Глава 8
Яна
Зал, о котором сказал Ренат, располагался на цокольном этаже, и долгий спуск по тёмной лестнице усугубил мой страх и волнение.
Почему я согласилась остаться и закрыть глаза на то, что Али всё-таки пугал меня своей бешеной энергетикой? А дело было в том, что он, наконец, назвал меня по имени! Не пресловутым прозвищем «мелкая», которое словно приклеилось к языку парня. Он назвал меня Яной, и собственное имя из его уст прозвучало как музыка для моих ушей. Мне хотелось вновь его услышать.
– Здесь нет раздевалки, так что можешь переодеться там, – сообщает Ренат, как только мы переступаем порог пыльного зала.
Он включает свет, который оказывается очень тусклым, и я смотрю по сторонам и в тот угол, на который он указал. И он совсем не кажется мне укромным.
– Я не буду смотреть, обещаю, – заверяет меня, но в его взгляде вспыхивает что-то похожее на притворство.
Ренат проходит в противоположный угол, ставит свою сумку на лавочку и тут же расстёгивает молнию на кофте. Избавляется от неё, оставаясь лишь в майке и открывая моему взору татуировку со шрамами. Обернувшись, ловит мой изучающий взгляд, и я предпочитаю ретироваться, потому что и так постоянно его разглядываю.
Прохожу в угол с матами и лестницей на стене. Присев на корточки, извлекаю из сумки лосины, кроссовки и майку. Сняв кеды, бросаю взгляд на Рената, и так как он не смотрит, хватаюсь за кнопку на джинсах. Стоя раздеваться неудобно, поэтому несколько раз почти падаю на пятую точку, зная, что создаю много шума. В тот момент, когда порывисто снимаю свитер, оставаясь лишь в спортивном топе, ощущаю тяжёлый взгляд карих глаз. Кидаю взгляд на Али. Да, он действительно смотрит на меня, хотя обещал, что не будет этого делать. Порывисто разворачиваюсь, встаю к нему спиной и быстро натягиваю майку. Потом обуваюсь и перевожу дух.
Градус между нами поднимается до предела. То ли от подсмотренной сцены секса в душевой – такой откровенной и невероятно горячей, что до сих пор стоит перед глазами. То ли этот градус создаём мы сами, ведь очевидно, что и Ренат мной немного увлёкся.
Ведь увлёкся? Мне же не могло показаться!?
– Ты готова? – доносится до меня его голос.
Покончив с одеждой, запихиваю то, в чём пришла, в сумку. Лямку закидываю на плечо и неторопливо иду к Ренату.
– Это тебе не нужно, – он забирает мою сумку, скользнув пальцами по лямке и обнажённой коже на руке.
Волосы на затылке встают дыбом от этого контакта, и я спешу скрестить руки на груди, словно пытаюсь уменьшиться в размере. Не могу расслабиться. И правда чувствую себя мелкой рядом с ним.
Он претенциозно осматривает моё тело от макушки до пят, заостряя внимание на обнажённых руках и бёдрах, обтянутых лосинами.
– Твои мышцы не в тонусе, – заявляет в итоге, прощупав предплечья. – Начнём с разминки.
Боже…
Немного отодвинувшись, начинаю разминаться. Неумело… Так, как будто вновь попала в школу на физру. Сначала верчу головой, разминая шею. Потом кисти рук, предплечья и плечи. Приседаю, незамедлительно поймав внимательный взгляд карих глаз на своей пятой точке.
Дыхание сбивается отнюдь не от физических нагрузок. Воздух между нами раскалён до предела, и я шумно вдыхаю его через нос.
Али укоризненно качает головой.
– Мне и правда стоит научить тебя бегать, – задумчиво скребёт щетинистую щёку. – Потому что дать отпор ты вряд ли сможешь, а вот убежать можешь попытаться.
– От кого мне бегать?
– С твоим везением – даже от собственной тени, – отвечает он, и его губы дёргаются в ухмылке.
Как смешно, чёрт возьми!
– Я закончила разминаться, – подхожу к парню почти вплотную.
– Только я решаю, когда и что ты закончила.
Ренат укладывает руки мне на плечи и, развернув к себе спиной, легонько подталкивает вперёд.
– Давай, десять кругов трусцой.
Это так унизительно… Моё надрывное дыхание, которое я и так не могу контролировать, выдаёт абсолютную неготовность к физическим нагрузкам. А он просит меня ещё и побегать…
Зато у меня появляется шанс быть на некотором расстоянии от парня. Он, кстати, не смотрит на меня. Подходит к груше и без всяких разминок начинает по ней лупить. С такой силой, что старая, ржавая, увесистая цепь скрипит от ударов по снаряду и того и гляди порвётся. Завороженно смотрю на мышцы его плеч и рук, позабыв считать наматываемые круги. В какой-то момент решаю, что хватит, и подбегаю к Али. Он всё ещё бьёт по груше и словно не замечает того, что я приблизилась. Замираю в метре от парня, не решаясь его остановить.
Неожиданно его рука выстреливает в сторону, пальцы обхватывают моё предплечье, и я лечу в кольцо сильных рук боксёра. Ойкнув, спиной врезаюсь в каменные мышцы груди. Оказываюсь совершенно обездвиженной, и, кажется, перестаю дышать.
– Реакции – ноль, – бесцветно сообщает Али. Схватив за запястья, ставит мои руки возле груди и пальцами сжимает мне кулаки. – Начнём с того, как правильно бить. Я не хочу, чтобы ты разбила костяшки в кровь, поэтому не думай о силе. Лишь о технике.
Сила, техника… Но я, чёрт возьми, могу думать лишь о твёрдом прессе парня, его каменной грудной клетке и голосе, который звучит возле самого уха…
Ренат руководит моими руками. Левую держит поближе к лицу, словно закрывая его. А правую направляет к груше. Разворачивает кулак так, чтобы мне было не больно, и бесконечное количество раз вынуждает меня бить по груше. Но так как он контролирует весь процесс, очень скоро я пристраиваюсь к его ритму. И у меня даже получается делать всё правильно.
– Давай без фанатизма, мелкая, – одёргивает меня парень, когда чувствует, что я увлеклась процессом. – Не хочу вести тебя в травмпункт.
– Я и сама могу дойти, – отбиваю подачу, – дорогу знаю, много раз там была.
Слышу, как он гортанно хмыкает. Спиной чувствую эту вибрацию и пытаюсь вновь сосредоточиться на ударах в попытке отключить тактильные ощущения. Когда мне было пятнадцать, и я лишь издалека наблюдала за Алиевым, не могла и представить, что буду находиться с ним наедине вот в таких интимных условиях. И сейчас совершенно не могу расслабиться, потому что всё моё нутро чувствует, как он опасен. Он может раздавить моё влюблённое в него сердце и даже не заметит этого…
– Давай теперь сама, – Ренат наконец отпускает мои запястья и делает шаг назад.
Вспотевшая кожа тут же ощущает холод, и мне становится неуютно. Мышцы рук горят, но я с упорством бью по груше.
– Нет, – останавливает меня. Вновь приближается сзади, но теперь его руки ложатся на мои бёдра. – Ты должна бить корпусом.
Его правая рука скользит вниз, а потом вверх по талии и рёбрам.
– Ты должна выкинуть руку вперёд, но толкать её должно не плечо, а всё тело.
Он вновь проводит ладонью от бедра до самой груди.
– Почувствуй это… Как вся сила идёт отсюда… – прикасается к бедру. – И сюда, – почти невесомо проводит до сжатого кулака.
Его голос становится хриплым. Невесомые касания – тяжёлыми.
– Поняла? – уточняет на рваном выдохом и отступает.
Мой голос совсем пропал, поэтому могу лишь согласно кивнуть. Делаю, как он говорит. Стараюсь ударить, задействовав весь корпус, и кажется, у меня это получается, потому что груша вдруг рикошетит от силы моего удара. Костяшки вмиг обжигает болью.
– Чёрт! – шиплю я, отпрыгивая от снаряда. Трясу рукой, но Ренат тут же ловит её и осматривает ссадину.
Кожу располосовало до крови.
– Почему я не удивлён, – бубнит парень себе под нос. Подводит меня к лавке и кивает, чтобы я присела. Потом достаёт из своей сумки пластырь. – Жить будешь, – сообщает, наклеивая ровную полоску на рану. – А вот бить по груше – больше нет.
– Но… – я возмущённо вскакиваю.
– Сегодня – нет, – сразу усмиряет меня Али. – Но завтра, если захочешь, мы можем продолжить отрабатывать удары. А сегодня, пожалуй, разучим пару приёмов.
– Каких? – воодушевлённо спрашиваю.
Он не отвечает, а подходит вплотную. Одной рукой хватает за запястья и поднимает их над моей головой. Вторую укладывает на шею. Пара шагов в сторону – и я уже прижата к стене. Совершенно обездвижена, как и тогда, в тёмном переулке, когда Ренат спас меня. Только тогда их было двое, а он один. И в одиночку он способен на то, что и двоим, и троим будет не под силу.
– Что ты будешь делать, чтобы выбраться? – заглядывает мне в глаза, склонившись к моим губам.
Я судорожно облизываю губы.
– Не знаю… Умолять?..
Захват на моей шее в тот же миг усиливается.
– Это не шутки, мелкая. Забудь, что я – это я. Представь, что перед тобой кто-то другой. И этот кто-то в лучшем случае просто трахнет тебя.
Боже…
– Я могу попытаться ударить в пах, – пищу, теряя голос.
– Не говори, а пытайся! – подначивает меня парень.
Но я продолжаю стоять, вжимаясь в стену. Как я могу его ударить?
– Тебе, похоже, нужно больше мотивации, верно? – он практически рычит возле моих губ.
Коленом разводит мне ноги, и вот я уже не могу пнуть его, потому что они тоже обездвижены.
Что я должна делать? Что? Как можно сопротивляться, когда над тобой нависает скала из мышц и бешеной энергетики? Нет… Я превращаюсь в послушное податливое тело, сплетённое лишь из одних инстинктов. А инстинкт самосохранения рядом с Али напрочь отсутствует. Разум и вовсе говорит «до свидания».
– Давай же, делай хоть что-нибудь! – с нажимом требует парень, надавливая на мою шею, а коленом скользя по паху.
– Чтобы меня трахнуть, – тихо шепчу пересохшими губами, вроде разгадав ребус, – тебе как минимум придётся стянуть с себя штаны… А значит, отпустить мои руки.
Уголок его губ дёргается в ухмылке.
– Пятёрка за находчивость, но – нет!
– Нет?
– Нет, мелкая! Я не отпущу твоих рук.
Хватка на моей шее ослабевает, а потом Ренат совсем отпускает её и хватается за резинку на своих штанах.
– Не позволяй мне довести начатое до конца, – сдавленно хрипит парень, спуская штаны с бёдер вместе с боксёрами. – Борись со мной, мелкая! Давай!
Боже… Как?