерении другом.

«Это безрассудно верить в чудо…»

Это безрассудно верить в чудо,
Утопать в плену галлюцинаций,
Исторгать восторги пустоте.
Жизнь восходит выпуклой реальностью
И на главном чувств пересечении
Высекает буквами заглавными:
Незачем тревожиться о прожитом.
Потускнели коридоры памяти
И в изгибах путанных растаяли
Отголоски прошлых побуждений.
Всё умолкло, всё утихло надолго
И уплыло одиноким облаком.
Но вернулось чудом очищения:
Незачем тревожиться о прожитом.

Годы…

Годы – стремительный ветер
Молнии отблеск в окне.
Боже, я жил ли на свете?
Или причудилось мне?

Заветный щелчок

Вот птица залетела в дом.
И что ей здесь?
Её свобода за окном,
И жизнь и песнь.

Биясь о стены, потолок,
Она спешит,
Затихнет на короткий срок
И вновь летит.

Но вот присядет у окна,
Чтоб отдохнуть,
И крикну, и взлетит она
В свободный путь.

Порой свобода так близка,
Ну, чтоб вспорхнуть?
Но нет заветного щелчка,
Чтоб подтолкнуть.

искры

Я искра. Что ж.
Ведь мне уже не страшно.
Уже не беспокойно.
Как огоньку мне суждено погаснуть.
И хорошо.
И всё давно понятно.
И так всегда:
Костёр роняет искры,
Они летят,
И вскоре догорают.

твоя красота

Нет дела мне до красоты твоей.
Она пуста. Как камень, безответна.
Что красота, когда не видно в ней
Движения и устремленья к свету?

Двумерный, яркий, неживой цветок
Раскрашенный густою акварелью.
Прекраснее израненный росток,
Когда кипит в нем сказочное зелье.

Когда над ним неизъяснимый свет
Когда к нему едва припав душою,
Находишь вдруг единственный ответ
На то, чем мучился с немыслимой тоскою.

Гармония бывает так редка
Что красота? Душа бы упивалась,
Когда бы не подобием цветка,
Самим цветком она ко мне являлась.

листок

И в стопку вложенный листок —
Он отделим.
Не потому я одинок,
Что я один.

Но в том, что выше суеты
Я гол, как перст.
Мне одному всегда нести
Свой крест.

«Мы все и вольно и не вольно…»

Мы все и вольно и не вольно
Хоть краем прожитых годов
Как ни печально, как ни больно,
Познали таинство грехов.

И эта Дама с увлеченьем
Скандировавшая стихи,
С таким великим осужденьем
Всех бичевала за грехи.

С такою необыкновенной
Читала страстию она,
Как будто бы во всей вселенной
Она одна лишь не грешна.

Но в этом голосе высоком
Пробилось, словно луч во мгле,
Что этой Даме одиноко
И очень грустно на земле.

Мое право

Не приемлю упреки,
Что неверно живу,
Что и в зрелые сроки
Все не мудрым слыву.

Только мудрость иная
Хуже чьей-то вины.
Кто заранее знает,
Что мы сделать должны?

И зачем в эти дали
Нас призвала Судьба?
Что ж, кому-то печали,
А кому-то борьба.

А кому-то и слава,
И удачи рекой.
Ну, а мне, мое право:
Оставаться собой.

«Я не скрывал своих пороков…»

Я не скрывал своих пороков,
И заблуждений не скрывал,
И на земле я жил не Богом,
А человеком проживал.

И в этом нет моей заслуги,
Моей беды, моей вины.
Я просто знал: земные вьюги
Когда-то миновать должны.

И жизнь, отмеренная скупо,
Истает в бренности земной.
Я просто знал, что очень глупо
Лгать перед Вечностью самой.

Душа

Хрипя на вдохе,
Мечтой сакральной
Душа дышала
Трансцедентально.

Вовсю расхристанна,
И виновата,
Она дышала
Почти без мата.

Когда б ей веры
С зерно горчичное,
Она б дышала
Ещё приличнее.

«Твою любовь искал я много лет…»

Твою любовь искал я много лет,
И как-то так моя сошла на нет.

И вот когда в любви и смысла нет,
Твоей любви меня настиг ответ.

И что мне делать с этою тоской?

заложник

Тела алчного заложник,
Я и плотник, и сапожник,
И сантехник, и портной.
Я во всем мастеровой.
Спросу жизни потакая,
День в заботе провождаю.
Коли надо я шофер,
Сварщик, столяр и монтер,
Штукатур, маляр и прочее,
И вообще разнорабочий.
И, когда приходит ночь
Я про все забыть не прочь.
Оттого светло и сладко
В ночь впадаю без оглядки,
И ее боготворю,
Припадаю как к ручью,
Как к любимой припадаю,
Мыслю, чувствую, мечтаю.
И над пропастью парю,
Чувства новые творю,
И каким умею слогом
Ночью я общаюсь с Богом,
И тогда – сомненья нет-
Я и Мистик, и Поэт.

Безмолвие

Безмолвие сознания —
Ты океан без дна,
В пространстве подсознания
До страха глубина.

Но, грань переступая,
Когда и страха нет,
Неспешно открываю
Свой первозданный свет.

будет жизнь прекрасна

Всяк думает, что он велик.
И что там столп Адмиралтейский?!
Всяк мнит себе, что он достиг,
Пределов башни той: библейской.

Да не упасть бы, господа!
А мне всё мнится: прах всё это.
И жизнь отхлынет, как всегда,
И кончится судьба поэта.

И много новых набежит,
Чтобы писать о чём попало,
А у меня душа болит,
Что был я добрым очень мало.

И заскорузлая душа,
Шипит на жизнь, как змий поганый.
Порою всё вокруг круша,
Опять наносит ближним раны.

Но только мой внучок, спеша,
Кричит, едва завидев: «Деда!»,
И раскрывается душа,
Цветком бушующего лета.

И, взявшись за руки, спешим,
Нам некогда болтать пустое,
Мы сказки сочиняем с ним,
Мы строим счастие земное…

Бульдозеры гремят с утра,
Машины грузы доставляют,
Траншеи роют трактора,
А краны плиты поднимают.

И вот уже стоят дома,
Сады повсюду зеленеют,
И славит землю жизнь сама,
И небо, славя жизнь, светлеет.

Мы строим город для людей,
И замыслы просты и ясны:
В нём будет множество друзей,
И будет добрый свет огней,
И будет жизнь всегда прекрасна.