Преданный для невинной

Глава 1

Мне казалось, я двигалась просто по инерции, настолько велика была моя усталость. Учеба на медицинском факультете отнимала почти все силы, но кроме этого, мне приходилось работать, чтобы хоть как-то обеспечить свое существование. А это было именно существование, ведь жизнь, как по мне, это что-то яркое, красочное, наполненное впечатлениями и эмоциями. У меня же ничего этого не было. Серость. Уныние. Тоска. Большинство моих одногруппников жили с родителями, поэтому им не нужно было работать. Я же не могла позволить себе этого. Причина проста – у меня нет родителей. Возможно, в теории, они где-то и существуют, но они отказались от своего ребенка в раннем детстве, поэтому я совершенно их не помню. Всю жизнь я прожила в приюте, для меня так и не нашлось приемных родителей. Может быть потому, что я не была такой бойкой и улыбчивой как другие дети, и знакомствах с потенциальными усыновителями всегда была слишком тихой и молчаливой. А может, просто родилась под несчастливой звездой. Кто знает. Зато сейчас у меня есть комната в общежитии университета и лучшая подруга, и этого мне достаточно.

– Кайлин, не забудь разложить все по кабинкам! – я слышу голос старшей медсестры, когда уже планирую идти переодеваться.

Я работаю медсестрой в Центре планирования семьи и репродукции уже больше года, пока получаю образование. Сколько себя помню, я всегда мечтала стать врачом, чтобы помогать людям. Поэтому и решение о поступлении далось мне легко. Конечно, учеба, совмещенная с работой, занимает почти все мое время, но мне очень повезло, что меня взяли работать в Центр сразу на первом курсе. Те небольшие деньги, что я зарабатываю здесь, позволяют мне худо бедно держаться на плаву. К манипуляциям с пациентами, например, к забору крови, меня пока не допускают, так что мне приходится выполнять кучу подсобной работы: я подписываю препараты, слежу за сроком годности, за чистотой в кабинетах и прочее. Вот и сейчас я уныло плетусь в подсобку, чтобы взять там тележку со всем необходимым, что может понадобиться в кабинках мужчинам. Я морщусь при мысли о том, что они там делают. Конечно, это все обусловлено желанием иметь детей, и это немного утешает, но… Фу. Слава Богу, что уборка в них – не моя обязанность. Я проверяю, что в тележке есть все необходимое: одноразовые стерильные баночки, салфетки, специальные смазки, одобренные врачами для этих целей, журналы и диски «взрослого» содержания, а также, обязательно, антисептик. Тележка тяжелая и неповоротливая, и тащить ее за собой по коридорам – то еще удовольствие. Открываю дверь в первую кабинку, колеса тележки привычно застревают на пороге. Пыхчу, придерживая плечом дверь и силясь втащить ее в кабинку. Разворачиваюсь, чтобы обойти тележку сзади и попробовать подтолкнуть ее и замираю на месте. Мое сердце пропускает несколько ударов, я жадно глотаю ртом воздух, хочу что-то сказать, но ничего связного не получается.

– Я… Я… простите, я… – лепечу, чувствуя, как краснею до кончиков ушей.

Мужчина, которого я застала в кабинке, так же смущен, однако выглядит уверенным в себе, вопросительно изгибая бровь.

– Вам помочь? – вежливо спрашивает он, но я понимаю, что не могу ответить, продолжая таращиться на него.

Про таких обычно говорят: «дух захватывает». Я замечаю каждую мелочь: невероятно красивые, правильные черты лица, слегка взъерошенные волосы глубокого, рыже-коричневого оттенка, легкая испарина на высоком лбу, прямой нос, высокие, четко очерченные скулы, небольшая щетина и глаза… Расширенные из-за полумрака, царившего здесь, зрачки почти полностью поглотили собой радужку, цвета осеннего лесного мха. В них можно утонуть, что я с успехом и делаю, лишь краем сознания подмечая, что мужчина практически обнажен. Его брюки спущены до колен, рукава белоснежной рубашки закатаны, что открывает потрясающий вид на сильные руки, покрытые выпуклыми венами и темными волосами. Дольше, чем хотела бы, я задерживаю взгляд на его боксерах, на внушительной выпуклости, едва сдерживаемой тонкой тканью.

– Простите, – пищу я и убегаю прочь от своего позора, совершенно забыв о тележке.

Заперевшись в комнате для персонала, я просидела там около двух часов, надеясь, что мужчина уйдет и мое унижение рассосется само собой. Кода я почувствовала, что все мои конечности затекли, я наконец нашла в себе силы выйти из убежища, и тут же наткнулась на недовольный взгляд старшей медсестры.

– Кайлин, что это было? – спросила она меня из-под нахмуренных бровей. – Я чуть со стыда не сгорела, когда мистер Девидсон рассказал мне, что случилось! Ты хоть знаешь, как может пострадать репутация нашего Центра, надумай он подать жалобу?!

– Он собирается подать жалобу? – тихо спросила я.

– Нет, – она устало выдохнула, казалось, сменив гнев на милость. – Нет, он заверил меня, что все в порядке и он не имеет никаких претензий.

– Миссис Грейс, я клянусь, я не стала бы входить в комнату, будь она заперта…– я чувствовала, что снова начинаю краснеть, вспоминая того мужчину, а сердце пускается вскачь.

– Ладно. Иди домой и хорошенько выспись. Чтоб в следующий раз быть внимательнее! – родительским тоном провожает меня старшая медсестра.

Глава 2

Я поспешно сменила форму на свободные джинсы и футболку, радуясь, что сегодня на улице тепло и мне не нужно натягивать на себя дополнительную одежду, и чуть ли ни бегом направилась к выходу из больницы. Поставив лицо последним лучам заходящего летнего солнца, я поняла, что только сейчас смогла свободно вздохнуть. Я поймала себя на мысли, что не могу выбросить из головы образ того мужчины. Как миссис Грейс сказала его зовут? Мистер Девидсон? Мое сердце радостно трепетало в груди, и я никак не могла понять, что за новое ощущение я испытываю. Неужели это?.. Нет. Это было бы крайне глупо и неосмотрительно, влюбиться первый раз и сразу с первого взгляда. С другой стороны, еще никогда при виде мужчины у меня не замирало сердце. Может, все дело просто в неподходящем моменте?

Полностью поглощенная своими мыслями я не заметила, как подошла к общежитию Университета, в котором делила комнату с моей лучшей подругой Мишель. Она была моей полной противоположностью – высокая, красивая и уверенная в себе блондинка. Я же – сама заурядность. Волосы и глаза – коричневые, бледная кожа, низкий рост и слишком широкие для моего роста бедра. Я не удивилась, когда распахнув дверь увидела перед собой полуобнаженного здорового парня. Это Итан. И он – чистая душка, хоть и выглядит устрашающе.

– Ну привет, а мы тебя заждались! – проревел он. – Входи скорее, Мишель приготовила какой-то свой очередной шедевр и очень хочет опробовать его на тебе.

– Итан, ты же знаешь, я не пью… – устало пробормотала я.

– Все вопросы к этой неудержимой, я ни при чем, – он развел руки в защитном жесте.

– Кайлин, ну наконец-то, скорее иди сюда! – закричала Мишель, выглянув из дверного проема, ведущего на импровизированную кухню, которой по сути являлся крошечный закуток между спальней и уборной. – Боже, дорогая… Что это с тобой?

– В каком смысле? – испуганно спросила я.

– Ты вся… горишь и светишься одновременно, – хихикнув, ответила Мишель.

– Тяжелый день на работе, – пробубнила я, надеясь улизнуть в свою спальню.

– О, нет, постой, – она взяла меня за руку и потащила к дивану. – Итан, принеси нам напитки и пойди, пожалуйста, прогуляйся.

Несмотря на внушительные размеры, Итан был настоящим добряком, поэтому, не споря с подругой, поставил большую чашу с пуншем на журнальный столик и поспешил удалиться.

– Ну, а теперь рассказывай, – потребовала подруга.

И я вывалила ей все, как на духу, снова покрываясь злосчастным румянцем. И про тележку, и про незапертую дверь, и про прекрасного полуобнаженного мужчину, скрывающего за ней, и про свое замирающее сердце, и про двухчасовое позорное заключение в комнате для персонала.

– Я не знаю, что произошло, Мишель… Знаю только, что со мной никогда прежде такого не случалось. Может это все из-за неловкости? Мне просто стыдно?

– Ооо, детка, это не так. Ты влюбилась, – радостно сообщила она.

– Как можно влюбиться, совершенно не зная человека? – запротестовала я. – Я видела его всего тридцать секунд!

– В том-то и дело, видела ты его тридцать секунд, а мне описывала – добрых полчаса. Так же было у меня с Итаном – я увидела его в игре и щелк! – она демонстративно щелкнула пальцами у меня под носом.

– Нет, Шелли, так не работает, – я покачала головой.

– Откуда тебе знать, ты же этого никогда не испытывала, – усмехнулась Мишель, изогнув бровь.

– Но я не… О Боже, – я нервно захихикала, утыкаясь лицом в подушку.

– К тому же, у тебя была возможность рассмотреть «товар лицом», так сказать, и как он? – подруга заговорчески понизила голос.

– О, нет, не спрашивай меня о таком, прошу! – я точно покраснела до кончиков волос, вспоминая характерную выпуклость в его боксерах.

– Ладно, ладно. И какой у тебя план?

– Что? Какой план? – недоуменно спросила я.

– Ну, план по соблазнению очевидно, – улыбнулась подруга.

– Нет у меня никакого плана, – пробурчала я.

– Да брось, так не пойдет. Ты выяснила как его зовут? Где он работает? У тебя ведь есть доступ к медицинским файлам?

– Нет, Мишель, то, что ты предлагаешь – ужасно! Я не буду рыться в его медицинской карте, чтобы выведать подробности!

Я усмехнулась, представив себя, одетую во все черное и с фонариком пробирающуюся в ночи к компьютеру врача. Это становится похоже на одержимость: чем больше мы говорим о нем, тем ярче я вспоминаю цвет его глаз, изгиб губ, к которым так хочется прикоснуться… Это какое-то наваждение!

– Хорошо, а что тогда? Будешь ждать его следующего визита и снова подкараулишь в кабинке? Кстати, что он там делал?

За мгновение мое сердце оборвалось и ухнуло куда-то вниз. Я влюбилась в женатого мужчину. Нет, можно было себя тешить иллюзией, что он просто решил стать донором, но за полтора года работы там я видела много доноров, чтобы понять, что он точно не из этой категории. Слишком ухоженный, слишком красивый, слишком… особенный. Нет. Конечно же он был женат, да и как не быть, при таких-то данных! Какая же я идиотка, надумала себе непонятно что!

– Шелли, я думаю… я думаю, он женат, – понуро проговорила я.

– И кому это мешало? – ответила подруга.

– Мне! Я никогда не влезу в семью, это гадко! Это грязно и подло, ни одна женщина не заслуживает такого!

– Хорошо, хорошо, как скажешь, – она осторожно коснулась моего плеча. – То есть, сказочке конец?

– Да, – твердо ответила я, нисколько не сомневаясь в своей правоте.